ЧАСТЬ 4 — На нашем ужине Адриен отдал моё место бывшей, а после одного жеста официанта его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я не спросила, где она находится.

Я сразу узнала голос Бьянки. Он дрожал не от раскаяния, а от страха.

— Назови место, — сказала я.

— Старая часовня у восточного причала.

— Ты одна?

— Пока да.

Связь оборвалась.

Адриен резко выпрямился.

— Ты никуда не поедешь.

— Не тебе решать.

— Бьянка заманивает тебя.

— Возможно.

Я закрыла кожаную книгу и прижала её к груди.

— Но она знает, кто приказал убить моего отца.

Маттео схватил меня за рукав.

— Елена, там опасно.

— Вся моя жизнь была опасной. Просто раньше я не знала, кто расставляет ловушки.

Адриен шагнул к двери.

— Я еду с тобой.

— Нет.

— Карло уже считает себя владельцем причалов. Его люди не станут слушать тебя.

— А тебя они послушают?

Он не ответил.

— Тогда поедешь не как жених, — сказала я. — Поедешь как человек, который обязан открыть рот перед теми, кого предала его семья.

В полночь мы подъехали к восточному причалу. Море било в бетонные сваи, а над складскими ангарами мерцали редкие фонари. Часовня стояла между заброшенной мастерской и ржавым краном.

Бьянка ждала внутри.

Красное платье было испачкано грязью, каблук сломан, на ладони темнела кровь. Рядом лежал металлический ящик.

— Ты пришла, — сказала она.

— Ты обещала страницу.

— Я обещала правду.

Адриен вошёл следом.

Бьянка отступила.

— Я просила приехать только Елену.

— Я не оставлю её одну.

— Ты уже оставил, — ответила Бьянка.

Эта фраза ударила его сильнее, чем крик.

Я подошла к ящику.

— Открой.

Бьянка достала ключ из разорванного кармана и повернула замок. Внутри лежала пачка бумаг, завёрнутая в промасленную ткань.

На верхнем листе была схема старого склада. Внизу стояла подпись Сальваторе Моретти.

Но приказ о пожаре подписал не он.

Подпись принадлежала Викторию Моретти.

Я перечитала строку дважды.

— Твой дед, — сказала я Адриену.

Он взял лист. Пальцы у него побелели.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказала Бьянка. — Твой отец хотел остановить его. Поэтому Викторий приказал убрать и его, и отца Елены. Потом он сделал вид, что пожар был ошибкой людей Карло.

Я посмотрела на Адриена.

— Ты всё это время защищал человека, который уничтожил мою семью.

— Я не знал.

— Ты никогда не хотел знать.

В часовне послышался шум машин. Фары полоснули по цветным стёклам.

Бьянка закрыла ящик.

— Люди моего отца приехали.

Адриен достал телефон, но я остановила его.

— Не звони своим охранникам. Позвони Викторию.

— Зачем?

— Скажи ему, что нашёл приказ о пожаре.

— Он уничтожит тебя.

— Он уже пытался.

Адриен набрал номер на громкой связи.

Викторий ответил после второго гудка.

— Где ты?

— В восточной часовне.

— Возвращайся в отель. Немедленно.

— Я нашёл документы о пожаре на складе Вейлов.

На другом конце повисла пауза.

Я услышала сухой, усталый голос старика:

— Не трогай то, чего не понимаешь.

Адриен посмотрел на меня.

— Я понимаю достаточно. Приказ подписал ты.

— Ты собираешься разрушить семью из-за архивной бумажки?

— Нет. Из-за двух погибших мужчин.

— Ты не знаешь, что сделал бы твой отец, если бы я не вмешался.

— Зато теперь знаю, что сделал ты.

Викторий засмеялся.

— Ты думаешь, порт достанется этой девочке? Карло уже подписал договор. А без моего имени ты никто.

Адриен отключил связь.

