ЧАСТЬ 4 — Я опоздала на собственную свадьбу из-за операции, а когда вошла в зал, мой жених уже стоял рядом с другой — его мать улыбнулась

ЧАСТЬ 4

— Если он заберёт карту, завтра вся эта история может выглядеть совсем иначе…

Я не стала ждать завтрашнего дня.

— Позвоните в клинику, — сказала я Норе. — Пусть никто не выдаёт документы без письменного распоряжения заведующего отделением.

— Уже звоню.

Андрей стоял возле стола, сжимая бумагу так сильно, что она смялась в его руке.

— Вы все с ума сошли, — сказал он. — Я просто хотел получить карту для страховой проверки.

— Ты не имеешь права её получать, — ответила я. — Ты не родственник Пейсли и не её лечащий врач.

— Я твой жених.

— Уже нет.

Джемма вздрогнула, будто эти слова были обращены и к ней.

Телефон Норы снова зазвонил.

— Не отдают, — сказала она после короткого разговора. — Медицинский директор лично заблокировал доступ.

Закари посмотрел на меня.

— Поедем туда.

Бренда перегородила дорогу.

— Никто никуда не поедет, пока мой сын не подпишет бумаги.

— Ваш сын не может подписывать их от имени Саманты, — сказал Закари.

— Вы не знаете, сколько она должна Андрею.

— Знаю. Ничего.

Он достал из внутреннего кармана сложенный договор и развернул его на столе.

— Я выкупил долг фонда неделю назад.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Андрей взял у моей компании деньги под залог будущих пожертвований. Я должен был стать новым донором и получить место в совете фонда. Но сегодня утром обнаружил, что он пытается продать те же права другому покупателю.

Андрей побледнел.

— Ты не мог купить мой долг без моего согласия.

— Мог. Ты сам его заложил.

— Я верну деньги.

— Нет, — спокойно ответил Закари. — Ты вернёшь то, что украл из фонда. А права на программу будут переданы обратно «Маяку».

Я не сразу поняла смысл его слов.

— Почему ты это делаешь?

Закари посмотрел на меня не как на женщину в испорченном свадебном платье, а как на хирурга, который пять часов держал жизнь его дочери на тонкой нити.

— Потому что утром ты спасла Пейсли, не зная, кто я. А Андрей собирался использовать её боль против тебя. Я не позволю, чтобы имя человека, спасшего мою дочь, стало частью его сделки.

— Ты хочешь получить фонд себе?

— Нет. Я хочу, чтобы ты руководила им. Но только если сама решишь.

У меня перехватило дыхание.

«Маяк» создавался для детей, которых родители не могли защитить. И всё это время я думала, что Андрей помогает мне не утонуть в отчётах, пока я оперирую. Оказалось, он постепенно вынимал из фонда всё, что мог унести.

Нора достала третий документ.

— Здесь список переводов. За последние восемь месяцев Андрей отправлял деньги на счета компании Бренды.

Бренда резко повернулась к сыну.

— Ты говорил, что это деньги Маркуса.

— Мама, замолчи.

— Ты сказал, что я получу часть после свадьбы.

В зале раздался ропот.

Гости, до этого делавшие вид, что ничего не слышат, начали отходить от столов. Кто-то поставил бокал, кто-то поднял телефон, но Закари сделал шаг вперёд.

— Никто не будет устраивать представление, — сказал он. — Документы пойдут туда, где им место. А здесь достаточно услышанного.

— Ты всё разрушил! — крикнула Бренда сыну.

Андрей повернулся к ней.

— Ты сама сказала, что это лучший способ заставить Саманту уйти.

— Я сказала поставить её на место, а не потерять всё!

Эти слова повисли над залом.

Даже Джемма закрыла глаза.

Андрей понял, что сказал лишнее, но было поздно.

Нора включила экран телефона и показала письмо, отправленное Маркусу Вейлу утром. В нём Андрей сообщал, что после «публичного отказа невесты» Саманта подпишет передачу прав, чтобы избежать скандала.

Я перечитала одну строку дважды.

Он не просто заменил меня Джеммой.

Он заранее рассчитывал на моё унижение.

