ЧАСТЬ 4 — Муж бросил мне бумаги о разводе у колыбели дочери, а на его свадьбе одна строчка заставила жениха побледнеть

ЧАСТЬ 4

— Кто это? — спросила я.

В зале было так тихо, что я слышала, как Лили посапывает у меня на плече.

Управляющий трастом понизил голос:

— Ваш отец.

Я едва не выронила телефон.

Мой отец умер семь лет назад. Я сама стояла у его могилы, держала маму под локоть и слушала, как нотариус зачитывает завещание. После этого все решили, что семейные активы окончательно перешли под управление траста.

— Это невозможно, — сказала я.

— В договоре стоит его подпись. И дата — две недели назад.

Грант услышал каждое слово.

— Твой отец умер, Эмма.

— Именно поэтому я и хочу увидеть документ.

Дэниел забрал у меня телефон и включил громкую связь.

— Пришлите копию немедленно, — сказал он. — И остановите все операции по счетам.

— Уже остановил. Но есть ещё кое-что. Подпись выглядит подлинной. Мы проверили её по архивным образцам.

Вивьен резко села на стул.

Её серьги качнулись и ударились о шею.

— Это не имеет отношения к свадьбе, — выдохнула она.

Дэниел медленно повернулся к ней.

— Имеет. Потому что в доверенности указано, что Грант получил право продавать имущество только от человека, который не мог её подписать.

Грант смотрел на мать.

— Ты сказала, что всё оформлено законно.

— Я сказала, что ты получишь компанию.

— Ты подделала подпись?

Вивьен сжала губы.

— Я защищала семью.

— Нет, — сказала я. — Ты защищала власть.

Из заднего ряда выступил седой мужчина. Я узнала его не сразу. Это был Артур Белл, старый поверенный моего отца. Когда-то он приходил к нам на ужин и всегда отказывался от десерта, потому что носил в кармане маленькую жестяную коробку с мятными леденцами.

Он поставил коробку на стол.

— Ваш отец не умер семь лет назад, Эмма, — сказал он.

У меня перехватило дыхание.

Мама закрыла рот ладонью.

— Что вы говорите? — спросила я.

— Он умер три года назад. До этого жил в клинике восстановления после инсульта. Ваш отец просил не сообщать вам, пока не поймёт, кто из близких действительно желает ему добра.

Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.

— Почему мне сказали, что он умер?

Артур посмотрел на Вивьен.

— Потому что она привезла поддельное свидетельство и убедила нескольких людей, что вы не переживёте ещё одну потерю. Ваша мать была в тяжёлом состоянии. А Грант уже управлял частью компаний.

Мама тихо заплакала.

— Я верила ей, — сказала она. — Она принесла мне бумаги. Сказала, что отец не хотел, чтобы ты видела его таким.

Я обняла Лили крепче. Внутри меня смешались ярость, облегчение и горе, которому нельзя было подобрать дату.

— Где он сейчас? — спросила я.

— В клинике. Но он попросил приехать не одну.

Грант резко подошёл к Артуру.

— Вы не имеете права вмешиваться.

— Имею, — ответил старик. — Я исполняю последнюю волю вашего тестя.

Он достал из папки сложенный лист.

— Ваш отец оставил компанию не Гранту и не будущему ребёнку. Он передал контроль Эмме при одном условии: она должна сама решить, что делать с человеком, который использовал её имя, деньги и семью.

Грант побледнел.

— Это невозможно. Я создал эту компанию.

— Вы подписывали бумаги, — сказал Дэниел. — Но капитал, лицензии и первые контракты пришли из траста. Даже квартира, которой вы так великодушно распоряжались, не принадлежала вам.

Селеста отступила от него.

— Ты сказал, что всё твоё.

— Я думал, что будет моим, — ответил Грант.

Его голос впервые не звучал самоуверенно. Но жалости я не почувствовала. Не потому, что не умела прощать. Просто передо мной стоял человек, который увидел последствия только тогда, когда они коснулись его кошелька.

— Что будет с ребёнком? — спросила Селеста.

В её голосе исчезла прежняя дерзость. Осталась усталость.

Я посмотрела на неё.

