Каждую ночь жена моего брата ложилась между нами, а после странного щелчка мой муж перестал улыбаться

На семнадцатую ночь жена моего брата снова легла между мной и моим мужем, а потом сжала мою руку так, что ногти впились в кожу.

— Не двигайся, — прошептала Люсия.

В спальне пахло лавандовым мылом, влажным деревом и лекарством, которое Павел принимал перед сном. На стене медленно отсчитывали секунды старые часы. Эстебан, мой брат, спал в соседней комнате, а его жена уже третий раз за неделю приносила подушку к нам.

Сначала я решила, что она просто странная.

Потом подумала, что она боится темноты.

А после пятой ночи мне стало казаться, что Люсия хочет моего мужа.

Павел только отмахивался.

— Оставь её, Марина. У неё трудный характер.

— Она занимает половину нашей кровати.

— Значит, потерпим.

Он произносил это спокойно, но каждый раз слишком быстро отводил взгляд. Я замечала такие мелочи. После смерти родителей мы с Павлом унаследовали старый дом и небольшую мастерскую. Эстебан получил долги, а Люсия — мужа, который улыбался гостям и запирал все двери изнутри.

В тот вечер дождь бил по жестяной крыше, и электричество несколько раз мигало. Люсия появилась в дверях около полуночи, босая, с подушкой под мышкой. На её запястье темнел свежий след, похожий на отпечаток пальцев.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего.

— Это не похоже на ничего.

Она посмотрела на Павла. Тот лежал спиной к нам и ровно дышал.

— Можно я посплю здесь?

— Ты каждую ночь спрашиваешь одно и то же.

— Потому что каждый раз надеюсь, что ты не откажешь.

Мне стало не по себе. Я отступила, пропуская её к кровати. Люсия легла посередине, точно вымерив расстояние между нами. Затем накрылась до подбородка и уставилась в тёмный потолок.

— Почему именно середина? — не выдержала я.

Она не ответила.

— Люсия.

— Там безопаснее.

— От кого?

Её губы дрогнули, но голос остался почти беззвучным.

— От того, кто умеет открывать двери, не оставляя следов.

Я почувствовала, как холод пробежал от затылка к плечам. За стеной хлопнула створка шкафа. Павел не пошевелился.

— Ты обвиняешь Эстебана?

— Я ничего не обвиняю.

— Тогда кого?

Люсия повернула голову ко мне. В её глазах не было ни ревности, ни безумия. Только усталость человека, который слишком долго ждал, что ему поверят.

— Сегодня ночью ты сама всё услышишь.

Через несколько минут дом погрузился в темноту. Даже часы замолчали, будто остановились. Я лежала, прижавшись спиной к холодной стене, и считала удары сердца.

Потом раздался щелчок.

Тихий. Металлический.

Снаружи, прямо за дверью.

Я начала подниматься, но Люсия схватила меня под одеялом. Её пальцы дрожали.

Под дверью появилась тонкая полоска света. Она медленно поползла по полу и остановилась у ножки кровати. Из коридора донёсся второй звук — будто кто-то осторожно повернул ключ.

Павел продолжал дышать.

Люсия придвинулась к нему, закрывая собой линию света.

Я наклонилась к её уху.

— Что там?

Она посмотрела на дверь и одними губами ответила:

— Если он увидит тебя у края кровати, всё начнётся сегодня…

ЧАСТЬ 2

Если он увидит тебя у края кровати, всё начнётся сегодня…

Я перестала дышать. Свет под дверью исчез, но никто не ушёл. За тонкой деревянной панелью слышалось едва заметное движение ткани.

— Кто там? — хотела спросить я, однако Люсия закрыла мне рот ладонью.

Её ладонь была ледяной.

Павел вдруг повернулся во сне. Матрас прогнулся, и я увидела его лицо. Глаза были закрыты, но мышцы на челюсти напряжены так, будто он сдерживал злость.

Люсия вытащила из-под подушки маленький латунный ключ и вложила его мне в руку.

— Спрячь.

— Что это?

— От шкафа в кабинете Эстебана.

Я сжала ключ в кулаке. На его головке была выцарапана цифра семь.

— Почему ты носишь его с собой?

— Потому что однажды я нашла там список.

— Какой список?

Снаружи снова щёлкнул замок. На этот раз звук пришёл не от двери, а от стены возле старого платяного шкафа. Я знала этот шкаф с детства. Он стоял здесь ещё до нашей свадьбы и всегда казался слишком тяжёлым, чтобы его можно было сдвинуть.

Люсия прижала палец к губам.

Из коридора донёсся голос Эстебана:

— Люсия? Ты здесь?

Он говорил мягко. Почти ласково.

— Не отвечай, — прошептала она.

— Он знает, что ты здесь.

— Он знает, что я должна быть здесь.

За дверью наступила пауза.

— Марина, — произнёс Эстебан уже громче. — Открой. Мне нужно поговорить с тобой.

Павел сел на кровати.

Я вздрогнула, но Люсия толкнула меня обратно на подушку. Павел потёр лицо и посмотрел на нас так, будто только проснулся.

— Что происходит? — спросил он.

— Твой брат стоит за дверью, — сказала я.

— Эстебан? В такой час?

— Открой, Павел, — раздался голос из коридора.

Люсия резко побледнела.

— Не открывай.

Павел взглянул на неё, потом на меня.

