ЧАСТЬ 4 — Я чинил крышу чужой матери на Рождество, когда её дочь пригрозила вызвать полицию — а потом резко побледнела

ЧАСТЬ 4

Я первым поднялся на чердак.

Грейс хотела идти следом, но Шарлотта удержала её за плечо.

— Мама, останься внизу.

— Это касается моего дома.

— Поэтому я и не хочу, чтобы ты снова рисковала.

Я включил фонарь. Луч скользнул по балкам, старой изоляции и тёмным пятнам влаги. Вода действительно просачивалась возле трубы, но звук доносился не оттуда.

Он повторился.

Глухой. Металлический.

Я прополз к дальней стене, где доски казались темнее остальных. Там, под слоем утеплителя, находился узкий деревянный короб. Его крышка была прибита свежими гвоздями.

— Логан? — крикнула Шарлотта снизу.

— Нашёл место.

Я вытащил гвозди плоскогубцами. Под крышкой лежала жестяная коробка из-под рождественского печенья. На ней сохранился рисунок колокольчиков, а крышка была заклеена полоской старой бухгалтерской ленты.

Внутри находились три вещи: флешка, связка банковских квитанций и маленький ключ с бумажной биркой.

На бирке было написано: «Ячейка 214. Только Шарлотте».

Шарлотта поднялась на чердак, тяжело дыша после лестницы.

— Это почерк отца.

— Ты уверена?

— Я видела его записки тысячи раз.

Грейс осталась внизу, но услышала ответ.

— Почему Джонатан спрятал это от меня?

Шарлотта сжала коробку.

— Потому что понял, что Виктор ворует деньги.

Мы спустились на кухню. Я поставил коробку на стол, рядом с рассыпанными письмами страховой. В этот момент снаружи подъехала машина.

Не полицейская.

Тёмный седан остановился у тротуара. Из него вышли Виктор Кейн и Даррен Пайк. С ними был пожилой мужчина в синем шарфе и с кожаной папкой.

— Нотариус, — сказала Шарлотта.

— Или человек, который так себя называет, — ответил я.

Виктор постучал.

Грейс не двинулась.

— Откройте, — крикнул он. — Не усугубляйте ситуацию.

Шарлотта посмотрела на меня.

— Что теперь?

— Теперь мы не прячемся.

Я включил громкую связь на телефоне Мартина, а затем открыл дверь, оставив цепочку.

— Виктор, — сказал я. — Вы пришли очень вовремя.

Он улыбнулся, но взгляд сразу метнулся к коробке на столе.

Это было первое, что он выдал.

— Я пришёл защитить Грейс от людей, которые используют её доверчивость.

— Тогда войдите и объясните, почему в заявке стоит подпись умершего человека.

Улыбка исчезла с его лица.

Даррен шагнул вперёд.

— Мы не обязаны отвечать человеку, который незаконно проник на крышу.

— Я владелец зарегистрированной компании, меня пригласила Грейс, а ремонтные работы оплачивать не просила. Теперь объясните лучше, почему ваша заявка содержит фотографии, сделанные до повреждения.

Пожилой мужчина в синем шарфе нахмурился.

— Виктор, вы говорили, что хозяйка всё согласовала.

— Она согласовала, — быстро ответил Виктор. — Просто сейчас находится под влиянием дочери.

Грейс вышла вперёд.

— Я нахожусь под влиянием только собственной боли в коленях, когда поднимаюсь по лестнице. И я ничего вам не подписывала.

Даррен отвернулся.

— Вы можете запутаться.

— Мне семьдесят два, а не семь, — сказала Грейс.

Шарлотта достала из коробки первую квитанцию.

— Виктор, это выписка со счёта фонда моего брата. Ты переводил деньги на счета трёх компаний. Все они зарегистрированы на родственников Даррена.

Даррен побледнел.

— Это ложь.

— Тогда ответь, почему перевод на четырнадцать тысяч долларов был сделан через неделю после смерти Джонатана?

Виктор резко повернулся к нему.

— Ты говорил, что всё удалил.

В кухне наступила такая тишина, что стало слышно, как в ведро падает вода с потолка.

Даррен замер.

— Я ничего не говорил.

Виктор выругался и попытался забрать бумаги. Я перехватил его запястье.

— Не трогайте документы.

— Уберите руки.

— Уберите сами.

Пожилой мужчина отступил к стене.

— Я не буду заверять эти бумаги.

— Вы даже не видели их, — сказал Виктор.

— Я увидел достаточно. Вы назвали меня нотариусом, хотя я ваш бывший помощник.

Шарлотта резко посмотрела на него.

— Вы знали, что это подделка?

Мужчина снял очки.

— Я не знал, пока не увидел имя Джонатана. После его смерти Виктор просил меня подписывать документы задним числом. Я отказался и ушёл.

Грейс прикрыла рот ладонью.

Виктор стоял у порога, но теперь его уверенность рассыпалась вместе с мокрыми снежинками на его плечах.

— Вы ничего не докажете, — сказал он. — Квитанции могут быть поддельными.

Я открыл ноутбук и вставил найденную флешку. На ней оказался архив переписки Джонатана с бухгалтером. Письма были датированы за месяц до его смерти.

В одном из них Джонатан писал: «Виктор выводит деньги через аварийные ремонты. Если со мной что-то случится, передайте всё Шарлотте. Грейс нельзя говорить, пока не будет защиты от кредиторов».

Шарлотта читала вслух, и голос у неё срывался.

Грейс отвернулась.

— Он знал, что умирает?

— Он знал, что болен, — сказала Шарлотта. — Но не думал, что времени останется так мало.

Я открыл последнее письмо.

