ЧАСТЬ 4 — На собственной свадьбе я отдала сопернице обручальное кольцо, но после моего ответа улыбка жениха исчезла

ЧАСТЬ 4

— Не открывать, — сказала я, прежде чем успела дочитать сообщение.

Люсия уже набирала номер клиента.

— Заблокируйте все запросы на передачу данных, — приказала она. — Никому не выдавайте резервные копии и не принимайте новые распоряжения без личного подтверждения Валерии.

Рауль медленно поднялся из-за стола.

— Что происходит?

— Ваш сын пытается войти в компанию через поддельные документы, — ответила Люсия. — Но это ещё не всё.

Себастьян смотрел на меня с таким выражением, будто я внезапно стала чужим человеком. Хотя, если честно, чужим человеком он был для меня уже давно. Просто я слишком долго принимала знакомый голос за близость.

— Валерия, послушай, — начал он.

— Нет. Теперь ты послушай.

Я взяла телефон и включила громкую связь. На другом конце ответил директор компании «Транзит-Север».

— Валерия, человек назвался представителем «Нексо Клары». У него была копия вашего паспорта, печать и доверенность.

— Вы видели, кто его отправил?

— Да. Он приехал на машине «КР Стратегии». И сказал, что у вас семейная чрезвычайная ситуация.

Люсия закрыла глаза на секунду.

— Они хотели вывести клиентов до того, как мы заблокируем доступ.

— Я не успел дать ему данные, — продолжил клиент. — Но он оставил папку. На ней ваша подпись.

— Не трогайте её. Мы заберём сами.

Когда звонок закончился, в переговорной началась настоящая паника.

Инес вцепилась в край стола.

— Себастьян, что ты натворил?

— Я ничего не делал без согласования с отцом.

Рауль повернулся к нему.

— Не смей втягивать меня.

— Ты сказал, что компания должна перейти под контроль семьи!

— Я сказал разобраться с долями, а не воровать клиентские данные.

— Ты знал о соглашении!

— Я думал, это брачный пункт, а не подделка!

Его отец осёкся, но было поздно. Все услышали главное.

Я посмотрела на Люсию.

— Насколько далеко зашла подделка?

Она достала из портфеля прозрачный файл.

— Настолько, что они использовали не только твою подпись. Они подделали заявление о передаче прав на разработку. Но есть одна деталь, которую Себастьян не учёл.

— Какая?

— Ты подписываешь документы левой рукой. В заявлении подпись выполнена правой.

Мама закрыла рот ладонью.

Я вдруг вспомнила, как Себастьян смеялся над моей привычкой держать ручку в левой руке. Он называл это неудобным и несколько раз просил подписывать бумаги «нормально», чтобы не задерживать его.

Он не пытался помочь.

Он собирал образец моей подписи.

— Где оригиналы? — спросила я.

Люсия кивнула на папку клиента.

— У нас будут к вечеру. А завтра утром состоится собрание совета «Нексо Клары». Мы покажем всё учредителям и тем клиентам, которых они пытались переманить.

Себастьян резко поднялся.

— Ты не можешь устроить публичное унижение моей семьи.

— Это ты устроил публичное унижение в день свадьбы.

— Я хотел, чтобы ты стала моей женой.

— Нет. Ты хотел, чтобы я стала твоей подписью.

Камила сидела, прижав ладони к лицу. На столе между нами лежало кольцо.

— Я не знала, что он подделал документы, — сказала она.

— Но знала о краже.

Она заплакала.

— Я думала, ты всё равно выйдешь за него. Думала, он даст мне место в компании и мы снова будем вместе.

— Вы никогда не расставались, — ответила я. — Просто ты была запасным планом, а я — источником денег и доступа.

Камила сняла с запястья тонкий браслет и положила рядом с кольцом.

— Здесь ключ от моего рабочего шкафа. Там копии переписки и договоров. Я отдам всё.

Себастьян вскочил.

— Камила!

Она вздрогнула, но не убрала руку.

— Ты обещал, что женишься на мне.

— Я обещал тебе всё, что было нужно, чтобы ты помогла.

Эти слова повисли над столом. Камила медленно подняла на него глаза и поняла, что наконец услышала правду без прикрас.