Он хотел, чтобы я сама ушла из собственной жизни, оставив ему фонд, разработки и имя.

— Я любила тебя, — сказала я.

Андрей посмотрел на меня.

— И я тебя любил.

— Нет. Ты любил то, что моё имя открывало тебе.

Он шагнул ближе.

— Саманта, мы можем решить это без войны.

— Войну начал не я.

— Я всё верну.

— Вернёшь деньги?

— Да.

— Вернёшь моё доверие?

Он замолчал.

Я не ждала ответа.

Джемма сняла кольцо и положила его на стол рядом с папкой.

— Я не стану твоей женой, даже если ты завтра принесёшь мне настоящее свидетельство, — сказала она. — Я пришла сюда думать, что ты выбрал меня. А ты просто поставил меня туда, где должна была стоять она.

Андрей попытался коснуться её руки.

Она отступила.

— Не трогай меня.

Бренда смотрела на кольцо, будто оно могло спасти хотя бы остатки её плана.

Но камень в нём оказался поддельным. Я знала это сразу: настоящее кольцо мы выбирали с маленьким рубином внутри, скрытым под оправой. Джемма держала на пальце дешёвую копию.

Даже в этом Андрей не отдал ей настоящее.

Закари забрал со стола договор и передал его мне.

— Подпиши только то, что сама прочитаешь, — сказал он. — Не потому, что я прошу. Потому что это снова твоя жизнь.

Я просмотрела бумаги. Там не было ловушки. Только передача прав на хирургическую программу обратно фонду, погашение долга за счёт средств компании Закари и назначение независимого совета, в который Андрей не входил.

Внизу стояла пустая строка для моей подписи.

Рука у меня дрогнула.

Не от сомнения в нём.

От воспоминания о том, как легко чужая подпись оказалась рядом с моим именем.

— Я подпишу, — сказала я. — Но директором останусь я. А совет будет состоять из врачей, родителей пациентов и Норы.

— Согласен, — ответил Закари.

Нора вытерла глаза рукавом.

— Я тоже согласна.

Из клиники позвонили снова.

Пейсли проснулась окончательно и попросила воды. Медсестра сказала, что её первым вопросом было, где папа и та доктор с зелёной шапочкой.

Я закрыла глаза.

Утром я не успела поправить волосы перед операцией. Маленькая зелёная шапочка всё ещё лежала в кармане моего свадебного платья, смятая и испачканная йодом.

Я достала её и разгладила ладонью.

— Поедем к Пейсли? — спросил Закари.

— Да.

Мы вышли из зала вместе, но не как жених и невеста. Он не обещал мне сказку, а я не искала человека, который бы спас меня вместо меня самой.

В машине Закари молчал, пока мы не миновали реку.

— Саманта, — сказал он, — если ты передумаешь насчёт фонда, я всё равно сохраню его.

— Я не передумаю.

— Даже после сегодняшнего дня?

Я посмотрела на смятую зелёную шапочку у себя на коленях.

— Именно после сегодняшнего дня.

В клинике Пейсли лежала под тонким одеялом и держала в руке бумажную звёздочку, которую ей сложила медсестра. Увидев меня, она улыбнулась.

— Вы пришли.

— Я обещала.

Закари сел рядом с дочерью и осторожно коснулся её волос.

— Доктору пришлось немного задержаться, солнышко.

Пейсли нахмурилась.

— Из-за свадьбы?

Я улыбнулась.

— Из-за одной очень важной операции.

Она задумалась, потом протянула мне бумажную звезду.

— Тогда это вам. Чтобы вы больше не терялись.

Я взяла подарок. На одной из складок чёрным фломастером было написано: «Для доктора, которая пришла».

В коридоре зазвонил телефон Закари. Он выслушал собеседника и передал его мне.

— Это регистратор фонда. Ему нужна ваша подпись на новом уставе.

Я прижала бумажную звезду к груди и ответила:

— Передайте ему, что я буду через десять минут.

Пейсли махнула мне зелёной шапочкой, которую я снова надела перед её палатой, и сказала:

— Доктор, теперь вы точно вовремя.

И я вошла к ней, держа в руке звезду, на которой детским почерком было написано самое точное имя для моей новой жизни: «Для той, которая пришла».