Моя жена попала в больницу, пока я держал руку другой женщины — но, увидев её телефон, я перестал дышать

Когда окровавленные носилки с моей женой пронеслись мимо, я держал за руку её любовницу и обещал, что никогда не уйду.

— Дом, ты останешься со мной? — тихо спросила Серена, сжимая мои пальцы.

— Конечно, останусь, малыш.

Я сказал это всего за несколько секунд до того, как коридор больницы взорвался криками.

— Срочная травма! Освободите проход!

Двери распахнулись. Носилки пронеслись мимо нас, колёса гремели по белому полу, а на зелёном шёлковом платье темнела кровь.

Я сразу узнал платье.

Сам купил его Кларе на день рождения.

Потом увидел руку. На безымянном пальце сверкнуло наше обручальное кольцо.

— Клара…

Я сорвался с места, едва не опрокинув стул. Серена что-то кричала мне вслед, но её голос утонул в шуме аппаратов и бегущих шагов.

Лицо Клары было почти белым. По щеке тянулся порез, волосы слиплись от крови, а левая рука безвольно свисала с края носилок.

— Отойдите! — крикнул фельдшер.

— Это моя жена. Что произошло?

Я вцепился в металлический поручень.

— Машину смяло ударом. Тяжёлая травма живота, внутреннее кровотечение. Если вы не отпустите носилки, она умрёт прямо здесь.

Мои пальцы разжались.

Двери операционной захлопнулись перед лицом.

Только тогда я посмотрел на ладони. Кровь Клары забилась в линии кожи, под ногти, на манжеты белой рубашки.

Серена появилась рядом в больничной рубашке, босая, с капельницей в руке.

— Кто это была? — спросила она.

Я повернулся к ней.

Ещё час назад мне казалось, что я способен защитить любого человека в этом городе. Я управлял людьми, портовыми складами, ресторанами и фирмами, через которые проходили миллионы. Мужчины замолкали, когда я входил в комнату.

Но Клара лежала за дверью, а я даже не знал, куда она ехала.

— Матео, приезжай в Северо-Западную больницу, — сказал я по телефону.

— Что случилось?

— Клару привезли после аварии. Узнай всё. Кто был за рулём, где это произошло и почему она оказалась там.

— Доминик, ты уверен, что тебе стоит оставаться здесь?

Я посмотрел на Серену.

— Я никуда не уйду.

Через сорок минут у операционной появились двое моих людей. Ещё через час — четверо. Они стояли у лифтов, возле лестницы, у входа для машин скорой помощи. Их присутствие обычно успокаивало меня.

В ту ночь оно только напоминало, сколько врагов я нажил.

В три часа двадцать минут Матео подошёл ко мне. На его сером галстуке виднелась капля дождевой воды.

— Томми погиб, — сказал он.

Я поднял голову.

— Водитель?

— Да. Бронированный внедорожник врезался в машину Клары на Южной стороне. Скорость почти сто десять километров в час. Потом скрылся.

— Это территория Морретти.

— Похоже на то.

Я почувствовал знакомый холод в груди. Лоренцо Морретти годами ждал повода ударить по мне. Но Клара ненавидела Южную сторону и никогда не ездила туда без причины.

— Зачем она там оказалась?

Матео не ответил. Он вынул из кармана прозрачный пакет и положил мне на колени.

Внутри лежал телефон Клары. Экран был разбит паутиной трещин, но ещё светился.

— Его нашли под водительским сиденьем, — сказал Матео. — Там осталось несколько открытых страниц.

Я провёл большим пальцем по стеклу.

На экране была папка, которую Клара никогда не показывала мне.

Название состояло из двух слов: «Ночная бухгалтерия».

Я нажал на неё.

И увидел, чем моя жена занималась перед тем, как её машина превратилась в искорёженный кусок металла…

ЧАСТЬ 2

Я нажал на папку, и экран несколько секунд мерцал под моим пальцем. Потом открылась таблица с датами, суммами и номерами счетов.

Я узнал первый номер.

Он принадлежал компании, которую считал своей.

— Что это? — спросил я.

Матео наклонился ближе.

— Мы тоже хотели понять. Телефон заблокирован, но эта папка открылась сама. Наверное, экран разбился уже после того, как Клара её смотрела.

