После четвёрной поездки я спрятала запись в сумку, а когда муж услышал мой вопрос, его улыбка исчезла

— Она уже уснула. Привези её, но на этот раз не оставляй следов.

Я услышала голос Сантьяго в записи в 11:23 вечера, сидя на полу ванной и прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать.

За дверью он чистил зубы и напевал ту самую мелодию, которую обычно включал по утрам. Спокойный, домашний звук. От него меня затрясло сильнее, чем от услышанного.

Я была в машине Матео, его младшего брата. Автомобиль стоял на подземной парковке нашего дома в Сан-Педро-Гарса-Гарсии. На электронных часах светилось 23:08.

Я вышла из офиса в 21:40. Дорога обычно занимала двадцать пять минут.

Шея болела так, будто я всю ночь спала на камне. В пояснице пульсировала тупая боль, а чулок на левой ноге был натянут до колена. Я не помнила, как он туда поднялся.

Спинка сиденья оказалась откинута гораздо сильнее, чем я её оставляла. Ремень безопасности был расстёгнут. Дверь водителя открыта.

Матео рядом не было.

Я сидела неподвижно, пока не услышала гул лифта за бетонной колонной. Сердце било в рёбра, словно хотело выбраться наружу.

Такое происходило уже четыре раза.

Каждый раз Сантьяго писал, что задерживается на деловом ужине, а за мной приезжал его брат.

— Выпей, София, — говорил Матео, протягивая открытую бутылку воды. — Ты совсем вымоталась.

Вода была комнатной температуры и пахла пластиком.

После нескольких глотков память обрывалась.

Я приходила в себя с тяжёлой головой, ломотой в плечах и странными синяками. Иногда болело запястье. Иногда низ живота. Один раз я обнаружила на коже тонкую красную царапину и целый день убеждала себя, что задела угол стола.

Сантьяго смеялся.

— Ты проводишь за компьютером по десять часов. Тебе просто не хватает движения.

— А почему я ничего не помню?

— Потому что ты драматизируешь усталость.

После третьего случая я купила маленький диктофон. Он помещался в отделение моей сумки рядом с запасной помадой. На корпусе была царапина в форме полумесяца — я провела по ней ногтем, когда прятала прибор, и запомнила этот звук.

В тот вечер я включила запись в ванной.

Сначала услышала собственный голос:

— Спасибо, Матео. Я действительно устала.

Потом шелест ткани, шум двигателя и десять минут тишины.

Затем Матео кому-то позвонил.

— Она снова отключилась.

Я узнала голос Сантьяго сразу.

— Отлично. Привози. Фернанда уже здесь. И не делай глупостей. Никаких следов, понял?

— В прошлый раз был всего синяк.

— Из-за этого синяка она чуть не пошла к врачу. Нам нельзя допустить, чтобы она что-нибудь заподозрила.

У меня похолодели пальцы.

— А если она проснётся?

— Не проснётся. Ты рассчитал дозу.

Запись оборвалась на скрипе дверцы и моём приглушённом стоне.

Я не смогла слушать дальше.

В зеркале ванной я медленно оттянула ворот блузки. Под ключицей темнела фиолетовая отметина. Не случайный синяк. След от иглы.

И тут я вспомнила имя.

Фернанда.

Кто она?

Я вернулась в спальню. Сантьяго лежал поверх одеяла, листая телефон.

— Снова заснула в машине? — спросил он.

Я улыбнулась так, как улыбалась последние четыре года.

— Да. Наверное, ты прав. Мне нужно больше двигаться.

Он поднялся и положил ладони мне на плечи.

— Я ведь забочусь о тебе.

Его пальцы остановились прямо над болезненным местом.

Я не отстранилась.

В три часа ночи я записала в заметках: «Диктофон. Вода. Укол. Четыре случая. Фернанда. Сантьяго всё знает».

А ниже добавила: «Не говорить ему. Пока».

Утром я поехала не в офис, а в клинику. Врач, увидев результаты анализа крови, нахмурилась и спросила:

— Кто назначил вам это успокоительное?

— Никто.

Она перевернула лист и тихо сказала:

— Тогда почему в вашей карте указано, что вы принимаете его уже три месяца?

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

Внизу документа стояла подпись, похожая на мою.

Но я никогда её не ставила.

В этот момент телефон завибрировал. Сообщение пришло от неизвестного номера: «Если хотите остаться в безопасности, сегодня в шесть вечера поднимитесь на девятый этаж. Возьмите только ту сумку, которую брали в машину».

Я перечитала текст трижды.

В шесть без пяти я стояла в пустом коридоре девятого этажа, сжимая сумку, где лежал диктофон. За дверью квартиры 904 кто-то двигался.

Замок щёлкнул.

