После развода отец велел мне сменить все банковские коды, а через несколько часов официант произнёс фразу, от которой Макс побледнел

Судья едва поставил подпись под решением о разводе, как мой отец схватил меня за запястье и прижал к холодной стене коридора лионского суда.

— Эмма, слушай внимательно, — сказал Антуан Мерсье. — Все банковские коды. Немедленно. Не вечером, не после ужина. Сейчас.

Я посмотрела на него и нервно усмехнулась.

— Папа, я только что официально перестала быть женой Макса. Дай мне хотя бы пять минут почувствовать, что я жива.

— Именно поэтому у тебя есть пять минут, — отрезал он. — Он рассчитывает, что ты будешь плакать, а не думать.

За дверью зала с номером шесть «Б» адвокаты складывали бумаги в кожаные папки. По коридору пахло мокрыми пальто и дешёвым кофе из автомата. У меня дрожали пальцы, но голос отца был таким, каким он становился только во время самых опасных расследований.

Тридцать два года Антуан занимался финансовыми махинациями. Он умел замечать то, что остальные принимали за случайность.

— Что случилось? — спросила я.

— Пока не знаю. Но Макс сегодня утром трижды звонил в банк от твоего имени.

У меня внутри всё оборвалось.

— Он не мог. У него нет моих кодов.

Отец посмотрел на меня слишком спокойно.

— У него были не только коды.

В десять сорок семь я села на скамью возле окна и открыла банковские приложения. Рабочий счёт, накопления, резервная линия, золотая карта, корпоративная карта, кредитная карта для путешествий. Даже старая чёрная карта, которую я держала между паспортом и свидетельством о рождении.

Я изменила всё.

Десять карт. Десять новых кодов. Десять раз система просила подтвердить личность, и десять раз мне казалось, что я отрезаю от себя кусочек прежней жизни.

В одиннадцать двадцать Макс появился в коридоре вместе с Хлоей. Она держалась за его локоть и постукивала ногтем по золотой застёжке сумочки. На её пальце блестел браслет, который я когда-то выбирала для себя.

— Не плачь слишком громко, Эмма, — бросил Макс. — Некоторые женщины просто не умеют удержать мужчину.

Хлоя тихо рассмеялась.

Я подняла глаза от телефона.

— А некоторые мужчины до сих пор не умеют читать банковскую выписку.

Улыбка на его лице дрогнула.

— Ты ещё пожалеешь о своём тоне.

— Я уже пожалела. О том, что слишком долго слушала твой.

Отец шагнул между нами.

— Макс, забирайте личные вещи из квартиры до вечера. После этого вход будет закрыт.

— Это семейный вопрос, Антуан.

— Нет, — ответил отец. — Семейным он был до того, как вы начали выносить из него деньги.

Макс побледнел, но тут же снова улыбнулся и увёл Хлою к лифту. На его пальце блеснул мой старый серебряный зажим для галстука. Когда-то я подарила его ему на годовщину.

В двадцать сорок они уже сидели в закрытом клубе «Мазарин». Я знала это, потому что уведомление пришло на мой новый телефон: списание по корпоративному счёту пытались провести на сумму девятьсот девяносто восемь тысяч евро.

На кухне отца пахло кофе и поджаренным хлебом. Я смотрела на экран, пока сообщения появлялись одно за другим.

Устрицы. Две бутылки дорогого вина. Частная певица. Украшения из клубного бутика. Сапфировый комплект за шестьсот сорок тысяч евро.

Макс использовал мою чёрную корпоративную карту.

— Он не понимает, что карта больше не работает, — прошептала я.

Отец поставил передо мной чашку.

— Он понимает больше, чем тебе кажется.

В этот момент телефон зазвонил. Номер был неизвестным.

— Эмма Мерсье? — спросил мужской голос. — Я звоню из «Мазарина». Нам нужно срочно обсудить ваш платёж и одну подпись, которую месье Дюваль предъявил управляющему. Пожалуйста, не отключайтесь. Это касается не только денег…

Отец резко поднял голову, а моя рука сама потянулась к папке с документами на краю стола…

ЧАСТЬ 2

Отец перехватил мою руку прежде, чем я успела открыть папку.

— Включи громкую связь, — приказал он.

Я нажала кнопку.

— Повторите, что именно предъявил мой бывший муж, — сказала я.

На другом конце провода зашуршали бумаги.

— Подтверждение полномочий на использование корпоративного счёта. С печатью вашей компании и подписью, похожей на вашу.

