ЧАСТЬ 4 — Через пятнадцать минут после развода я потребовала вернуть семейные деньги, и улыбка моей бывшей свекрови исчезла

ЧАСТЬ 4

…Я не сразу поняла смысл её слов.

В комнате пахло мокрой бумагой и горьким кофе. За стеной кто-то уронил металлическую папку, и звук прокатился по коридору, будто выстрел.

— Какой компанией я владею? — спросила я.

Люсия положила передо мной выписку из реестра.

Название я узнала сразу: «Северный контур». Это была фирма, через которую три года назад прошёл главный контракт Феррер Инноваций.

— Я ничего не регистрировала, — сказала я.

— Формально регистрацию провёл нотариус по доверенности.

Я повернулась к Эрнесто.

Он снял очки и протёр их краем рукава.

— Доверенность подписали от вашего имени.

— Но я не подписывала её.

— Я знаю.

Алехандро шагнул к столу.

— Эрнесто, подумай, что ты делаешь.

— Я уже слишком долго думал о том, что будет со мной, — ответил нотариус. — Теперь думаю о том, что будет с теми, чьи подписи использовали без разрешения.

Беатрис схватила его за рукав.

— Мы доверяли тебе.

— Вы платили мне, чтобы я молчал.

Она отдёрнула руку.

На стол легла ещё одна бумага.

Это была расписка о получении крупной суммы наличными. Получателем значился не Эрнесто, а мой отец, умерший за два года до заключения сделки.

Я почувствовала, как в груди перехватило дыхание.

— Мой отец не мог получить эти деньги.

— Именно поэтому документ опасен, — сказала Люсия. — Кто-то использовал его имя, чтобы объяснить перевод, который на самом деле ушёл в «Северный контур».

Алехандро побледнел.

— Это была техническая схема.

— Для чего? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его лице впервые не осталось ни злости, ни самоуверенности. Только усталость.

— Чтобы разделить риски.

— Нет. Скажи честно.

Валентина встала.

— Я хочу уйти.

— Сядь, — резко сказал Алехандро.

Она замерла.

— Ты говорил, что Мариана ничего не узнает. Ты говорил, что всё принадлежит тебе.

— Я пытался удержать компанию.

— Ты пытался купить мне дом.

— Я обещал тебе его.

— За деньги женщины, которую ты называл обузой.

Беатрис ударила ладонью по столу.

— Хватит! Все вы забыли, что без меня эта компания не пережила бы первый год!

— Без Марианы она не пережила бы первую неделю, — сказал Оскар из дверей.

Я не заметила, когда он вошёл. Он держал под мышкой толстую бухгалтерскую книгу, перевязанную бечёвкой.

— Я думал, вы не придёте, — сказала Люсия.

— Я едва не передумал. Но потом вспомнил, как Мариана однажды продала свои акции, чтобы мы выплатили зарплаты сотрудникам. А господин Феррер в тот день уехал на выходные в Канкун.

Алехандро резко повернулся.

— Ты был моим сотрудником.

— Был.

Оскар открыл книгу.

Внутри были записаны все переводы, которые бухгалтерия проводила по устным распоряжениям. Даты. Суммы. Получатели. Подписи.

— Здесь есть платежи за гостиницы, украшения, аренду машин, частную клинику вашей матери и первый взнос за дом Валентины, — сказал он. — Но есть и другое.

Он перевернул страницу.

— Два месяца назад вы перевели деньги на счёт «Северного контура», а затем вывели их на счёт инвестиционного фонда. Владелицей фонда значилась Мариана.

Я подняла глаза.

— Зачем?

Оскар посмотрел на Алехандро.

— Чтобы в случае проверки все выглядело так, будто вы присваивали средства собственной компании.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Алехандро закрыл лицо ладонями.

— Я не собирался доводить это до конца.

— Но ты подготовил всё до конца, — сказала я.

— Беатрис сказала, что так будет безопаснее.

Мать медленно отступила от стола.

— Не смей перекладывать это на меня.

— Ты сказала, что Мариана после развода уедет и не станет разбираться.

— Потому что ты был слишком слаб, чтобы управлять компанией!

— А ты была достаточно сильной, чтобы украсть её деньги?

Валентина смотрела на них с ужасом.

— Я не знала о фонде.

— Но знала о переводах, — ответила я.

Она заплакала, стирая тушь пальцами.

— Я знала, что деньги идут от Марианы. Он сказал, что это часть соглашения.

— Ты видела договор?

— Нет.

— Тогда ты поверила человеку, который обещал тебе дом, не имея права его покупать.

Она опустилась на стул.

Люсия собрала бумаги в отдельную стопку.

— Мариана, у тебя есть выбор. Можно немедленно потребовать ликвидации «Северного контура», закрыть все сделки и передать материалы в финансовую прокуратуру. Но тогда Феррер Инновации, скорее всего, остановится. Сотрудники потеряют работу.

Я посмотрела на Оскара.

— Сколько людей там работает?

— Сто сорок два человека. Из них девяносто не знали ни о чём.

