Муж отправил меня беременную на дачу «работать», но после одного звонка его мать резко изменилась в лице

В тот момент, когда Дмитрий захлопнул за собой калитку дачи, я поняла: он привёз меня сюда не отдыхать, а спрятать.

На улице стоял сырой майский день. Земля липла к тапочкам, от теплицы пахло прелыми листьями, а у меня тянуло низ живота так, что я едва могла выпрямиться. Но Дмитрий даже не посмотрел на моё лицо. Он поставил мой чемодан у крыльца и поправил воротник куртки.

— Мама всё покажет, — сказал он. — Работы здесь немного. Картошку окучишь, сорняки выдернешь. Свежий воздух тебе полезен.

— Дима, врач запретил мне наклоняться, — напомнила я, придерживая живот. — У меня давление скачет.

Он усмехнулся.

— Конечно. А дома ты от дивана отойти не можешь. Надежда Петровна тебя быстро вылечит.

Свекровь вышла на крыльцо, вытирая руки клетчатым полотенцем. Увидев мой чемодан, она нахмурилась.

— Что случилось?

— Ничего, — бросил Дмитрий. — Лариса поживёт у тебя. Ей нужно делом заняться, а мне от неё немного отдохнуть.

Я почувствовала, как лицо обдало жаром. Хотелось возразить, но в горле застрял ком. Дмитрий поцеловал мать в щёку, сел в машину и уехал, даже не обернувшись.

Его автомобиль скрылся за поворотом, а я осталась возле крыльца с ладонью на животе. Ребёнок внутри толкнулся, будто тоже испугался резкого хлопка дверцы.

— Иди в дом, — тихо сказала Надежда Петровна. — Я приготовлю чай.

— Он сказал, что я должна помочь вам.

— Он много чего говорит, когда злится.

Через час я всё-таки вышла в огород. Не потому, что хотела работать. Я боялась Дмитрия. Перед отъездом он наклонился ко мне и прошептал: «Если мама позвонит и скажет, что ты бездельничаешь, домой можешь не возвращаться». Я поверила каждому слову.

Я опустилась на колени возле грядки и начала выдёргивать мокрые сорняки. Пальцы быстро задрожали. Колени промокли, в висках застучало.

— Лариса!

Надежда Петровна выбежала из дома и замерла, увидев меня в грязи.

— Ты с ума сошла? Вставай немедленно!

— Я должна, — прошептала я. — Иначе он рассердится.

Она резко схватила меня под локоть.

— Мой сын тебе это приказал?

Я кивнула и заплакала, стараясь не сгибаться от боли.

Свекровь помогла мне дойти до кухни, укутала шерстяным платком и поставила передо мной кружку горячего молока. Потом долго смотрела на мои руки. Под ногтями чернела земля, а на большом пальце выступила кровь от сухой травы.

— Расскажи, что происходит, — попросила она.

— Ничего.

— Лариса, я не слепая.

Я молчала. За окном ветер бился в жестяную крышу сарая. На столе тикали часы, и каждый удар отдавался у меня в груди.

Надежда Петровна не стала давить. Она только достала из шкафа мою дородовую папку, которую Дмитрий утром небрежно бросил на подоконник.

— Завтра я сама поеду к нему, — сказала она. — И спрошу, зачем он отправил тебя сюда.

— Не надо, — испугалась я. — Он разозлится.

— Пусть попробует разозлиться на меня.

На следующий день она уехала в город, а мне строго запретила выходить из дома. Я сидела на кровати в маленькой комнате и слушала, как за стеной скрипит старый холодильник. Перед самым отъездом свекровь достала из кармана ключи, но вдруг остановилась.

— Если Дмитрий позвонит, не говори ему, что я еду к нему. Поняла?

— Почему?

Она посмотрела на меня так, будто уже увидела что-то страшное.

— Потому что я хочу сначала сама проверить одну вещь.

Вечером Надежда Петровна вернулась бледная, с мокрыми от дождя волосами. В руке она держала коричневую папку, которой утром у неё не было.

— Лариса, — произнесла она, запирая дверь на задвижку, — Дмитрий сказал мне, что ты сама попросилась пожить на даче. Но я только что видела его возле нотариальной конторы.

У меня похолодели ладони.

— Зачем он туда ездил?

Свекровь положила папку на стол, провела пальцами по металлической застёжке и посмотрела мне прямо в глаза. Потом медленно потянулась к ней…

ЧАСТЬ 2

…Застёжка щёлкнула, и Надежда Петровна раскрыла папку не сразу. Сначала она посмотрела на меня, словно пыталась решить, имеет ли право втягивать беременную женщину в ещё одну беду.

— Что там? — спросила я.

— Не знаю. Я не открывала.

— Но вы ездили к нотариусу.

— Ездила. И видела там Дмитрия.