— Он ни в чём не виноват. Дэниел поможет оформить документы так, чтобы ребёнок имел защиту и медицинское обеспечение. Но он не станет наследником компании только потому, что вы с Вивьен придумали красивую историю.

Селеста закрыла глаза.

— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко.

— Ты могла сказать правду в больнице, — ответила я.

— А ты бы поверила?

Я вспомнила, как она стояла у моей кровати, положив ладонь на живот. Вспомнила её улыбку. Вспомнила Гранта, который назвал Лили обузой.

— Я бы хотя бы знала, с кем имею дело.

Грант сделал шаг ко мне.

— Эмма, мы можем договориться.

— О чём?

— О компании. О разводе. О Лили.

— Ты отказался от неё в день рождения.

Он посмотрел на дочь. Лили открыла глаза и уцепилась за мой воротник.

Грант протянул руку, но остановился, не коснувшись ребёнка.

— Я был неправ.

— Этого мало.

— Что ты хочешь?

Я достала из папки последнюю страницу — ту самую, которую он не заметил в больнице. Под ней стояла моя подпись только о получении документов, а не согласие с их содержанием.

— Я хочу, чтобы ты перестал называть украденное своим.

Дэниел передал Гранту уведомление о прекращении его полномочий в компаниях и требования о возврате средств, переведённых Селесте и Вивьен.

Грант пробежал глазами первую страницу.

— Ты уничтожаешь всё.

— Нет. Я убираю тебя оттуда, где ты уже всё уничтожил.

Вивьен поднялась.

— Я твоя свекровь.

— Вы были матерью моего мужа. Но в тот день, когда вы назвали мою дочь бесполезной, вы сами отказались от семьи.

Артур Белл положил передо мной жестяную коробку с мятными леденцами.

— Ваш отец попросил передать её вам. Он сказал, что вы поймёте.

Я открыла крышку. Внутри лежала маленькая бумажка, сложенная вчетверо.

«Не отдавай им то, что они называют наследством. Ты сама была его началом».

Я перечитала записку дважды.

Потом посмотрела на Лили.

Свадьба закончилась не криком и не дракой. Просто гости начали уходить, снимая праздничные бутоньерки у самого выхода. Селеста поехала в клинику к сыну. Вивьен осталась ждать разговоров о поддельных документах и переводах. Грант подписал бумаги, потому что без компании у него не осталось ни денег, ни власти, ни людей, готовых прикрывать его.

Через несколько дней я приехала к отцу.

Он был слабым, говорил медленно, но узнал меня сразу. Когда я положила Лили ему на грудь, его пальцы задрожали.

— Это она? — спросил он.

— Твоя внучка.

Он прикоснулся к её щеке и улыбнулся.

— А Грант?

— Больше не управляет нашей компанией.

— Хорошо.

— Я не знаю, что делать с его долей.

Отец посмотрел на меня очень внимательно.

— Ты всё ещё считаешь, что должна кому-то что-то оставить?

Я не ответила.

Он сжал мою ладонь.

— Оставь ему только то, что он действительно заработал.

Я поняла, что это будет не месть. Месть оставила бы Гранта в центре моей жизни. Я передала его долю в фонд помощи детям, родившимся после тяжёлых родов, а Лили дала второе имя отца — не как награду ему, а как возвращение человеку того, кого у него пытались украсть.

Вечером Дэниел принёс мне новую папку. На обложке было написано: «Проект Лили».

— Что это? — спросила я.

— Первый контракт компании после смены управления. Клиника, которая помогла ей родиться, хочет построить отделение для семей, не способных оплатить лечение.

Я провела пальцем по названию.

— Оформим его на имя Лили.

— Уверена?

— Да. Пусть Грант хотя бы однажды увидит, что наследие не обязано быть мальчиком.

Дэниел усмехнулся.

— Это прозвучит в отчёте.

— Не в отчёте. В её жизни.

Я положила рядом жестяную коробку отца и свидетельство о рождении дочери. На бумаге имя Лили занимало всего одну строку, но под ним начиналось то, чего Грант не смог купить, Вивьен не смогла отнять, а Селеста не смогла подделать.

Лили проснулась и потянулась к коробке. Крышка открылась, мятный леденец выскользнул на стол и остановился рядом с её ладонью.

Я улыбнулась и сказала:

— Смотри, малышка. Это твоё первое дело.