Рука протянулась к папке на столе, и женский голос сказал:

— София, прежде чем вы это увидите, вы должны понять, что именно ваш муж собирался сделать с вами…

ЧАСТЬ 2

— София, прежде чем вы это увидите, вы должны понять, что именно ваш муж собирался сделать с вами…

Женщина вышла из полумрака с папкой, прижатой к груди. Ей было около сорока, волосы собраны в тугой узел, на запястье поблёскивали дешёвые часы с потрескавшимся ремешком.

Я узнала её по фотографии, которую однажды видела в телефоне Сантьяго.

— Фернанда?

Она вздрогнула.

— Вы уже слышали моё имя.

— Я слышала голос. В машине моего шурина.

Фернанда опустила глаза.

В квартире пахло пылью, растворимым кофе и лекарствами. На кухонном столе лежал пузырёк с белой крышкой. Я не стала к нему прикасаться.

— Вы участвовали в этом? — спросила я.

— Да.

Ответ прозвучал так быстро, что я отступила к стене.

— Что именно вы делали?

— Готовила бумаги.

— Какие бумаги?

Фернанда открыла папку. Внутри лежали копии медицинских заключений, выписки и заявления, где меня описывали как женщину с провалами памяти, приступами тревоги и склонностью к опасному поведению.

Я узнала адрес нашей квартиры и имя семейного врача, к которому никогда не обращалась.

— Это ложь.

— Я знаю.

— Тогда почему ваше имя стоит внизу?

Она сжала край листа, и бумага смялась под её пальцами.

— Потому что Сантьяго платил мне. А когда я попыталась отказаться, он показал фотографии моей сестры возле больницы и сказал, что может сделать так, чтобы лечение прекратилось.

Я смотрела на неё и не знала, чему верить. Внутри меня боролись ярость и страх, а сумка казалась слишком лёгкой для того, что она хранила.

— Вы были в квартире, когда меня привозили?

Фернанда кивнула.

— Четыре раза. Я должна была подписывать бумаги как свидетель. Но я никогда не прикасалась к вам.

— А кто прикасался?

Она молчала.

В коридоре за дверью послышался скрип лифта.

Фернанда побледнела.

— Он пришёл.

— Сантьяго?

— Он следит за мной. Наверное, понял, что я вам написала.

Я достала телефон, но экран тут же погас. Батарея была полной час назад.

Фернанда посмотрела на мою сумку.

— Он умеет отключать сигнал. И умеет заставлять людей сомневаться в себе.

Дверь квартиры дёрнулась.

— Фернанда, открой, — раздался голос Сантьяго. — Я знаю, что ты внутри.

Я почувствовала, как колени становятся ватными. Не от лекарства. От понимания, что я снова оказалась в комнате, где он уверен в своей власти.

— Где запасной выход? — прошептала я.

— Через прачечную. Но дверь заперта.

— Ключ?

Фернанда указала на шкаф.

Снаружи Сантьяго постучал мягко, почти ласково.

— София, открой. Нам нужно поговорить о твоём состоянии.

Я сжала диктофон в ладони.

— Ты привёл меня сюда?

— Нет, — ответил он. — Ты сама пришла. Как раз это и доказывает, что ты не контролируешь свои поступки.

В дверь ударили плечом.

Фернанда вытащила из шкафа связку ключей, но один упал на кафельный пол. Звук показался оглушительным.

— Я не хочу больше лгать, — прошептала она.

— Тогда помогите мне всё закончить.

— Как?

— Дайте ему войти.

Она посмотрела на меня, словно я сошла с ума.

— Он заберёт документы.

— Пусть попробует.

Я спрятала диктофон в карман и громко сказала:

— Сантьяго, заходи.

Удар прекратился.

Несколько секунд за дверью царила тишина. Потом ключ повернулся в замке.

Он вошёл без пиджака, с влажными от дождя волосами и выражением усталого мужа, которого вынудили разбираться с очередной женской истерикой.

— София, ты напугала меня.

— Правда?

— Конечно. Ты пропустила работу, пришла в чужую квартиру и забрала женщину, которую почти не знаешь.

Фернанда стояла у стола.

— Она знает меня лучше, чем ты думаешь.

Сантьяго бросил на неё взгляд.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь.

— Зато знаю, что лежит в этой папке.

Он резко шагнул вперёд. Я увидела, как его рука потянулась к документам, и в ту же секунду из моей сумки раздался короткий щелчок включённого диктофона.

Сантьяго остановился.

Я сказала:

— Ещё один шаг, и ты сам объяснишь, зачем тебе понадобилась моя подпись.

Его лицо изменилось не от страха. От расчёта.

— Какую подпись?

— Ту, которую ты уже использовал.

Он посмотрел на Фернанду.

И она вытащила из папки не медицинскую справку, а лист с печатью нотариуса.

— Я нашла его утром, — сказала она. — Но не успела понять, кому он принадлежит.

Внизу документа стояла дата, поставленная за два дня до моего первого обморока.