Она вынула первый лист. Это была копия выписки из реестра недвижимости. Я узнала адрес своей квартиры — той самой, которую мне оставила бабушка ещё до замужества.

— Почему здесь написано, что квартира готовится к продаже? — спросила я, не узнавая собственного голоса.

Надежда Петровна сжала бумагу.

— Дмитрий сказал, что вы собираетесь переезжать.

— Я? Я ничего не собиралась продавать.

Внутри всё оборвалось. Я вцепилась в край стола, а ребёнок снова толкнулся, будто почувствовал мой страх.

Свекровь достала второй лист. На нём стояла моя фамилия, адрес и подпись, похожая на мою, но слишком ровная, слишком уверенная. Я никогда так не расписывалась.

— Это не моя подпись, — сказала я.

— Я так и подумала.

— Откуда у него этот документ?

Надежда Петровна отвела взгляд.

— В нотариальной конторе мне сказали, что доверенность ещё не оформлена. Нотариус усомнилась в подписи и попросила Дмитрия привести тебя лично.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Он хотел, чтобы я подписала продажу?

— Возможно, не только это.

В этот момент на столе зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя Дмитрия. Я вздрогнула, но Надежда Петровна кивнула.

— Отвечай на громкой связи.

— Где ты? — спросил он без приветствия.

— На даче.

— Мама рядом?

— Рядом.

Он помолчал, и в этой паузе я услышала далёкий гул машин.

— Завтра приеду. Подпишешь бумаги и вернёшься домой.

— Какие бумаги?

— Не начинай, Лариса. Я всё объясню.

— Почему в папке лежит доверенность на продажу моей квартиры?

Дмитрий резко вдохнул.

— Мама, ты опять лезешь не в своё дело?

— Это моя невестка и мой будущий внук, — ответила Надежда Петровна. — Я буду лезть, пока ты не объяснишь, зачем подделал её подпись.

В трубке повисла тишина. Потом Дмитрий рассмеялся, но смех получился сухим.

— Никто ничего не подделывал. Лариса сама всё подпишет.

— А если не подпишет? — спросила я.

— Тогда останется на даче. Мне надоело содержать человека, который только жалуется.

Звонок оборвался.

Я сидела неподвижно, прижимая ладонь к животу. Надежда Петровна закрыла папку и вдруг сказала:

— Он врёт. Но я пока не понимаю зачем.

— У него долги?

Она не ответила. Вместо этого достала из сумки смятый листок, который нашла в мусорной корзине возле нотариальной конторы. На нём были напечатаны фамилии, суммы и дата встречи.

— Это лежало рядом с кабинетом. Я не должна была брать, но взяла.

Я пробежала глазами список. Среди цифр была сумма, от которой у меня заледенели пальцы: стоимость моей квартиры почти целиком.

— Кто такая Вера Соколова? — спросила я.

— Не знаю.

— А почему напротив её фамилии написано «после сделки»?

Надежда Петровна поднялась и подошла к окну. За стеклом темнел огород, а на мокрой дорожке остались мои следы.

— Завтра он приедет не один, — сказала она.

— Откуда вы знаете?

— Когда я выходила из нотариальной конторы, услышала, как Дмитрий говорил по телефону. Он сказал: «Жена будет здесь. Она никуда не денется».

Я почувствовала, как страх сменяется злостью. Но вместе со злостью пришла другая мысль — маленькая, упрямая, ещё не оформленная.

— Вы сказали, что он врёт. Как вы докажете это?

Надежда Петровна открыла кухонный шкаф и достала старую жестяную коробку из-под леденцов. В ней лежала связка квитанций и маленькая визитная карточка.

— Я не знала, пригодится ли это когда-нибудь. Но три года назад нотариус помогала мне оформить дарственную на дачу. Она помнит, как ты подписываешь документы.

Я посмотрела на карточку. На обратной стороне чернилами было написано: «Позвоните мне до того, как он приедет».

— Это она написала?

— Да.

В ту же секунду во дворе раздался звук двигателя. Фары скользнули по занавескам. Машина остановилась у калитки, хотя Дмитрий обещал приехать только утром.

Надежда Петровна встала между мной и дверью.

— Он приехал раньше.

Снаружи хлопнула дверца. Потом послышались шаги по мокрым доскам крыльца.

Дмитрий постучал один раз и сразу дёрнул ручку.

— Мама! Открывай! Я знаю, что вы обе там!

Надежда Петровна спрятала папку под столешницу.

— Лариса, что бы он ни говорил, не подписывай ничего.

Я кивнула, но в этот момент Дмитрий поднял голос:

— Я привёз нотариуса. Если сейчас не откроете, утром здесь будут уже другие люди…

ЧАСТЬ 3

…Надежда Петровна открыла дверь ровно настолько, чтобы в щель было видно её лицо.