Бьянка смотрела на него, будто впервые видела человека, а не наследника.

— Почему ты помогла мне? — спросила я.

Она опустила глаза.

— Потому что мой отец собирался сделать со мной то же, что ты сделал со мной за этим столом. Посадить рядом, улыбнуться фотографам и обменять на деньги.

— И ты решила спасти меня?

— Нет. Я решила спасти себя. Просто впервые это совпало.

На рассвете мы вошли в зал портового фонда. Там уже собрались рабочие, представители семей погибших и Карло Руссо в сером костюме. Викторий сидел во главе стола, будто ночного звонка не было.

— Елена Вейл, — произнёс он. — Ты пришла забрать то, что тебе не принадлежит.

Я положила на стол оригинальный реестр.

— Я пришла показать, кому оно никогда не принадлежало вам.

Карло усмехнулся.

— Моя сделка подписана.

— На поддельной копии.

Марко Леви разложил заверенные листы. Маттео положил рядом журнал распоряжений. Бьянка молча встала у стены.

Викторий бросил взгляд на Адриена.

— Убери её отсюда.

Адриен не двинулся.

— Она останется.

— Ты выбираешь её против семьи?

— Я выбираю документ против лжи.

Викторий ударил тростью по полу.

— Без меня ты потеряешь всё.

— Это уже произошло.

Он снял с пальца перстень Моретти и положил его на стол.

— Я отказываюсь от управления семейными активами до полного возвращения причалов фонду рабочих.

Карло вскочил.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Да. Твоя сделка больше ничего не стоит.

Марко поднял последнюю страницу.

— По условиям доверительного управления фонд может отменить любую передачу, если выясняется, что подписи были получены обманом. А распоряжение о пожаре доказывает именно это.

Викторий побледнел.

Он смотрел не на меня, а на Адриена.

— Ты уничтожаешь имя отца.

Адриен ответил тихо:

— Нет. Я перестаю прятать его ошибки под своим именем.

Карло ушёл первым. За ним последовали его люди. Виктория вывели из зала представители фонда, не поднявшие на него голоса. Для человека, привыкшего, что перед ним расступаются, самым жестоким наказанием стало то, что никто не расступился.

Бьянка подошла ко мне у стола.

— Я верну тебе кресло, если хочешь.

Я посмотрела на неё.

— Мне больше не нужно кресло Моретти.

— Тогда чего ты хочешь?

Я коснулась пальцами старого реестра.

— Чтобы имена рабочих вернулись в книгу. И чтобы никто больше не решал, кому принадлежит место, только потому, что у него громче голос.

Маттео заплакал, когда увидел в новом списке имя моего отца. Он не просил прощения. Просто подписал свидетельство о восстановлении фонда своей дрожащей рукой.

Адриен ждал меня у выхода из зала.

— Я не прошу вернуть кольцо, — сказал он.

— Хорошо.

— И не прошу простить меня сегодня.

— Тоже хорошо.

Он протянул мне медную заколку-ласточку.

Я забрала её.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

— Завтра начну описывать архив погибших семей. А ты?

— Отдам фонду все документы Моретти, которые найдут у меня дома.

Я посмотрела на него внимательно.

— Не ради меня.

— Я понял.

Я поправила заколку в волосах и вернулась к столу, где лежал раскрытый реестр. Рядом с именем моего отца оставалось пустое место для подписи хранителя.

Я взяла перо.

За моей спиной Адриен тихо сказал:

— Елена.

Я не обернулась.

— Что?

— На десертном подносе осталось кое-что ещё.

Я посмотрела на серебряный поднос, который Маттео принёс из отеля. Под салфеткой лежал не бриллиант, а карточка с моим именем — та самая, которую намеренно перенесли к кухне.

Я перевернула её и написала на обороте одно слово: «Хранительница».

А потом поставила подпись под именем отца, и старые портовые часы пробили шесть раз.