ЧАСТЬ 4 — Я прижала конгрессвумен к стене одним вопросом, но её ответ заставил даже охранника отступить

 

ЧАСТЬ 4

Телефон продолжал вибрировать в руке Питера.

На экране было имя Томаса Рида — председателя комитета, который утром должен был поддержать кандидатуру Виллоу на пост министра юстиции.

Виллоу смотрела на имя так, будто оно было написано на лезвии.

— Он знал? — спросила я.

Питер усмехнулся.

— Он всё знал.

Мара попыталась подняться, но ноги не выдержали. Гаррет подставил ей плечо.

— Не слушайте его, — сказала она. — Он пытается купить себе время.

— Нет, — ответил Питер. — Я пытаюсь объяснить, что никто здесь не невиновен.

Он нажал кнопку ответа и включил громкую связь.

— Где ты? — раздался голос Томаса.

— В архиве. Алексис нашла Мару.

На другом конце повисла пауза.

— Тогда уничтожь папку и приезжай один.

Виллоу резко подняла голову.

— Томас, это я.

Связь оборвалась.

В коридоре стало тесно от шагов. Журналисты уже поднялись на этаж, привлечённые утечкой о смерти Дрю. За матовым стеклом мелькали тени, вспыхивали камеры телефонов.

Питер посмотрел на меня.

— Видишь? Через десять минут они будут требовать её отставки. Через час от неё отвернутся все.

— Ты говоришь так, будто это хуже убийства.

— Для неё — хуже.

Виллоу подошла к металлическому шкафу и вытащила из него пистолет. Я напряглась, но она положила оружие на пол.

— Я стреляла в Дрю, — сказала она громко. — И готова отвечать за этот выстрел.

Мара сжала её рукав.

— Ты защищалась.

— Это решат не мои слова.

Она повернулась к Питеру.

— Но я не позволю тебе спрятать за моей ошибкой то, что ты сделал после.

Питер бросился к папке. Гаррет удержал его, но тот успел вырвать несколько страниц и сунуть их в рот. Бумага размокла на его языке, он закашлялся и выплюнул белые клочья.

Я собрала оставшиеся листы.

— Ты уничтожил не доказательства, Питер. Ты уничтожил собственную подпись.

— Там были только копии!

— А вот это — нет.

Мара достала из кармана маленький пластиковый футляр. Внутри лежала карта памяти от медицинского терминала.

— Я не смогла забрать журнал, — сказала она. — Но перед тем как Питер отключил систему, я сохранила сведения о всех назначениях. Время, дозы, имя того, кто отменил лечение.

Питер смотрел на футляр, и его лицо стало пустым.

— Ты сказала, что не умеешь пользоваться терминалом.

— Я сказала это тебе, чтобы ты перестал за мной следить.

Это был поворот, которого я не ожидала. Мара не просто выжила в запертой комнате. Она всё это время оставляла себе путь наружу.

Я вышла в коридор с папкой в руках.

Журналисты окружили меня мгновенно.

— Госпожа Кэссиди, правда ли, что Виллоу застрелила Дрю?

— Кто подписал приказ о прекращении лечения?

— Где находится Томас Рид?

Я подняла ладонь.

— Я отвечу на всё. Но сначала вы услышите слова человека, который был рядом с Дрю после выстрела.

Мара вышла следом, опираясь на Гаррета. Её лицо было бледным, но голос не дрожал.

— Дрю был жив, — сказала она. — Питер Вейл оставил его без помощи, чтобы получить доступ к деньгам и свалить смерть на Виллоу.

В толпе поднялся гул.

Питер попытался пробиться к лифту, но журналисты отступили не перед ним, а перед Виллоу. Она стояла неподвижно, пока камеры фиксировали каждую складку на её лице.

— Алексис, — тихо сказала она, — если я признаю выстрел, меня снимут с должности.

— Возможно.

— А если промолчу о Томасе, он уничтожит всё.

— Тогда говори.

Она взяла у меня папку.