Я листал записи. Каждые три дня со счетов моих ресторанов уходили деньги на фирмы, которых я никогда не создавал. Деньги возвращались через портовые перевозки, затем исчезали в благотворительных фондах и частных клиниках.

Суммы были огромными.

Но страшнее всего оказалось другое: рядом с каждой операцией стояла отметка моего имени.

Подпись была похожа на мою.

Слишком похожа.

— Я этого не подписывал.

— Верю, — ответил Матео.

— Не надо мне говорить, что веришь. Найди того, кто это сделал.

Я сжал телефон. Острый край стекла впился в ладонь, но боль казалась правильной, почти заслуженной.

В половине четвёртого из операционной вышел хирург. На его маске оставались красные пятна.

— Родственник Клары Валенте?

Я встал.

— Муж.

— У неё сильное внутреннее кровотечение. Мы остановили его, но ближайшие часы будут решающими. У неё серьёзная травма лёгкого и повреждение таза.

— Она выживет?

Врач посмотрел мне прямо в глаза.

— Мы делаем всё возможное. Но вам нужно быть готовым к любому исходу.

За моей спиной Серена тихо всхлипнула.

Я повернулся к ней.

— Ты можешь ехать домой.

— Дом, я боюсь оставлять тебя одного.

— Я сказал, что можешь ехать.

Она побледнела, но не ушла.

— Ты так со мной разговариваешь после всего, что я пережила?

Я посмотрел на её тонкие пальцы. На одном из них была маленькая серебряная царапина.

Вчера я бы поцеловал эту руку.

Теперь мне хотелось узнать, откуда взялась царапина.

— Где ты была перед тем, как приехала в больницу? — спросил я.

Серена моргнула.

— На вечеринке.

— С кем?

— С друзьями.

— Назови имена.

— Доминик, что происходит?

— Я задал вопрос.

Она отвернулась, и я заметил, как её рука сжалась на стойке капельницы. На запястье блеснули часы с тёмным кожаным ремешком. Такие часы я подарил ей три месяца назад.

Матео коснулся моего плеча.

— Нужно поговорить в стороне.

Мы отошли к окну в конце коридора. За стеклом лил дождь, а красные огни машин скорой помощи отражались на мокром асфальте.

— У Клары был ещё один номер, — сказал он. — Он звонил ей за семь минут до столкновения.

— Кто владелец?

— Номер оформлен на женщину по имени Елена Рицци. Бывший бухгалтер из твоей компании.

Я помнил Елену. Тихая женщина с привычкой считать сдачу дважды. Три месяца назад она уволилась, заявив, что больше не хочет иметь дела с моими счетами.

— Найди её.

— Уже нашёл. Она прячется в церковном приюте на Восьмой улице.

— Почему прячется?

Матео достал из папки тонкий лист.

— Потому что два человека, которые работали с ней, исчезли. И потому что перед увольнением Елена передала Кларе копию одного документа.

— Какого?

— Не знаю. Клара никому не сказала.

Я вернулся к телефону и снова открыл папку. В самом низу лежала фотография, сделанная в тёмной комнате. На ней был стол, папка и лист с моей подписью.

На обороте Клара написала от руки: «Если со мной что-то случится, ищи не Морретти. Ищи того, кто сидел рядом с тобой, пока ты смотрел в другую сторону».

Я перечитал фразу трижды.

Потом зазвонил телефон Матео.

Он ответил, слушал несколько секунд и поднял на меня глаза.

— Елена согласилась говорить. Но только если ты придёшь один.

— Где она?

— В старой часовне у реки.

— Едем.

Я сделал шаг к лифтам, но Серена внезапно схватила меня за рукав.

— Дом, не уходи.

В её голосе впервые не было каприза. Только страх.

— Ты знаешь, что искала Клара? — спросил я.

Серена замерла.

И прежде чем она успела ответить, из операционной донёсся резкий сигнал аппарата, а врач крикнул, чтобы кто-нибудь срочно позвал реанимационную бригаду…

ЧАСТЬ 3

Сигнал оборвался так же внезапно, как начался. Двери операционной распахнулись, и медсестра выкатила пустую тележку, но врач даже не посмотрел на нас.

— Давление стабилизировали, — бросил он на ходу. — Пациентка пока жива.

Слово «пока» ударило сильнее, чем любая угроза Морретти.