— Похожей? — переспросил отец.

— Я не эксперт, месье Мерсье. Но управляющий клуба попросил меня не принимать документ до вашего ответа. Платёж отклонён, однако месье Дюваль утверждает, что вы лично разрешили ему пользоваться картой.

Внутри у меня поднялся ледяной страх.

— Кто вы?

— Жюльен Роше, старший официант закрытого зала.

Отец выпрямился.

— Жюльен, ничего не подписывайте и не отдавайте ему документы. Мы будем через двадцать минут.

— Месье Мерсье, приезжайте быстрее. Он сейчас кричит на управляющего и требует вызвать владельца клуба.

Связь оборвалась.

Я вскочила так резко, что чашка ударилась о блюдце. Кофе растёкся по деревянному столу, затёк под папку и окрасил угол бумаги.

— Почему ты знал, что он попытается это сделать? — спросила я.

— Я знал, что он готовит удар. Но не знал, какой именно.

— А теперь?

— Теперь он сам показал нам направление.

Через двадцать пять минут мы остановились у бокового входа «Мазарина». Ночной ветер нёс по мостовой запах реки и выхлопных газов. У дверей стоял Жюльен в белой рубашке, с серебряной салфеткой, зажатой под локтем.

— Внутри всё хуже, — сказал он. — Месье Дюваль требует списать счёт на вашу компанию. Он говорит, что вы специально блокируете карту после развода, чтобы унизить его.

— А Хлоя? — спросила я.

Жюльен отвёл взгляд.

— Она в комнате для примерки украшений. Плачет и требует, чтобы ей принесли другой комплект.

Мы вошли в зал. Музыка оборвалась на середине песни. На столе стояли пустые раковины от устриц, бокалы с золотой пылью и открытый футляр из тёмного дерева.

Макс повернулся ко мне.

— Ты приехала оплатить собственный позор?

— Я приехала забрать то, что ты пытался украсть.

— Осторожнее со словами.

— Осторожнее с моей картой.

Управляющий клуба, высокий мужчина с узким лицом, положил перед нами папку.

— Мадам Мерсье, мы обязаны разобраться до того, как выставим счёт лично вам.

Я открыла первую страницу и увидела копию соглашения, которое якобы давало Максу право распоряжаться средствами компании.

Подпись действительно напоминала мою.

Но буква «М» была слишком длинной. Я всегда начинала её с короткой вертикальной черты, а здесь она уходила вниз, словно крюк.

— Это подделка, — сказала я.

Макс рассмеялся.

— Ты подписывала подобные бумаги десятки раз.

— Не эту.

— Тогда объясни, почему на ней печать твоей фирмы.

Я посмотрела на отца. Он не сводил глаз с нижнего края документа.

— Потому что кто-то имел доступ к архиву, — сказал он.

В этот момент из комнаты для примерки вылетела Хлоя. В руках она держала сапфировое колье, а за ней шёл охранник.

— Макс, они забрали серьги! — крикнула она. — Ты сказал, что всё оплачено!

— Успокойся.

— Ты обещал, что сегодня я получу полный комплект!

Он схватил её за локоть.

— Замолчи.

Хлоя замолчала, но лицо её изменилось. В нём больше не было прежней уверенности.

Жюльен тихо коснулся моего рукава.

— Мадам, можно сказать вам кое-что без остальных?

Мы отошли к стойке, где на мраморе лежала маленькая медная бирка с номером заказа.

— Вчера вечером месье Дюваль приходил сюда один, — прошептал Жюльен. — Он просил подготовить не украшения. Он спрашивал, кто отвечает за старые счета вашей компании.

— Что ещё?

— Он назвал имя женщины. Елены Валье.

Я почувствовала, как в груди стало тесно.

Елена Валье была финансовым директором моей фирмы. Она уволилась две недели назад, сказав, что больше не хочет работать в атмосфере постоянных ссор.

Отец услышал имя и медленно повернул голову.

— Жюльен, вы уверены?

— Уверен. И ещё он сказал одну странную вещь.

— Какую?

Официант посмотрел на Макса, потом на папку с поддельной подписью.

— Он сказал, что после сегодняшнего вечера ваша дочь сама будет просить банк вернуть ему доступ. Потому что иначе её компания исчезнет до утра…

ЧАСТЬ 3

Жюльен не успел договорить, потому что управляющий резко захлопнул дверь зала.

— Все остаются здесь, — сказал он. — Пока мы не выясним, кто предоставил этот документ.