Сантьяго медленно протянул руку.

— Отдай.

— Сначала скажи Софии, зачем ты подделал доверенность на её имущество…

ЧАСТЬ 3

— Сначала скажи Софии, зачем ты подделал доверенность на её имущество…

Фернанда не договорила, потому что Сантьяго вырвал лист у неё из руки.

Я бросилась вперёд, но он отступил к стене. Бумага затрещала между его пальцами.

— Это не доверенность, — сказал он. — Это черновик.

— На черновике не бывает нотариальной печати, — ответила Фернанда.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно.

Я схватила документ. На нём были мои имя, адрес и номер квартиры, а также формулировка о передаче права распоряжаться недвижимостью «в связи с длительным нарушением памяти и способности принимать решения».

Ниже стояла моя подпись.

Подделанная, но похожая настолько, что у меня заболели пальцы.

— Ты хотел объявить меня неспособной распоряжаться собой, — сказала я.

Сантьяго провёл ладонью по лицу.

— Я хотел защитить тебя.

— От кого?

— От твоих долгов.

Я рассмеялась, хотя внутри всё сжалось.

— У меня нет долгов.

Фернанда достала из папки банковские выписки.

— Зато они есть у него. За последние восемь месяцев Сантьяго перевёл со счёта фирмы почти два миллиона песо на погашение ставок и частных займов.

— Ты обещала молчать, — процедил он.

— Я обещала молчать, пока ты не тронешь Софию.

— Я не трогал её.

— Тогда почему в её крови каждый раз находили сильное успокоительное?

Он резко повернулся ко мне.

— Ты сдавала анализы?

Вопрос вырвался у него прежде, чем он успел остановиться.

Фернанда закрыла глаза.

Я почувствовала, как внутри меня складываются все разрозненные детали: открытые бутылки, откинутое сиденье, болезненные следы, фальшивые записи врача. Он не просто скрывал мои обмороки. Он создавал историю, в которой я сама была ненадёжной.

— Ты собирался забрать мою квартиру и долю в семейном складе, — сказала я.

Сантьяго молчал.

— Ответь.

— Мне нужны были деньги.

— Поэтому ты подмешивал мне препарат?

— Только чтобы ты подписала бумаги и не устроила сцену.

От этих слов меня пробрало до костей.

Фернанда прошептала:

— Он говорил, что после оформления отправит вас в частную клинику на несколько недель. Там подтвердили бы диагноз. Потом он стал бы вашим официальным представителем.

— А ты?

— Я должна была подготовить документы. Но после третьего раза увидела на вашей руке следы. Вы лежали на полу и звали маму. Тогда я поняла, что это уже не сделка.

Сантьяго шагнул к ней.

— Ты разрушишь жизнь моей семьи.

— Ты сам её разрушил.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял пожилой мужчина в форме охранника с металлической связкой ключей.

— Я Хулиан, охрана здания, — сказал он. — Фернанда попросила меня прийти, если услышится шум.

Он достал из кармана конверт из жёлтой бумаги.

— Я должен был отдать это Софии лично.

Внутри лежала копия журнала парковки. В четыре ночи после каждого моего «возвращения» Сантьяго входил в квартиру 904 вместе с Матео. Хулиан записывал номера машин, потому что однажды заметил, как они выносили из неё коробки.

— Почему вы раньше ничего не сказали? — спросила я.

— Потому что Сантьяго пригрозил уволить меня. А потом я увидел, как Матео тащил вас через служебный коридор. Вы были без сознания. Я понял, что молчание тоже становится поступком.

Сантьяго кинулся к двери, но Хулиан перегородил проход.

— Не трогайте её, — сказал охранник.

Сантьяго остановился. На его рубашке дрожала капля дождя.

Я достала диктофон и положила на стол.

— Здесь твой разговор с Матео.

Он уставился на прибор.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Теперь понимаю.

Телефон Фернанды зазвонил. Она ответила и сразу побледнела.

— Это клиника, где лечится моя сестра.

Она включила громкую связь.

Женский голос сообщил, что неизвестный человек только что отменил оплату лечения и потребовал выдать все документы о состоянии пациентки.

Фернанда посмотрела на Сантьяго.

Он улыбнулся.

— Я предупреждал, что умею защищаться.

Я впервые увидела весь замысел до конца. Он хотел отнять у меня имущество, а теперь собирался заставить Фернанду забрать свои слова обратно.

Но следующее сообщение пришло на мой телефон, который снова включился сам.

«София, не подписывайте ничего. У вас есть ещё один наследник по делу склада. Он знает, кто помог Сантьяго получить доступ к вашим счетам…»

Ниже был номер, которого я никогда не видела.

Я нажала вызов.

После первого гудка незнакомый мужчина произнёс:

— Если вы действительно София Альварес, вам нужно узнать, что произошло с вашей матерью перед её смертью…