ЧАСТЬ 4 — Муж привёл любовницу на мою виллу и потребовал уйти за двадцать минут — но его улыбка исчезла у дверей кабинета

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон у Томаса.

На экране было уведомление банка: операция отклонена. Счёт заблокирован до дополнительной проверки.

Под ним стояло другое сообщение — короткое, без подписи: «Вторая попытка будет проведена через десять минут».

Грант увидел экран и отступил от камина.

— Это не я.

— Ты ещё даже не знаешь, что именно я собиралась спросить, — сказала я.

Он провёл ладонью по лицу. На пальцах блеснула вода, смешанная с потом.

Председатель совета, Марта Эллис, подняла руку.

— Все телефоны на стол.

— Вы не можете приказывать мне в моём доме, — процедил Грант.

— В твоём? — переспросила Марта.

Дэвид молча положил свой телефон рядом с папкой. Томас сделал то же самое. Сабрина колебалась, потом положила телефон экраном вверх.

Грант не двинулся.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля.

— Не заставляй меня просить второй раз, — сказала Марта.

Он бросил телефон на стол.

Я смотрела на него и чувствовала не торжество, а усталость. За последние два часа я узнала, что человек, с которым спала четырнадцать лет, воровал у компании, шантажировал сотрудников и собирался выгнать меня из дома, купленного на деньги моей матери.

Но оставался вопрос: кто отправил распоряжение из моего номера?

Томас открыл металлический портфель.

— Есть ещё кое-что.

Он достал распечатку переписки и положил её передо мной.

Сообщения были отправлены с телефона Гранта, но адресованы не мне и не Сабрине. Получателем значился управляющий трастом — нотариус Генри Лоусон.

«После того как Клэр подпишет отказ, переведи средства на резервный счёт», — писал Грант.

Ниже следовало сообщение Генри: «Она не подпишет. У неё есть копии».

А потом — ответ Гранта: «Тогда заставь её поверить, что мать оставила ей долги».

Я перечитала последнюю строку дважды.

— Моя мать не оставляла долгов.

— Нет, — сказал Томас. — Но кто-то пытался создать их задним числом.

Грант сжал челюсть.

— Генри всё организовал.

— Ты только что обвинил своего нотариуса, — заметил Дэвид.

— Потому что это правда!

Марта открыла другой документ.

— Генри Лоусон уже дал письменные показания. Он утверждает, что Грант пришёл к нему с поддельным завещанием Эвелин Роуэн.

Сабрина закрыла лицо руками.

— Ты подделал завещание её матери?

Грант повернулся к ней.

— Я делал это ради нас.

— Ради нас? — Она рассмеялась, но в смехе не было радости. — Ты привёл меня сюда, чтобы я помогла вытолкнуть твою жену из её собственного дома. А потом собирался забрать и мои счета.

Грант молчал.

Дэвид достал из папки последний лист.

— Вот заявление банка. Счета Сабрины уже заморожены. Деньги, которые ты перевёл на её имя, будут возвращены компании.

Сабрина посмотрела на меня.

— Ты знала?

— О счетах — да. О тебе — нет.

— Он говорил, что ты ничего не понимаешь в финансах.

— Он много чего говорил.

Сабрина сняла с пальца тонкий браслет и положила его на стол.

— Он купил это на деньги фирмы, — сказала она. — Я думала, что это подарок. Если вам нужны доказательства, заберите.

Грант резко повернулся к ней.

— Ты предаёшь меня?

— Нет, Грант. Я перестала прикрывать человека, который никогда не собирался прикрывать меня.

В этот момент один из членов совета получил сообщение. Он прочитал его и протянул телефон Марте.

Марта взглянула на экран.

— Подтверждено. Банк окончательно заблокировал перевод. Но есть ещё одна новость.

Она посмотрела на меня.

— Ваша мать оставила не только траст.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Что ещё?

— Контрольный пакет «Уитмор Девелопмент» был передан вам в день её смерти. Грант никогда не владел компанией. Он был назначенным управляющим.

Я медленно повернулась к мужу.

Он смотрел на меня так, будто впервые понял, что все четырнадцать лет говорил не с женой, а с человеком, который мог остановить его одним решением.

— Ты знал? — спросила я.

Грант не ответил.

Марта положила передо мной решение совета.

— Подпишите, и управление перейдёт к вам сегодня.

Я взяла ручку. Она была тяжёлой, с чёрным камнем на конце. Мама подарила её мне на выпускной и сказала: «Не подписывай то, что не готова защищать».

Грант сделал шаг.

— Клэр, если ты подпишешь, компания развалится. Сотни людей потеряют работу.

Я посмотрела на него.

— Ты правда решил использовать их как щит?

— Я могу всё исправить.

— Ты уже исправил достаточно. Только не в ту сторону.

Я поставила подпись.

В комнате никто не хлопал. Никто не улыбался. Просто Марта забрала документ и передала его Томасу.

— С этого момента, — сказала она, — вы исполняющая председательница совета.

Грант рассмеялся. Коротко и нервно.

— Ты не сможешь управлять компанией.

— Смогу.

— Ты всю жизнь пряталась за цифрами.

— А ты всю жизнь прятался за моими цифрами.

Это ударило сильнее крика.

Он схватил своё пальто и направился к холлу.

У двери его остановила Сабрина.

— Куда ты пойдёшь?

— Подальше от вас всех.

— В гостиницу? Карта заблокирована.

Он посмотрел на неё.

— Ты должна быть на моей стороне.

Сабрина сняла с вешалки его пальто и протянула ему.

— Я была на твоей стороне шесть месяцев. Потом поняла, что у этой стороны нет пола.

Грант взял пальто. Его рука дрогнула.

Когда он ушёл, я осталась в гостиной с Дэвидом, Томасом, Мартой и Сабриной. Дождь всё ещё стучал по стеклу, но теперь никто не смотрел на озеро.

Томас подошёл ко мне.

— Я должен был сказать правду раньше.

— Ты защищал дочь.

— Это не оправдание.

— Нет. Но это причина. Завтра мы решим, что делать с тобой.

Он кивнул, принимая ответ.

Сабрина долго стояла у стола, потом протянула мне браслет.

— Заберите его.

— Оставь себе.

— Я не хочу ничего, что связано с ним.

Я посмотрела на тонкие золотые звенья.

— Тогда передай его в фонд помощи сотрудникам, чьи деньги он украл.

Сабрина впервые за вечер не стала спорить.

Дэвид собрал документы, но передал мне отдельный лист.

— Это копия первого договора твоей матери. Я нашёл его в архиве банка. Она предусмотрела всё.

Внизу стояла приписка, сделанная от руки: «Если Грант попытается присвоить компанию, Клэр должна получить право действовать немедленно».

Я провела пальцем по чернилам.

Мама умерла девять лет назад, но в ту ночь её рука словно легла поверх моей.

На напольных часах было 23:07.

Двадцать минут давно закончились.

В кабинете продолжал гореть маленький красный огонёк скрытой камеры. Не доказательство победы. Просто свидетель того, что всё случилось именно так.

Я подошла к часам, открыла деревянную дверцу и вынула объектив из крепления.

Марта спросила:

— Зачем ты его убираешь?

— Потому что дальше мне не нужно наблюдать за собственной жизнью через чужую тень.

Я положила камеру рядом с папкой Гранта.

Потом взяла документы компании и направилась к столу, где когда-то он подписывал свои самые дорогие ошибки.

Томас включил свет.

На первой странице нового решения стояло моё имя.

Я подняла ручку матери и сказала:

— Начнём с тех сорока двух миллионов. Они должны вернуться туда, откуда их украли.