«Логан Мерсер проверял конструкцию дома для фонда. Он единственный, кто заметит несоответствие в отчётах. Если понадобится, попросите его посмотреть на крышу. Он не станет делать вид, что всё в порядке».

У меня пересохло во рту.

— Джонатан знал меня? — спросил я.

— Он был на собрании фонда, когда ты проводил обследование старого центра, — ответила Шарлотта. — Я не знала, что он запомнил тебя.

Грейс посмотрела на меня.

— Ты пришёл сюда из-за одной черепицы?

Я вспомнил пустой стул на своей кухне, дочь, которая должна была вернуться утром, и собственное желание провести праздник в одиночестве.

— Сначала — из-за крыши. Потом стало понятно, что течёт не только она.

Виктор попятился.

— Я ничего не украл. Я просто возвращал то, что ваша семья задолжала.

— Ты украл деньги у мёртвого человека, — сказала Шарлотта. — И пытался забрать дом у живой женщины.

— Я спасал вас от банкротства.

— Нет, — ответила Грейс. — Ты рассчитывал, что я испугаюсь и подпишу всё, что положишь передо мной.

Он вдруг схватил со стола папку и бросился к выходу. Я не стал его удерживать. На крыльце его уже ждал Мартин, приехавший вместе с двумя сотрудниками службы внутренней безопасности страховой компании.

Мартин забрал папку.

— Виктор Кейн, вы не уедете с документами, связанными с расследованием.

— Это частная собственность.

— Тогда объясните, почему в ней лежит заявление о выплате на счёт вашей компании.

Даррен попытался пройти следом, но пожилой помощник нотариуса встал перед ним.

— Я видел, как вы подменяли листы в папке.

Даррен опустил глаза.

Этого оказалось достаточно, чтобы он перестал изображать случайного подрядчика.

— Виктор сказал, что всё законно, — пробормотал он.

— Ты сам заходил к камере, — сказала Шарлотта. — Ты знал, что запись показывает, кто приходил.

— Я только отключал питание.

Грейс ахнула.

Я сразу понял, почему камера иногда щёлкала и почему в уведомлениях были пробелы. Они не просто собирали бумаги. Они проверяли, когда дом оставался без защиты.

Мартин позвонил в страховую. Через час кредитор заморозил выплату, а регистрационная служба остановила оформление обеспечения до проверки подписи и полномочий. Этого было недостаточно для окончательной расплаты, но достаточно, чтобы дом Грейс не исчез в чужой папке за одну ночь.

Утром Шарлотта поехала в банковскую ячейку. В ней нашли оригиналы документов Джонатана, список переводов и письмо, адресованное матери.

Грейс прочитала его за кухонным столом.

— «Мама, если ты это читаешь, значит, я не успел всё исправить. Не отдавай дом. Он принадлежит тебе не потому, что так написано в бумагах, а потому, что ты всю жизнь держала его на своих плечах».

Она дочитала и прижала письмо к груди.

Шарлотта стояла рядом, не зная, можно ли обнять её.

Грейс сама протянула руку.

Дочь села на корточки и уткнулась лбом ей в колени.

— Я должна была приехать раньше, — прошептала Шарлотта.

— Да.

— Я злилась на тебя.

— Я тоже злилась.

— За что?

— За то, что ты всегда думала, будто я нуждаюсь только в контроле.

Шарлотта закрыла глаза.

— Я думала, что если всё проверю, то больше никто не сможет причинить тебе вред.

— А сама принесла его с собой в чемодане, — тихо сказала Грейс.

Шарлотта усмехнулась сквозь слёзы.

Я вышел на крыльцо проверить временную заплату. Небо прояснилось, но с края крыши всё ещё свисала моя красная рулетка, зацепившаяся за водосток. Я забыл снять её во время работы.

Эмма позвонила в тот момент, когда я спускался с лестницы.

— Папа, ты опять работал на Рождество?

— Немного.

— Ты починил крышу?

— Почти.

Грейс услышала голос дочери и попросила передать ей телефон.

— Эмма, это Грейс. Твой отец спас мой дом.

— Тогда он заслужил пирог.

— У меня есть яблочный.

— Папа не любит яблочный.

— Значит, сегодня научится.

Я засмеялся. Шарлотта посмотрела на меня, и в её взгляде больше не было подозрения.

Виктор потерял не только деньги. Он потерял возможность спрятать кражу за семейными ссорами, умершими подписями и чужим страхом. Даррен согласился вернуть полученные авансы и рассказать страховой компании всё, что знал. Помощник нотариуса передал оригиналы документов. А Грейс наняла независимого бухгалтера, но отказалась продавать дом или переезжать.

— Крыша выдержит, — сказала она, глядя вверх.

— Если закончить ремонт, выдержит.

— Тогда завтра продолжим.

Шарлотта достала из кармана телефон.

— Я нашла мастера, который сможет приехать после праздников.

— После праздников? — спросил я.

Грейс подняла бровь.

— Логан уже начал. Пусть закончит.

Я посмотрел на мокрые доски, на ведро под потолком и на рулетку, всё ещё застрявшую в водостоке.

— Хорошо. Но плату я не возьму.

— Возьмёшь, — сказала Грейс.

— Не возьму.

— Тогда я буду платить тебе пирогами, пока долг не станет больше сорока тысяч.

Шарлотта впервые за этот день рассмеялась.

Я поднял лестницу и вернулся к крыше. Внизу Грейс читала письмо Джонатана ещё раз, а Шарлотта держала рядом коробку с документами, уже не как оружие, а как семейную память.

Когда я закреплял последнюю металлическую планку возле трубы, из дома донёсся звон медного браслета Грейс.

Он прозвучал один раз.

И под ним впервые за весь день не было слышно капель.