Серена всё ещё держала мой рукав.

— Ты знала? — повторил я.

— Я ничего не знаю о твоей жене.

— Тогда почему испугалась?

Она отпустила ткань.

— Потому что ты смотришь на меня так, будто я убила её.

— Я пока не решил, что ты сделала.

Матео подал мне пальто.

— Елена ждёт.

В старой часовне пахло воском и мокрым камнем. Было пять утра. Через разбитое окно тянуло холодом, и пламя свечи дрожало на деревянной скамье.

Елена Рицци сидела у алтаря. На коленях она держала кожаную папку, прижатую обеими руками.

— Вы пришли один? — спросила она.

— Матео остался снаружи.

— Он тоже знает?

— Знает только то, что я ему скажу.

Елена посмотрела на моё окровавленное запястье.

— Клара была уверена, что вы не причастны.

Я застыл.

— К чему?

Она открыла папку и достала несколько листов.

— Восемь месяцев назад я обнаружила переводы из ваших компаний. Сначала думала, что это обычное отмывание денег. Потом увидела, куда уходят средства.

— Куда?

— На закупку оружия для людей Морретти.

Я шагнул к ней.

— Вы обвиняете меня в финансировании моего главного врага?

— Нет. Я обвиняю того, кто использовал ваши подписи.

Она положила на скамью копию договора.

Внизу стояло моё имя. Но рядом с подписью виднелась маленькая точка, похожая на кляксу.

Я вспомнил эту точку. Её ставил Виктор Левин — мой финансовый управляющий. Он всегда прикладывал к документам лист с короткой отметкой, чтобы отличать срочные бумаги от обычных.

— Виктор, — сказал я.

— Не только он, — ответила Елена. — Деньги проводила я. По приказу человека, который приходил к вам в кабинет и сидел рядом, пока вы подписывали бумаги.

В голове всплыл десяток вечеров. Виктор у моего стола. Серена на кожаном диване. Её пальцы на моей руке. Её жалобы, слёзы, звонки.

— Серена, — произнёс я.

Елена кивнула.

— Она была связана с Виктором. Её отец когда-то владел сетью складов, через которые шли поставки Морретти. После его смерти она получила долги, а Виктор предложил ей сделку.

— Какую сделку?

— Она должна была сделать вас зависимым от неё. Отвлекать, приезжать в нужный момент, заставлять подписывать всё, что приносил Виктор. Клара узнала об этом случайно.

Я почувствовал, как под рёбрами поднимается тошнота.

— Почему Клара не сказала мне?

— Потому что боялась, что вы убьёте Виктора, не разобравшись. И потому что хотела сначала вернуть деньги тем, у кого их украли.

Елена достала последний лист.

— Вчера вечером Клара собиралась встретиться со мной и передать оригиналы. Она уже знала, что Виктор собирается убрать свидетелей.

— А авария?

— Виктор узнал о встрече. Он отправил бронированную машину. Но за рулём был не он.

— Кто?

Елена закрыла глаза.

— Томми. Его шантажировали. Виктор сказал, что убьёт его сына, если Томми не выведет Клару на нужный маршрут.

Я отступил. Под пяткой хрустнул осколок стекла.

— Значит, Томми погиб, потому что пытался её спасти?

— Он в последний момент свернул и принял удар на себя.

Снаружи раздались быстрые шаги. Матео ворвался в часовню, держа телефон у уха.

— Доминик, в больнице только что нашли Виктора. Он приехал туда вместе с Сереной.

— Зачем?

Матео посмотрел на папку в руках Елены.

— У него приказ забрать документы. И ещё кое-что. Клара пришла в сознание.

Я рванулся к выходу.

Но Матео удержал меня за плечо.

— Клара сказала медсестре всего четыре слова.

— Какие?

— «Не пускайте Доминика к ней».

Я не успел ответить. Телефон Матео снова зазвонил.

Он выслушал сообщение, и лицо его стало жёстким.

— В операционной нашли второй пакет. Клара оставила его для тебя.

— Что внутри?

— Не знаю. Но на нём написано: «Открыть только после того, как Доминик узнает, кто подписывал бумаги».

В этот момент из больницы пришло новое сообщение.

Виктор уже стоял возле палаты Клары, а Серена закрыла за ним дверь…