ЧАСТЬ 4 — Он ударил меня перед миллиардерами, требуя молчать, но после одного движения моей руки его начальник резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение дважды.

Потом показала экран Генри.

Он выругался и отступил к столу.

Маркус схватил меня за запястье, но я резко высвободилась.

— Не прикасайтесь ко мне.

— Елена не имеет к этому отношения, — сказал он. — Она никогда бы не участвовала в захвате компании.

— Вы уверены?

— Я вырастил её после смерти её родителей.

— А Дэвид?

Маркус повернулся к нему.

Дэвид стоял возле фонтана, весь в шоколаде и осколках. На белой рубашке расплывалось коричневое пятно, похожее на кляксу, поставленную рукой ребёнка. Он больше не выглядел хозяином вечера. Он выглядел человеком, которого загнали в угол.

— Где Елена? — спросил Маркус.

— Я не знаю.

— Кто зарегистрировал компанию на её имя?

— Я не знаю!

— Кто знал о переводах?

Дэвид провёл ладонью по лицу и размазал кровь по щеке.

— Клара знала.

— Не лги, — сказала я.

— Я не лгу!

Генри открыл папку на другой странице.

— Регистрация была подана с устройства, которое принадлежало вашему помощнику.

Дэвид быстро посмотрел на Маркуса.

— У меня сотни помощников.

— У вас один помощник с доступом к личному ключу Елены, — ответил Генри. — И его зовут Томас Рид.

Маркус достал телефон, но экран тут же погас. Все его устройства оставались заблокированы.

— Клара, сними ограничение хотя бы с моего номера.

— Нет.

— Тогда мы не найдём Елену.

Я посмотрела на сообщение. В нём не было доказательств, только угроза. Но отправитель знал о блокировке через несколько секунд после её запуска. Значит, он находился рядом или имел доступ к внутренней системе.

Я подняла глаза к охранникам.

— Кто сегодня проверял служебный вход?

Один из них, молодой мужчина с влажным воротником рубашки, сделал шаг назад.

— Томас Рид, — сказал он.

Дэвид закрыл глаза.

Я нажала на боковую кнопку планшета. На стенном экране возникла схема доступа к зданию. В правом нижнем углу мигала зелёная точка.

— Машина Томаса стоит под восточным въездом, — сказала я. — Но сам он вошёл не через главный зал.

Маркус бросился к двери.

— Я еду туда.

— Вы останетесь здесь.

— Это моя племянница.

— И моя компания. А если вы сейчас покинете зал, ваши доверенные лица решат, что можно спасать только себя.

Он замер.

Я подняла планшет и открыла канал связи с камерой подземной парковки. Там стоял Томас возле чёрного фургона. Рядом была Елена. Её руки были связаны, но она держалась прямо.

На экране появился сам Томас. Он поднял телефон к камере.

— Клара, ты умнее, чем о тебе рассказывали.

— Где записи переводов?

— В фургоне.

— А Елена?

— Пока жива.

Маркус наклонился к экрану.

— Томас, отпусти её. Я отдам тебе всё.

— Вы уже всё отдали, господин Стерлинг. Просто не мне.

Томас усмехнулся.

— Дэвид обещал мне долю. Потом решил убрать меня, как убрал остальных.

Дэвид шагнул к экрану.

— Ты идиот. Если с Еленой что-то случится, Клара уничтожит нас всех.

— Она уже начала.

Я услышала в голосе Томаса не уверенность, а страх. Он боялся не меня. Он боялся человека, стоявшего за ним.

— Ты работаешь не один, — сказала я.

В подземном гараже Елена подняла голову.

— Клара, не верь ему! Томас не главный!

Раздался резкий звук удара, и Маркус побелел.

Я посмотрела на Дэвида.

Он не смотрел на экран.

Он смотрел на красную ленту, которой была перевязана папка Генри.

— Ты знал, — сказала я.

— О чём?

— Что Елену используют.

Дэвид тяжело сглотнул.

— Я хотел только получить назад то, что принадлежит мне.

— Тебе ничего не принадлежит.

— Я три года был рядом с Маркусом! Я построил эту империю!

— Нет, — ответил Маркус. — Ты стоял рядом, пока другие работали.

Я поняла, чего хотел Дэвид на самом деле. Не денег. Деньги были только способом доказать, что он больше не тот мальчик, которого Маркус когда-то взял на работу. Он хотел, чтобы человек, перед которым он всю жизнь унижался, наконец назвал его равным.

Но ради этого он решил украсть моё имя, мою подпись и мою жизнь.

Я открыла скрытый раздел планшета.

Там хранился не перевод и не запись. Там был перечень резервных получателей, которых Дэвид назначил тайно. Среди них значился Томас. Рядом — дата и сумма. А последним стояло имя самого Дэвида.