— Она опять пугает тебя?

— Я никого не пугаю, — ответила Люсия. — Я пытаюсь не дать ему добраться до шкафа.

— До какого шкафа? — спросила я.

Она показала глазами на стену.

В этот момент из-за панели донёсся глухой удар. Не из коридора. Изнутри стены.

Павел вскочил.

Я тоже поднялась, но ноги будто приросли к полу. Люсия схватила меня за локоть и потянула к изголовью.

— Там проход, — прошептала она. — Старый служебный проход. Эстебан нашёл его после смерти ваших родителей.

— Почему ты раньше молчала?

— Потому что в прошлый раз, когда я сказала правду, одну женщину увезли из этого дома в закрытом гробу.

Павел замер.

— Какую женщину?

Люсия посмотрела на него.

— Твою первую жену.

У меня перехватило дыхание. Павел медленно опустил руки.

— Ты не знала, что она не умерла сама, — продолжила Люсия. — Эстебан сказал всем, что Ана выпила снотворное. Но перед смертью она оставила мне записку.

За дверью Эстебан постучал.

— Люсия, открой немедленно.

Она придвинулась ко мне и прошептала:

— В кабинете есть журнал. В нём он записывал всё: лекарства, время, дозы. Твою фамилию он вписал три недели назад.

Я вспомнила горький привкус в утреннем кофе и то, как часто последнее время просыпалась с тяжёлой головой.

— Ты хочешь сказать, что Павел пытается меня отравить?

Люсия посмотрела не на Павла, а на его руку. В пальцах он держал флакон, который всегда ставил возле кровати.

Павел заметил её взгляд и спрятал лекарство в карман.

— Марина, не слушай её.

— Тогда открой дверь, — сказала Люсия. — Пусть войдёт Эстебан. Пусть посмотрит тебе в глаза.

Павел подошёл к двери. Его пальцы легли на ручку.

Я увидела, как в щели между шкафом и стеной мелькнула чья-то тень.

И поняла: человек снаружи был не один…

ЧАСТЬ 3

И поняла: человек снаружи был не один…

Павел не успел повернуть ручку. Дверь распахнулась сама, и в спальню вошёл Эстебан. За ним стояла Тереза, наша бывшая домработница, с мокрым платком на голове и связкой ключей в руке.

— Отойди от двери, — сказал Эстебан.

— Ты не имеешь права входить сюда ночью, — ответила я.

Он взглянул на Люсию, потом на ключ в моей руке.

— Она уже начала рассказывать сказки?

Тереза шагнула вперёд.

— Это не сказки, Эстебан.

Он резко повернулся к ней.

— Тебе кто позволил говорить?

— Совесть.

Слово прозвучало тихо, но в комнате стало тесно. Тереза положила на кровать толстую тетрадь в коричневой обложке. На её краю засохло пятно воска.

— Я нашла это в двойном дне письменного стола, — сказала она. — Там были страницы, вырванные из журнала. Но я сохранила копию.

Эстебан рассмеялся.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что шестого числа Ана получила от тебя новую дозу лекарства. Я понимаю, что в ночь её смерти ты записал: «Павел будет спать крепко». И понимаю, что через три недели после её похорон ты начал добавлять то же средство в кофе Марине.

Павел побледнел.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты знал?

Он открыл рот, но Эстебан перебил его:

— Не слушай старую женщину. Она украла деньги и теперь мстит.

— Я украла не деньги, — сказала Тереза. — Я украла одну страницу, чтобы она не исчезла вместе с остальными.

Она развернула тетрадь. Между страницами лежал лист с подписью Эстебана и отметками времени. Рядом стояла моя фамилия.

У меня задрожали колени.

— Зачем? — спросила я.

Эстебан смотрел на меня, и его лицо стало совершенно пустым.

— Потому что дом и мастерская должны были остаться в семье.

— Они мои.

— Ты всегда была слабой. Павел мог бы управлять всем после твоей смерти.

Павел отступил.

— Ты обещал, что она просто подпишет доверенность.

— Ты испугался и испортил всё.

Люсия вскрикнула:

— Значит, это был ты!

Павел обернулся к ней.

— Я не хотел её убивать.

— Но ты носил ей кофе.

— Я думал, что это успокоительное.

Тереза достала из кармана стеклянный пузырёк.

— Вот почему я пришла сегодня. В аптеке сохранилась запись о покупке. Фамилия плательщика — Эстебан. А на крышке остались следы Павла.

Эстебан кинулся к тетради, но Люсия загородила её собой. Я впервые увидела, как мой брат теряет контроль.

— Отдай, — прошипел он.

— Нет.

— Ты не понимаешь, что будет, если это выйдет наружу.

— Понимаю, — сказала Люсия. — Правда наконец перестанет жить в стенах.

Внизу зазвонил телефон. Тереза подняла трубку. Её лицо изменилось.

— Марина, это из клиники. Они нашли результаты твоего анализа крови. Врач сказал, что в образце обнаружено вещество, связанное с делом Аны.

Я посмотрела на Эстебана.

Он больше не пытался оправдываться.

Телефон в руке Терезы зазвонил снова. На этот раз она включила громкую связь.

Незнакомый женский голос произнёс:

— Я знаю, кто помог Эстебану спрятать тело. И завтра утром я назову его имя…

Часть 4 начинается с того, что выясняется, почему Люсия каждую ночь занимала середину кровати.