— Я подписала тот документ, — сказала Виллоу перед камерами. — Но меня обманули. И я стреляла в Дрю, когда он поднял оружие. Я должна была вызвать помощь и остаться на месте. Я испугалась. Это моя вина.

Питер рассмеялся.

— Вот видите! Она сама всё признала!

Виллоу посмотрела на него.

— Да. Но ты хотел, чтобы я признала только половину.

Из толпы вышел Томас Рид. На нём был безупречный тёмный костюм, а в руке — тонкий портфель.

— Всё это недоразумение, — начал он. — Питер действовал без моего ведома.

Я достала из папки последний лист.

— Тогда объясни свою подпись.

Томас остановился.

На листе стояло его имя под распоряжением о переводе денег со счёта Дрю. Рядом была дата — за день до нападения.

— Это подделка, — сказал он.

— Нет, — ответила Мара. — Оригинал хранится в клинике. На нём остался отпечаток вашего большого пальца. Вы подписывали документ при мне.

Томас повернулся к Питеру.

— Ты обещал, что ничего не останется.

Питер уставился на него.

— Ты сказал, что Виллоу возьмёт вину на себя.

В коридоре вспыхнули десятки экранов. Их разговор услышали все.

Виллоу закрыла глаза, потом сняла с пальто брошь красной птицы. Треснувшее крыло отломилось и упало на мрамор.

— Я носила её, потому что думала: власть должна уметь лететь выше страха, — сказала она. — Оказывается, иногда сначала нужно признать, что крыло сломано.

Она положила брошь рядом с пистолетом.

— Я ухожу с должности до окончания расследования. Но не подпишу ни одного документа, который поможет Томасу или Питеру спрятаться.

— Ты понимаешь, что потеряешь всё? — спросила я.

— Нет, — ответила Виллоу. — Я потеряю место. Это не одно и то же.

Питер стоял у стены, зажатый между Гарретом и камерами. Он смотрел не на Виллоу, а на рассыпавшиеся страницы. Он хотел деньги, влияние и право решать, чья правда появится утром. В итоге у него остались только размокшие клочки бумаги на ладони.

Томас пытался уйти через боковой коридор, но Мара окликнула его.

— Господин Рид.

Он остановился.

— Дрю перед смертью сказал ещё одну вещь.

Томас медленно обернулся.

— Он просил передать: «Пусть Алексис не защищает меня. Пусть она защитит тех, кого я использовал».

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Дрю был виноват. Он шантажировал людей, скрывал деньги и считал чужой страх своей собственностью. Но в последние минуты он всё же понял, что натворил.

Через час мы сидели в маленькой комнате при клинике. Мара получила помощь, Гаррет дал показания, а Виллоу подписала заявление о добровольном сложении полномочий. Я не обещала ей, что смогу спасти карьеру. Она не просила.

— Почему ты тогда молчала? — спросила я.

Виллоу посмотрела на ладонь, где осталась тонкая царапина от металлической застёжки папки.

— Потому что думала, что если расскажу правду о выстреле, все решат, будто я такая же, как Дрю.

— Ты боялась не наказания.

— Я боялась, что люди увидят меня настоящую.

Я положила перед ней треснувшую брошь.

— Люди уже увидели.

Она взяла её, но не стала прикалывать обратно.

— Алексис, ты всё равно будешь защищать меня?

Я посмотрела на папку, где рядом лежали её признание, запись медицинского журнала и подпись Томаса.

— Я буду защищать то, что произошло на самом деле. А тебя — только там, где правда на твоей стороне.

Виллоу кивнула.

За стеной Мара спорила с медсестрой, требуя вернуть ей свою грязную форму, потому что в кармане осталась ручка, которой она записывала время каждой процедуры. Гаррет впервые за ночь позволил себе сесть. В коридоре журналисты продолжали задавать вопросы, но теперь ответы не зависели от одной женщины и одного пистолета.

Я вышла к ним с последним документом.

На нём была дата, имя Дрю и подпись человека, который приказал оставить его без помощи.

А рядом, на мраморном полу, лежало красное эмалевое крыло.