На крыльце стоял Дмитрий. Рядом с ним — женщина в бежевом плаще и мужчина с чёрным кожаным портфелем.

— Отойди, мама, — сказал Дмитрий. — Мы приехали решить всё спокойно.

— Тогда почему ты приехал ночью и привёл чужих людей?

— Это нотариус и мой знакомый риелтор. Лариса подпишет доверенность, и мы разъедемся без скандала.

— Я ничего не подпишу, — сказала я из комнаты.

Дмитрий толкнул дверь плечом, но Надежда Петровна не отступила.

— Ты беременная, а ведёшь себя как ребёнок, — бросил он. — Нам нужны деньги, чтобы закрыть обязательства.

— Какие обязательства? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах не усталость, не раздражение, а панику.

— Это не твоё дело.

— Моя квартира — моё дело.

Женщина в плаще неловко кашлянула.

— Дмитрий Сергеевич, я не буду участвовать в оформлении, пока лично не удостоверюсь в воле собственницы.

— Она моя жена!

— Это не даёт вам права распоряжаться её имуществом.

Надежда Петровна достала папку и бросила её на стол.

— А это что? Подпись Ларисы?

Дмитрий побледнел.

— Откуда ты это взяла?

Вопрос прозвучал слишком быстро. Женщина в плаще сразу повернула голову к нему.

— Вы говорили, что документ подписан самой Ларисой.

— Она подписывала черновик. Я просто подготовил бумаги.

— В черновике была моя подпись, — сказала я. — Но я его не подписывала.

Мужчина с портфелем поставил его на стул и медленно раскрыл.

— Дмитрий, ты говорил, что жена согласна на продажу квартиры. Но в банке уже есть заявление о займе, где её подпись тоже вызывает вопросы.

Я посмотрела на мужа.

— Какой займ?

Он провёл рукой по волосам.

— Я хотел решить проблему.

— Какую?

Надежда Петровна шагнула к нему.

— Говори.

Дмитрий сжал кулаки. В его кармане звякнули ключи — тот же резкий звук, с которого начался наш последний скандал.

— Я проиграл деньги, — выдохнул он.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как капает вода с его куртки на половицу.

— Что значит «проиграл»? — спросила я.

— Сначала немного. Потом хотел вернуть. Потом стало поздно.

— Сколько?

— Почти два миллиона.

У меня подкосились ноги. Надежда Петровна поставила ладонь мне на плечо.

— А Вера Соколова?

Дмитрий закрыл глаза.

— Её брат дал мне деньги. Они заберут квартиру, если я не верну долг.

— Поэтому ты отправил беременную жену на дачу? — спросила Надежда Петровна.

— Я хотел, чтобы она не мешала.

Эти слова ударили сильнее любого крика.

— Ты собирался заставить меня подписать продажу, а если я откажусь — оставить здесь?

— Я бы всё вернул!

— Чем? Новым займом?

Женщина в плаще достала из портфеля лист и положила его перед Дмитрием.

— Я обязана сообщить: доверенность не оформлена, а представленная подпись не совпадает с образцом. Более того, сегодня утром ко мне приходил Павел Андреевич из вашей бухгалтерии.

Дмитрий резко поднял голову.

— Павел?

— Он принёс копии платёжных поручений. По ним вы переводили деньги с корпоративного счёта человеку по фамилии Соколов.

Лицо Дмитрия стало серым.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказала я. — Потому что Павел всё узнал после того, как ты попросил его провести ещё один перевод.

Надежда Петровна достала телефон.

— Он сейчас ждёт моего звонка. Я попросила его приехать, если ты начнёшь всё отрицать.

Дмитрий попятился.

— Мама, не надо. Я исправлю.

— Ты уже исправлял. Каждый раз за счёт Ларисы.

С улицы донёсся второй автомобильный сигнал. К калитке подъехал Павел — худой мужчина в промокшей шапке. Он вошёл, снял её и положил на ладонь.

— Я принёс документы, — сказал он. — И заявление, которое подал руководителю.

Дмитрий бросился к нему.

— Ты предатель!

Павел отступил.

— Предатель тот, кто списывает чужие деньги на личные долги.

Теперь всё было ясно. Дмитрий не устал от меня. Он хотел получить мою квартиру, закрыть долги и продолжить жить так, будто ничего не произошло.

Но прежде чем приехавшие люди успели уйти, телефон Надежды Петровны снова зазвонил. Она ответила, несколько секунд слушала, а потом медленно посмотрела на Дмитрия.

— Это из родильного отделения, — сказала она.

Я почувствовала, как живот болезненно напрягся.

— Что случилось?

Свекровь прижала телефон к груди.

— Они сказали, что твоя карта наблюдения исчезла из поликлиники. И человек, который её забрал, назвался твоим мужем…