ЧАСТЬ 4

Я выронила телефон, но Карла успела поймать его раньше, чем он ударился о кафельный пол.

— Что она сказала?

Я посмотрела на Джоша через стеклянную дверь архива. Он стоял на парковке, хотя мы оставили его у дома Карлы. Видимо, он приехал следом.

— Мать приказала кому-то забрать Сэди.

Нина прижала папку к груди.

— Рут живёт в доме для пожилых на улице Вязов. До собрания двадцать минут.

— А Сэди у Карлы.

— Тогда звони ей, — сказала Карла.

Я набрала номер. Гудок. Второй. Третий.

Никто не ответил.

Моё сердце словно сжали пальцами.

Я позвонила снова.

На этот раз трубку подняли.

— Мэри, — голос Карлы был едва слышен. — У заднего входа стоит мужчина. Он спрашивает Сэди.

— Уходи через кухню.

— Я не могу оставить вещи.

— Оставь всё.

— А куда мне идти?

— К соседке миссис Грант. Она живёт напротив. Беги к ней.

Карла повесила трубку.

Я развернулась к Джошу.

— Кто этот мужчина?

— Не знаю.

— Ты только что сказал по телефону, чтобы увезли девочку.

— Я предупреждал их, чтобы они не трогали её.

— Кого ты предупреждал?

Он вошёл в архив и остановился под старой лампой. На его форме была грязь от дороги, а на рукаве темнела свежая царапина.

— Я следил за людьми твоей матери с утра. Она решила, что ты поедешь к Рут, и отправила туда своего брата.

— Ты знал и молчал?

— Я пытался остановить её.

— Ты пытался спасти себя.

Он опустил голову.

Спорить не стал.

Нина быстро позвонила в охрану клиники и попросила вызвать патруль к дому Карлы. Я не стала ждать. Мы сели в машину Джоша, потому что моя была припаркована у его дома, куда я теперь не собиралась возвращаться.

Дорога до улицы Вязов заняла двенадцать минут. Всё это время Джош молчал, а я держала папку на коленях.

— Почему отец оставил деньги мне? — спросила я.

— Потому что собирался уйти от твоей матери.

— Он хотел развестись?

— Он узнал, что она подмешивала ему двойную дозу лекарства. Не постоянно. Только после ссор. Она говорила, что это успокаивающие капли.

— Откуда ты знаешь?

— Алан позвонил мне за день до смерти. Просил проверить флакон. Я приехал слишком поздно.

Я повернулась к нему.

— Ты видел его в тот день?

— Да.

— И всё равно позволил матери сказать, что он умер естественно.

— Она показала мне фотографии моего долга и сказала, что уничтожит твою репутацию, если я заговорю. Я испугался.

— Ты испугался за себя.

— Да.

На собрании жильцов Рут Миллер сидела у стены, согревая ладони о фарфоровую чашку. Ей было семьдесят восемь, но взгляд оставался острым.

— Вы дочь Алана, — сказала она.

— Да. Расскажите, что видели.

Рут посмотрела на Джоша.

— А он почему здесь?

— Потому что тоже должен услышать.

Старушка достала из сумочки маленький ключ на деревянной бирке.

— Ваш отец дал мне его в день смерти. Сказал, что если придёте вы, я должна отдать ключ и рассказать всё.

— Что открывает этот ключ?

— Шкафчик на вокзале.

У меня перехватило дыхание. Отец не оставил там просто бумаги.

Рут заговорила тихо, но каждое слово падало точно.

— В тот вечер ваша мать пришла к Алану. Они спорили о деньгах. Я слышала, как он сказал, что отправит документы дочери. Потом она вышла с флаконом в руке.

— Вы видели, как она дала ему лекарство?

— Видела. Через десять минут Алан упал у двери. Я вызвала скорую, но она забрала флакон и сказала, что это его обычные капли.

Джош прикрыл лицо ладонью.

— Почему вы молчали столько времени? — спросил он.

— Потому что она пришла ко мне ночью и сказала, что знает, где учатся мои внуки. Алан просил ждать Мэри. Я ждала.

Я села рядом с ней и взяла ключ.

Он был тёплым от её руки.

