Мать объявила мою спальню своей, пока грузчики заносили вещи, но после моего вопроса её улыбка исчезла

В тот момент, когда грузчики опустили рампу у моего дома, мама громко объявила, что главная спальня наверху будет её, и пять женщин за её спиной одобрительно закивали.

Я стояла посреди гостиной среди нераспакованных коробок, сжимая в ладони маленький латунный брелок в форме рыбы. Его подарил мне отец в день, когда я впервые увидела этот дом у озера. На брелоке была выбита дата — 1978 год, год его рождения. Я крутила рыбку пальцами, чтобы не закричать.

— Мам, что здесь происходит?

Валерия сняла кремовые перчатки и аккуратно положила их на коробку с надписью «Посуда». Она улыбнулась так, словно приехала не захватить мой дом, а спасти меня от одиночества.

— Не устраивай сцен, Анна. Мы всё обсудили.

— Мы ничего не обсуждали.

— Ты просто забыла. После смерти отца тебе тяжело одной. Я решила пожить здесь.

За ней стояли Клара, Эва, Милена, Ружена и Сильвия — женщины из церковного комитета. Одна держала запеканку, другая — горшок с фикусом, а третья прижимала к груди рамку с библейской цитатой. Они смотрели на меня с сочувствием, которое было хуже насмешки.

Снаружи водитель уже направлял грузчиков к крыльцу.

— Диван в гостиную, коробки в подвал, шкаф в мою спальню, — распоряжалась мама.

— Остановите грузчиков.

Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Валерия повернулась.

— Ты не будешь позорить меня перед людьми.

— Это мой дом.

— Дом, который ты купила на деньги семьи.

Я почувствовала, как брелок впился острым плавником в кожу.

— На мои деньги.

Клара неловко кашлянула.

— Анна, дорогая, твоя мать столько лет заботилась о тебе. Неужели ей нельзя занять одну комнату?

— Можно попросить. Нельзя приехать с грузовиком.

Мама шагнула ближе. От неё пахло лавандовой водой и корицей — тот самый запах, который в детстве означал: сейчас меня будут стыдить.

— Ты опять неблагодарна. Марина никогда бы так со мной не поступила.

Имя сестры ударило сильнее, чем я ожидала. Марина годами брала у меня деньги на аренду, лечение, долги и «последний шанс». А мама каждый раз объясняла, что семья должна держаться вместе. Теперь они обе пришли за моим домом.

— Марина тоже здесь?

— Она приедет вечером, — сказала Валерия. — Ей нужно место для работы.

Я посмотрела на коробки, на женщин, на грузчиков, которые замерли у лестницы. Они ждали, что я отойду. Как всегда.

Но я встала прямо в дверном проёме.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда ответьте мне при всех: кто разрешил вам войти на мою землю?

Улыбка матери дрогнула.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я спрашиваю.

Валерия резко открыла сумочку и достала тонкую папку, перевязанную бордовой лентой.

— Раз уж ты решила унижать меня перед людьми, я покажу им, почему имею право быть здесь.

Её пальцы легли на узел. Она потянула ленту, и папка раскрылась прямо у меня перед глазами…

ЧАСТЬ 2

…На верхнем листе стояла моя фамилия, а под ней — подпись, от которой у меня похолодели пальцы.

Я знала эту подпись. Или думала, что знала.

— Что это? — спросила я.

— Разрешение на проживание и распоряжение домом, — ответила Валерия. — Ты подписала его весной.

— Я ничего не подписывала.

— Вот видите? — она повернулась к женщинам. — После болезни она стала всё забывать.

Клара снова прижала к груди рамку. Мне захотелось вырвать её из рук и разбить стекло, но я заставила себя не двигаться.

— Вызовите грузчиков, — сказала я. — Пусть вынесут вещи обратно.

— Попробуй, — усмехнулась мать. — Документ уже зарегистрирован.

В этот момент у крыльца остановился тёмный автомобиль. Из него вышла невысокая женщина в зелёном пальто. Я узнала её не сразу: это была Нора Власова, сотрудница нотариальной конторы, где я оформляла покупку дома.

— Анна, мне нужно с вами поговорить, — сказала она.

Валерия побледнела.

— Вы ошиблись адресом.

— Нет. Я приехала именно к Анне.

Нора посмотрела на папку в руках матери.

— Вы уже показали ей этот документ?

— Это семейное дело, — резко ответила Валерия.

— Тогда почему на нём печать нашей конторы?

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как в кухне капает вода из неплотно закрытого крана.

Нора достала из сумки коричневый планшет.

— Три дня назад, когда Анна подписывала договор купли-продажи, мы проверяли все документы по участку. Сегодня утром я заметила несоответствие.

— Какое? — спросила я.

Она посмотрела на мать.

— Печать на этом разрешении использовали после того, как ваша сделка уже была зарегистрирована. Но дата на документе стоит майская.

Валерия резко выхватила лист.

— Это нелепо. Ваша сотрудница просто ошиблась.

— Я не ошибаюсь в собственных печатях, — спокойно сказала Нора.

Снаружи грузчик уронил коробку. Раздался глухой треск, и из неё посыпались осколки моей посуды.

