ЧАСТЬ 4

…Имя было написано внизу выписки тонкими печатными буквами: Артур Стерлинг.

Младший брат Харрисона.

Он стоял среди родственников у самого края шатра, опираясь на трость с серебряной рукояткой. До этого я почти не замечала его. Артур не плакал, не разговаривал с гостями и всё время держал в руке чёрный зонт, хотя дождь уже закончился.

Джулиан медленно поднял голову.

— Дядя Артур?

Артур прикрыл глаза.

Виктория повернулась к нему.

— Вы сказали, что всё уничтожили.

Именно эта фраза разрушила последнюю стену.

Клара резко вдохнула.

Томас закрыл папку.

А Джулиан посмотрел на Викторию так, будто увидел перед собой не женщину, которую защищал десять лет, а чужого человека.

— Что она должна была уничтожить? — спросил он.

Артур медленно подошёл к нам. Под подошвой его ботинка раздавилась одна из бусин, выпавших из браслета Виктории.

— Доказательства, — сказал он.

— Ты заплатил за доверенность? — Джулиан почти не шевелил губами.

— Я оплатил работу нотариуса. Виктория принесла мне документы и сказала, что Харрисон собирается отдать компанию женщине, которая исчезнет вместе с детьми. Я поверил ей.

— Ты даже не проверил?

— Я проверил слишком поздно.

Артур достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Харрисон пришёл ко мне за два дня до смерти. Он знал, что я помогал Виктории. Он принёс копии платежей и сказал, что если я не исправлю всё до похорон, то сам расскажет семье.

— Почему не рассказал? — спросила я.

Артур посмотрел на могилу.

— Потому что он умер раньше, чем мы успели поговорить.

Виктория резко схватила его за рукав.

— Вы обещали молчать.

Артур отдёрнул руку.

— Я обещал Харрисону, что скажу правду, если увижу вас рядом с его внуками.

Джулиан стоял неподвижно. Потом медленно снял траурную ленту с лацкана и сжал её в кулаке.

— Ты знала, что он собирается всё раскрыть?

Виктория посмотрела на него.

— Я знала, что Харрисон собирается лишить тебя права управлять компанией. Он хотел записать акции на детей, которых ты не признавал. Я не могла позволить ему уничтожить нашу семью.

— Ты говорила, что спасала меня.

— Я спасала то, что ты построил.

— Нет. Ты спасала место рядом со мной.

Виктория побледнела.

Её план был простым и страшным: разрушить мой брак, заставить Джулиана поверить в измену, спрятать документы клиники, а затем стать единственным человеком, которому он доверяет. Она хотела не любви. Ей нужна была власть над решениями человека, который получил компанию после смерти отца.

И почти десять лет ей это удавалось.

Джулиан повернулся ко мне.

— Женевьева, я не знаю, что могу сказать.

— Тогда не говори детям то, что они хотят услышать. Скажи им то, что готов подтверждать каждый день.

Итан встал рядом с братом.

— Ты правда наш отец?

Джулиан присел перед ним. Колени его костюма испачкались о влажную землю.

— Да.

— Почему ты не приходил?

Джулиан посмотрел на меня.

— Потому что был трусом. И потому что позволил другому человеку думать вместо меня.

Ной нахмурился.

— Ты теперь будешь приходить?

— Если ваша мама разрешит.

Я ожидала, что услышу в его голосе просьбу о прощении. Но её не было. Только страх получить отказ и готовность этот отказ принять.

— Начни не с обещаний, — сказала я. — Начни с анализа отцовства. Пять независимых заключений. Потом создай отдельные счета для детей и отдай доступ не мне, а нотариусу. И никаких решений за их спиной.

— Я всё сделаю.

— Нет. Ты сделаешь не всё. Ты сделаешь первое.

Я передала ему папку с бордовой лентой. Десять лет она лежала в моём багажнике, рядом с запасными картами и армейским фонарём.

Джулиан развязал узел прямо у могилы отца.

Внутри были мои письма, возвращённые конверты и фотография первого ультразвука. На снимке различались две крошечные светлые точки. Тогда врачи говорили, что остальные эмбрионы будут перенесены позже.