Макс дёрнулся к выходу.

— Вы не имеете права меня удерживать.

— Я не удерживаю вас, — ответил управляющий. — Я удерживаю папку с документами, которую вы пытались забрать.

Отец забрал соглашение со стола и перевернул последнюю страницу. Внизу, под поддельной подписью, стоял номер внутреннего распоряжения компании.

Я знала этот номер.

Он относился к резервному счёту, о котором не знал даже Макс. Точнее, не должен был знать.

— Елена, — произнесла я.

В этот момент дверь открылась, и в зал вошла женщина в тёмном пальто. Елена Валье держала в руках плоскую папку, перехваченную красной резинкой.

Макс отступил.

— Ты не должна была сюда приходить.

— Я слишком долго делала то, что ты говорил, — ответила Елена. — Сегодня решила впервые сделать то, что правильно.

У меня пересохло во рту.

— Объясни.

Елена положила папку на стол.

— За три месяца до развода Макс попросил меня подготовить фиктивное распоряжение на использование корпоративных средств. Он сказал, что ты согласна вложить деньги в закрытый инвестиционный клуб.

— Я никогда не давала такого согласия.

— Я знаю.

— Тогда почему ты поставила печать?

Елена опустила глаза.

— Потому что он показал мне письмо якобы от тебя. И потому что у него был доступ к твоему кабинету.

Макс резко ударил ладонью по столу.

— Хватит лгать! Ты сама предложила эту схему.

В зале стало так тихо, что я услышала, как лёд стукнул о стенку бокала.

Елена достала из папки оригинал внутреннего распоряжения.

— Вот моя настоящая подпись, поставленная при увольнении. А вот копия документа, который Макс передал клубу.

Она разложила бумаги рядом.

Подделка была почти идеальной. Почти.

В правом нижнем углу стояла дата: за четыре дня до того, как я впервые встретилась с адвокатом по разводу.

— Но ты сказала, что подготовила его три месяца назад, — прошептала я.

— Потому что он заставил меня так говорить по телефону, когда ты позвонила в компанию. Он сказал, что если я не помогу, мой брат потеряет работу в его фирме.

Макс побледнел.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Понимаю, — сказала Елена. — Ты собирался провести через корпоративную карту почти миллион евро, а потом объявить, что это была согласованная выплата за мои долги перед тобой.

Отец медленно выдохнул.

— Вот почему ты так торопился с разводом.

Макс повернулся ко мне.

— Эмма, это не так. Я просто хотел получить то, что мне причитается.

— Полмиллиона по соглашению ты уже получил.

— Я заслуживал больше.

— Поэтому решил украсть остальное?

Елена открыла ещё одну страницу.

— Деньги должны были уйти не продавцу украшений. «Мазарин» должен был провести платёж через благотворительный аукцион. После этого средства растворились бы в трёх компаниях, зарегистрированных на подставных лиц.

Управляющий снял очки.

— Мне сказали, что это корпоративное пожертвование и репутационная сделка.

Жюльен тихо добавил:

— А месье Дюваль сказал, что если карта сработает, вы станете соучастницей.

Я посмотрела на Макса.

— Ты хотел, чтобы после развода все думали, будто я сама вывела деньги.

Он не ответил.

И тогда его выдала Хлоя.

— Ты говорил, что она подпишет всё, когда увидит счёт, — прошептала она. — Ты говорил, что у тебя есть способ заставить её заплатить.

Макс резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты обещал мне, что деньги будут сегодня.

— Хлоя…

— Ты сказал, что компания уже почти твоя!

Елена сжала пальцы на папке.

Отец забрал у меня телефон, взглянул на экран и нахмурился.

— Эмма, банк только что подтвердил блокировку всех операций по твоей компании. Но есть ещё одно уведомление.

— Что там?

Он поднял глаза.

— Кто-то отправил в банк заявление о твоей недееспособности и просит назначить временного управляющего. Заявление принято к рассмотрению на основании медицинского заключения, которого я никогда не видел.

Макс снова улыбнулся.

На этот раз его улыбка была усталой и злой.

— Ты думала, что смена кодов спасёт тебя? Это была только первая дверь.

Телефон отца зазвонил. Он ответил, несколько секунд слушал, а потом передал мне трубку.

— Эмма? — произнёс незнакомый женский голос. — Я из клиники Сен-Жозеф. В наших архивах появилась запись о вашем экстренном обследовании. Но вы к нам не приезжали. И кто-то только что пытается забрать оригинал вашей медицинской карты…