На следующий день в офисе «Нексо Клары» собрались учредители, представители клиентов и сотрудники. На стене всё ещё висела старая фотография первого рабочего дня: три стола, шумный вентилятор и моя протекающая кофеварка.

Я поставила перед всеми четыре папки.

— Первая содержит историю создания системы. Вторая — движение денег. Третья — журналы доступа. Четвёртая — документы с поддельными подписями.

Себастьян вошёл последним. Он больше не выглядел хозяином положения. Его галстук был перекошен, а на пальце остался красный след от кольца, которое Камила вернула ему утром.

— Ты уничтожишь сделку, — сказал он.

— Сделки на мою компанию не существует.

— Инвесторы уйдут.

— Те, кто хотел купить украденное, действительно уйдут. Остальные останутся после проверки.

Один из учредителей поднял руку.

— Валерия, мы подтверждаем, что все исходные разработки принадлежат тебе и команде «Нексо Клары». Мы также прекращаем переговоры с «КР Стратегией».

Себастьян побледнел.

Он затевал всё ради контроля, денег и фамилии, которая должна была открыть ему двери крупных компаний. Но потерял именно это: доверие людей, перед которыми годами изображал безупречного наследника.

Рауль молча снял с себя кольцо с гербом семьи.

— Я прекращаю финансирование «КР Стратегии», — сказал он. — И отстраняю Себастьяна от всех проектов.

— Ты не можешь так со мной поступить!

— Могу. И должен был сделать это раньше.

Себастьян повернулся ко мне.

— Ты всё равно любила меня.

Я посмотрела на его руки. На правой виднелось маленькое пятно от чернил — такое же, как в день, когда он подписывал первый перевод Камиле.

— Я любила человека, которого ты изображал. Но он не пришёл на нашу свадьбу.

Он опустил взгляд.

Не от стыда. От расчёта. Он всё ещё искал, где можно выиграть.

— Если ты передашь документы, Камила тоже окажется виновата.

Камила стояла у стены. В руках она держала свой ключ от шкафа.

— Я сама передам их, — сказала она.

Себастьян резко обернулся.

— Ты пожалеешь.

— Я уже жалею. Но не о том, что сказала правду.

Элена Варгас тоже выступила вперёд и положила на стол бухгалтерскую тетрадь.

— Я подтвержу каждую выплату.

Люсия тихо наклонилась ко мне.

— Теперь решение за тобой. Можно подать заявление о подделке и краже. Можно ограничиться расторжением соглашений и взысканием ущерба.

Я посмотрела на маму. Она всё ещё держала в пальцах край моей фаты, которую забрала из отеля. Белая ткань была испачкана шоколадным кремом, но мама аккуратно отстирала пятно.

— Я не хочу превращать свою жизнь в бесконечную войну, — сказала я. — Но хочу, чтобы каждый документ ушёл туда, куда положено.

Люсия кивнула.

— Так и будет.

Мы передали материалы независимым аудиторам и учредителям, а затем запустили процедуру официального расторжения всех договорённостей с семьёй Алькасар. Камила отказалась от своей фирмы и согласилась возместить часть ущерба работой в проекте восстановления клиентских данных. Не из-за красивых обещаний, а потому что сама принесла шкаф с копиями и два дня просидела рядом с системными администраторами, восстанавливая маршруты доступа.

Я не стала её подругой.

Но позволила ей сделать то, чего не сделал Себастьян: отвечать за собственные решения.

Через неделю я забрала из отеля коробку с личными вещами. Среди них лежала фата и маленькая карточка с меню свадебного ужина. Напротив десерта стояла пометка: «Подать после первого танца».

Первого танца не было.

Зато в старом офисе, где всё началось, мы устроили другую встречу. Мама принесла кофеварку, которую я когда-то хотела выбросить. Люсия принесла чистые договоры. А Элена положила на стол ключ от шкафа Камилы.

Я вставила его в замок и достала последнюю папку.

На первой странице стояла моя подпись — левой рукой, неровная, живая, настоящая.

Я провела по ней пальцем и сказала:

— Этого у меня они не украли.

Из соседней комнаты донёсся шум старого вентилятора, и кофеварка снова начала капать прямо на розетку.

Мама рассмеялась и крикнула:

— Валерия, только не говори, что ты снова собираешься её чинить!

Я посмотрела на папку с настоящей подписью и ответила:

— Конечно собираюсь. Она всё ещё наша.