На обороте Харрисон написал дату и короткую фразу: «Я видел их до того, как они увидели свет».

Джулиан провёл пальцем по снимку.

— Он был рядом?

— В тот день — да. Ты не пришёл.

Его лицо дрогнуло.

— Виктория сказала, что ты уехала к другому мужчине.

— Я была в клинике.

— Она сказала, что дети не мои.

— Ты мог сделать анализ.

— Я знаю.

Артур протянул Джулиану ещё один документ.

— Это расписка о переводе денег Виктории. Она получила средства за уничтожение копий. Но одну копию я сохранил.

— Зачем?

— Потому что однажды понял: человек, который просит уничтожить чужую семью, не станет беречь твою.

Виктория вдруг сняла с пальца кольцо и бросила его на землю.

— Вы все лицемеры! Харрисон никогда не принял бы Женевьеву. Он просто жалел её.

— Он пригласил её на мои похороны, — тихо сказал Джулиан.

— Он хотел унизить тебя.

— Он хотел, чтобы я увидел детей.

— И что ты теперь сделаешь? Отдашь им компанию? Позволишь этой женщине снова управлять твоей жизнью?

Джулиан посмотрел на неё.

— Ты всё ещё говоришь так, будто речь идёт о собственности.

Виктория засмеялась, но слёзы уже текли по её лицу.

— Потому что любовь ничего не решает.

— Возможно. Но ты десять лет разрушала всё вокруг, чтобы получить её замену.

Он не вызвал охрану и не приказал никому вывести её. Просто снял с пальца ключ от семейного сейфа и положил его Томасу.

— Подготовьте документы фонда. И отмените все полномочия Виктории в компании.

— Джулиан, ты не имеешь права! — крикнула она.

— Право мне оставил отец. А ты сама отказалась от доверия.

Для неё это было страшнее любого наказания: она потеряла не только место рядом с ним, но и доступ к решениям, ради которых разрушила мой брак.

Я взяла детей за руки.

— Мы попрощались с дедушкой. Нам пора.

Джулиан поднялся.

— Можно мне пойти с вами до машины?

Я посмотрела на детей.

Роуз кивнула первой. Эмма протянула ему ладонь, но остановилась за несколько сантиметров.

— У тебя руки холодные, — сказала она.

Джулиан нервно улыбнулся.

— Я согрею их.

— Не сразу.

— Хорошо.

Он пошёл рядом, не пытаясь занять место впереди. Итан задавал короткие вопросы о Харрисоне, Ной рассказывал про школьный проект, а Люк всё время поглядывал на отца, словно сверял его лицо с собственным отражением.

У машины Джулиан остановился.

— Женевьева, можно я буду приходить не как хозяин поместья и не как человек из документов?

— А как кто?

Он посмотрел на пятерых детей.

— Как мужчина, которому придётся заслужить слово «папа».

Я не ответила сразу.

Потом достала из кармана медный жетон с номером банковской ячейки и положила его ему на ладонь.

— Там лежит ещё один экземпляр документов. Заберёшь сам. Без Виктории. Без Артура. Без меня.

— Когда?

— Завтра в девять утра. Если придёшь один, начнёшь правильно.

Джулиан сжал жетон.

За его спиной Харрисон лежал под свежей землёй, а на венке от семьи уже начинала осыпаться белая лента. Пять детей стояли рядом со мной, и каждый смотрел на мужчину, чьё лицо неожиданно оказалось частью их собственного.

Джулиан хотел сказать что-то ещё, но Эмма перебила его:

— Папа, дедушка правда ждал нас?

Он посмотрел на могилу.

— Да.

— Тогда завтра расскажи мне, каким он был до того, как стал дедушкой.

Джулиан кивнул.

— Расскажу всё.

Эмма подумала и добавила:

— Только не придумывай.

Он коснулся медного жетона в ладони.

— Не буду.

Я закрыла багажник, где больше не осталось ни одной тайны, которую нужно было прятать от семьи Стерлингов.