Я вздрогнула. Мама даже не обернулась.

— Ты сама просила меня заняться домом, — сказала она. — Просто не помнишь.

— Тогда назови дату.

— Какую?

— День, когда я тебя просила.

Она открыла рот и закрыла его.

Клара перестала смотреть на меня с жалостью. Теперь она следила за Валерией.

Нора перелистнула планшет.

— Анна, есть ещё одна проблема. В архиве сохранился первоначальный лист с этим номером. На нём совсем другая подпись.

— Чья? — спросила я.

Нора не ответила. Она вынула из папки копию и положила её на стол. Внизу виднелись инициалы, которые я узнала мгновенно.

М — Марина.

У меня закружилась голова.

— Моя сестра подписала документ вместо меня?

— Не совсем, — сказала Нора. — Она поставила свою подпись в строке свидетеля.

— Свидетеля чего?

Мама шагнула к столу и схватила копию.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда почему Марина свидетельствовала о документе, который якобы подписывала Анна? — спросила Клара.

Валерия бросила на неё ледяной взгляд.

— Ты лучше помолчи.

Именно тогда у моей матери зазвонил телефон. Она взглянула на экран, и выражение её лица изменилось.

— Кто это? — спросила я.

Она не ответила.

Телефон продолжал звенеть, пока на экране не появилась короткая надпись: «Банк. Срочно».

Валерия сбросила вызов, но через секунду пришло сообщение. Она прочитала его и сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.

Нора тихо сказала:

— Анна, вам нужно узнать, на кого на самом деле оформляли этот дом…

ЧАСТЬ 3

…Я посмотрела на Нору, но она уже раскрывала планшет.

— Дом оформлен на вас, — сказала она. — Но два месяца назад кто-то пытался зарегистрировать на него обременение.

— Кто?

Нора повернула экран ко мне.

В графе заявителя значилось имя Марины. Рядом стоял номер займа, который я никогда не брала.

Мать выпрямилась.

— Это был временный кредит.

— На мой дом? — спросила я.

— На семейное дело.

— Какое дело?

Валерия молчала.

И тогда заговорила Клара.

— Анна, я должна была сказать раньше.

Мама резко повернулась к ней.

— Клара, не вмешивайся.

— Я больше не могу молчать. Не после того, как увидела, куда ушли деньги.

Она поставила рамку с цитатой на пол и достала из сумки клетчатую тетрадь.

— Я была казначеем церковного комитета последние четыре года. В прошлом году Валерия попросила выдать Марине помощь на лечение. Потом ещё раз — на аренду мастерской. Потом сказала, что деньги вернутся после продажи участка.

— Это не имеет отношения к дому, — прошипела Валерия.

— Имеет, — ответила Клара. — В приходной книге я нашла твою подпись. Ты указала дом Анны как имущество, которое будет продано после её согласия.

Я не чувствовала ног. Отец оставил мне деньги на покупку этого дома. Мама хранила документы до моего совершеннолетия и всегда утверждала, что всё было оформлено честно. Я верила ей, пока Марина не начала просить деньги.

— Сколько ты взяла? — спросила я.

Мать подняла подбородок.

— Я спасала твою сестру.

— Сколько?

Клара открыла тетрадь.

— Сто восемьдесят две тысячи. И ещё тридцать семь тысяч из фонда помощи.

Эва закрыла рот ладонью. Сильвия отступила к стене.

Я посмотрела на папку.

— Поэтому вы приехали сегодня? Чтобы поселиться здесь и продать дом?

Валерия сжала губы.

— Мы собирались открыть здесь семейный центр. Это принесло бы доход.

— Без моего разрешения.

— Ты бы не согласилась.

— Потому что это мой дом.

Валерия вдруг ударила ладонью по столу.

— Ты думаешь, я хотела этого? Марина задолжала людям, которые не стали бы ждать. Я закрывала её долги, потому что ты была слишком занята своей идеальной жизнью!

— Я платила её долги семь лет.

— Ты платила мелочи! А я спасала нашу семью!

Нора забрала у неё папку и достала последний лист.

— Есть ещё кое-что. Подпись Анны под разрешением подделана, но подпись свидетеля настоящая. Марина собственноручно подтвердила, что присутствовала при подписании.

— Она не понимает, что подписала, — быстро сказала Валерия.

— Понимает, — раздался голос с крыльца.

Марина стояла там, бледная, с мокрыми от дождя волосами. В руке она держала связку ключей.

— Я подписала всё, мама.

Валерия попятилась.

— Марина, замолчи.

— Я больше не могу.

Сестра вошла в гостиную и положила ключи на стол.

— Но есть кое-что, чего Анна ещё не знает. Деньги из фонда и кредит — не вся сумма. Последний перевод ушёл сегодня утром.

Нора взглянула на банковскую выписку и резко подняла глаза.

— Куда?

Марина посмотрела прямо на меня.

— На счёт человека, который обещал уничтожить документы. Но он прислал мне фотографию вместо подтверждения.

Она достала телефон.

На экране был снимок старого договора, а внизу — имя моего отца. И рядом стояла дата, которой не могло существовать…