— Ты обещал Томасу долю после исчезновения Елены, — сказала я.

Дэвид рванулся к планшету.

Я развернула экран к инвесторам.

Все увидели его подпись.

— Это подделка!

— Тогда почему сумма совпадает с тем, что лежит на твоём запасном счёте в Цюрихе? — спросила я.

Дэвид открыл рот, но ответил Маркус:

— Потому что я сам видел этот счёт.

— Вы знали? — спросила я.

— Я подозревал. Но не хотел верить.

Эта фраза оказалась страшнее любого признания. Маркус не был невиновным. Он видел, как Дэвид ломает людей, и закрывал глаза, пока это приносило ему прибыль.

Я связалась с банком через резервный канал.

— Включить условие защиты свидетеля, — сказала я.

Генри посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Да.

В тот же момент на телефонах инвесторов появились документы о незаконной продаже активов, поддельных соглашениях и скрытых счетах. Не только Дэвида. Маркуса тоже.

В зале поднялся гул.

Маркус посмотрел на экран и понял, что потерял не деньги. Он потерял возможность отделить себя от человека, которого называл своим помощником.

— Ты уничтожила меня, — сказал он.

— Нет. Я перестала прикрывать тебя.

Он опустил голову.

Затем произошло то, чего я не ожидала.

Маркус подошёл к столу, взял ручку и подписал заявление о передаче контрольного пакета в независимый фонд. Фонд, который должен был выплатить зарплаты сотрудникам, сохранить рабочие места и начать проверку всех операций.

— Что вы делаете? — спросил Дэвид.

— Отдаю то, что никогда не было моим.

Дэвид засмеялся, но смех сорвался в кашель.

— А мне что останется?

Я посмотрела на него.

— Твоё имя. И всё, что ты сделал под ним.

Через несколько минут Елену вывели из гаража. Томаса задержали охранники, когда он попытался покинуть фургон через технический тоннель. Внутри нашли документы, печати и копии соглашений, которые Дэвид собирался использовать против меня.

Елена сразу подошла к Маркусу, но не обняла его.

— Я предупреждала тебя о Дэвиде, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты не слушал.

— Знаю.

Она повернулась ко мне.

— Ты действительно спасла компанию?

— Нет, — ответила я. — Я спасла людей, которые в ней работают. Компания пусть сама решит, заслуживает ли она остаться.

Генри тихо усмехнулся.

— Вот почему ты была единственным человеком, которому я доверял.

Дэвид стоял в стороне. На его пальце всё ещё блестел перстень с чёрным ониксом. Я сняла его взглядом, будто видела не украшение, а знак всех лет, когда он думал, что власть можно измерить тяжестью металла.

— Клара, — сказал он.

Я остановилась.

— Я не хотел, чтобы ты стала сильнее меня.

— Я не становилась сильнее тебя, Дэвид.

Он поднял глаза.

— Тогда что произошло?

Я забрала у Генри оригинал договора, положила его перед Дэвидом и провела пальцем по своей подписи.

— Ты просто наконец увидел, кто всё это время держал ручку.

На следующий день корпорация Стерлинга перешла под независимое управление. Деньги сотрудников разморозили. Незаконные сделки отменили. Маркус отказался от должности и лично подписал документы о возмещении ущерба тем, кого использовал. Это не сделало его хорошим человеком, но впервые заставило отвечать за собственные решения.

Дэвид лишился счетов, должностей и права распоряжаться семейным имуществом. Но я не забрала у него последнее. Я оставила ему небольшую квартиру и средства на лечение его матери, о которой он столько лет говорил, когда просил меня терпеть.

Не из жалости.

Я просто не хотела превращаться в него.

Через неделю Елена пришла ко мне в архив фонда. В руках она держала медную пластинку от планшета.

— Зачем ты сняла её? — спросила я.

— Хочу вставить её в новую систему. Чтобы мы не забыли, на чьём подтверждении всё держится.

Я улыбнулась.

— Не на моём.

— А на чьём?

Я посмотрела на папки с именами сотрудников, чьи зарплаты удалось сохранить.

— На тех, кто не побоялся сказать правду вовремя.

Елена прикрепила пластинку к новой панели. На ней осталась та самая царапина в форме полумесяца.

За стеклом шумел город, но я не смотрела на его огни. Я смотрела на экран, где вместо фамилии владельца теперь стояло: «Решение требует двух подписей».

Елена взяла ручку.

— Кто подпишет первой?

Я протянула ей документ.

— Ты.

— А ты?

Я поставила палец рядом с её подписью.

— Я буду второй.

На белом листе появились две линии — не над одной, а рядом друг с другом.

И впервые за всё время существования фонда ни одна из них не принадлежала человеку, который хотел властвовать в одиночку.