Я вспомнила лица тех, кто приходил ко мне за помощью, когда задерживали зарплату. Вспомнила женщину из отдела снабжения, которая прятала в ящике стола фотографию сына. Вспомнила инженера, который пять лет называл меня госпожой Марианой, хотя я просила обращаться проще.

Алехандро подошёл ближе.

— Что ты хочешь?

Раньше я ждала от него этого вопроса. Хотела, чтобы он хотя бы однажды понял цену своих поступков.

Но теперь мне не требовалось его понимание.

— Я хочу, чтобы компания продолжила работу без тебя и Беатрис.

Он побледнел.

— Ты не можешь забрать её.

— Могу. Мои деньги спасли её. Твои подписи едва не уничтожили её.

— А я?

— Ты получишь долю, которую можно подтвердить законными вложениями. Всё остальное уйдёт на возврат средств и выплаты сотрудникам.

— Ты оставишь меня ни с чем?

— Нет. Я оставлю тебе то, что ты действительно создал сам.

Люсия достала подготовленное соглашение.

В нём Алехандро передавал управление компании независимому совету, отказывался от доступа к счетам и признавал недействительными операции, проведённые без моего согласия.

Беатрис рассмеялась, но смех получился хриплым.

— Ты думаешь, он подпишет?

Оскар положил перед Алехандро бухгалтерскую книгу.

— Если не подпишет, завтра эти страницы увидят не только здесь.

Алехандро долго смотрел на записи.

Потом взял ручку.

Его рука дрожала так же, как пять лет назад, когда он впервые подписывал договор о моём капитале. Тогда я держала его пальцы и говорила, что всё будет хорошо.

Теперь я не прикоснулась к нему.

Он поставил подпись.

Беатрис резко поднялась.

— Ты предаёшь собственную мать!

— Нет, — сказал он. — Я впервые подписываю документ сам.

Люсия забрала бумаги.

— Вопрос с незаконными операциями всё равно будет передан в соответствующие органы.

— Я знаю, — ответил он.

Это было единственное честное слово, которое я услышала от него за весь день.

Вечером я приехала в офис Феррер Инноваций. В приёмной всё ещё стоял тот самый стол из светлого дерева, за которым я когда-то раздавала сотрудникам первые премии. На стене висела фотография команды после спасения компании.

В центре фотографии улыбался Алехандро.

Рядом со мной никого не было, хотя именно я тогда оплатила аренду зала, зарплаты и тот самый торт с неровной надписью.

Оскар включил свет в бухгалтерском отделе.

— Совет уже ждёт вас.

Я посмотрела на папку с соглашением, лежавшую у меня под рукой.

— Нет. Сначала мы исправим фотографию.

— Фотографию?

— На новой будут все, кто действительно спас компанию.

Он улыбнулся.

Через неделю на стене появилась другая фотография. На ней не было Алехандро и Беатрис. Зато там стояли сотрудники, Оскар, Люсия и я — с тем самым старым деревянным штампом в руке, которым когда-то подтверждала первые выплаты.

Деньги вернулись на семейный счёт. Дом в Боскесах так и остался выставленным на продажу, потому что его владельцы больше не увидели обещанного перевода.

Валентина ушла из компании и вернула всё, что могла вернуть. Она прислала мне письмо, но я не стала отвечать. Не из злости. Просто некоторые связи заканчиваются не словами, а точной суммой в банковской выписке.

Беатрис продала украшения, чтобы покрыть часть долга. Её золотая брошь в форме птицы появилась в списке имущества, переданного в счёт обязательств.

Алехандро сохранил небольшую долю и право работать консультантом, но каждый его отчёт теперь проверяли три человека. Он приезжал в офис по средам и сидел в отдельной комнате, где на стене висела новая фотография.

Он никогда не смотрел на неё долго.

Через две недели он подошёл ко мне после собрания.

— Мариана.

Я продолжала подписывать платёжные ведомости.

— Что?

— Ты действительно считаешь, что я ничего не построил?

Я подняла глаза.

— Ты построил. Но ты решил, что построенное даёт тебе право уничтожить тех, кто помогал.

— Я боялся снова стать никем.

— Поэтому сделал никем меня?

Он опустил взгляд.

— Я не знаю, как с этим жить.

— Начни с того, чтобы каждый месяц видеть суммы, которые возвращаешь.

Он кивнул и ушёл.

Я не простила его в тот день.

И не обязана была.

Но я оставила ему возможность доказать делом, что он понял хотя бы часть причинённого вреда. Не ради нашего брака. Он закончился у здания суда, когда он прошёл мимо меня к машине, не обернувшись.

Ради тех людей, чьи зарплаты он чуть не превратил в плату за чужую роскошь.

Позже Оскар принёс мне обновлённую фотографию для коридора.

Я взяла в руки старый деревянный штамп. На его нижнем краю осталась засохшая красная краска, та самая, которой я когда-то отмечала документы о первых выплатах.

— Куда поставить печать? — спросил Оскар.

Я перевернула фотографию и прижала штамп к пустому месту под подписями команды.

На бумаге остался чёткий красный след.

— Туда, где раньше стояло имя Алехандро, — сказала я. — Пусть все видят, кто действительно вернул этой компании право дышать.