— Спасибо.

— Не благодарите. Откройте шкафчик.

Мы вернулись на вокзал уже после закрытия касс. Джош провёл нас к служебному коридору, показал удостоверение и попросил дежурного открыть ряд хранения.

Шкафчик оказался маленьким. Внутри лежали три предмета: запасной флакон, нотариальная доверенность и конверт с датой.

На доверенности стояла подпись матери, но рядом была приписка отца: Подписано под угрозой. Оригинал заявления хранится у нотариуса.

В конверте лежало письмо для меня.

Мэри, если ты дошла сюда, значит, Рут всё рассказала. Я не успел защитить тебя так, как должен был. Но деньги — не самое важное. Самое важное — чтобы ты больше не принимала чужой страх за свою вину.

Я закрыла глаза.

Отец знал, что умрёт.

Но он успел оставить мне путь.

В этот момент в коридоре появился человек в чёрной куртке. Он направился прямо к Джошу.

— Где девочка? — спросил он.

Джош шагнул вперёд.

— У соседки. Под охраной.

Мужчина усмехнулся.

— Твоя жена всё равно потеряет ребёнка. Мать уже подала заявление, что Мэри нестабильна.

Я подняла телефон.

— Повтори.

Он замолчал.

— Повтори громче. Нина записывает разговор для нотариуса.

Это была неправда. Нина стояла в другом конце коридора и держала только папку. Но мужчина отступил, а Джош внезапно схватил его за рукав.

— Ты больше к ним не подойдёшь.

— Ты против неё пойдёшь? После того, как сам всё устроил?

— Я уже пошёл.

Джош достал из кармана расписку матери и положил её на стойку дежурного.

— И отдам все документы, которые у меня есть.

Мужчина вырвался и убежал. Джош не бросился следом. Он остался рядом со мной, словно впервые понял: ему некуда бежать.

Через час мы приехали к Карле. Сэди спала у миссис Грант на руках, а Карла сидела рядом с окровавленной царапиной на щеке.

Я обняла дочь так крепко, что она недовольно зашевелилась.

— Мэри, — сказал Джош, — я не прошу прощения. Я не заслужил, чтобы ты сразу меня простила. Но я подпишу заявление, передам долги, расписки и все сообщения матери. Даже если после этого потеряю службу.

— Ты потеряешь службу не из-за меня.

— Знаю.

— И не называй это жертвой. Ты просто делаешь то, что должен был сделать в тот вечер, когда поверил фотографии.

Он кивнул.

— Я знаю.

На следующий день нотариус подтвердил право на портфель. Банк заморозил счета матери после заявления о незаконных переводах. В клинике провели повторную экспертизу флакона, а Рут дала письменные показания. Матери пришлось покинуть дом, который она пыталась удержать чужими деньгами.

Джош сам пришёл к следователю и признал, что передавал ей сведения из служебной системы. Его отстранили от работы. Он не спорил и не просил меня вмешиваться.

Итан тоже пришёл.

Он стоял у двери кабинета нотариуса, сжимая в руках папку с учебниками.

— Мэри, мне очень жаль, что из-за меня всё случилось.

— Ты ни в чём не виноват.

— Твой отец написал мне перед смертью. Просил сказать, что ты помогла мне не ради денег.

Я посмотрела на папку.

— Что ещё он написал?

Итан достал лист.

— Что однажды ты сама решишь, кого впускать в свою жизнь, а кого оставлять за её пределами.

Я не ответила.

Вечером мы с Сэди сидели в кабинете отца. На полке остался его старый компас, который он всегда носил в кармане. Стрелка дрожала, но упрямо возвращалась на север.

Сэди протянула к нему руку.

Я взяла компас и вложила ей в ладонь.

Джош стоял в коридоре и не входил.

— Мэри?

— Что?

— Можно мне попрощаться с ней?

Я посмотрела на дочь, потом на человека, который однажды не задал мне ни одного вопроса, а теперь ждал разрешения на каждый шаг.

— На пять минут.

Он вошёл и опустился на колени перед Сэди.

— Привет, маленькая.

Она не протянула к нему руки. Только крепче сжала компас.

Джош улыбнулся сквозь боль.