ЧАСТЬ 4 — Я услышала детский шёпот о папиной змее, а через десять минут лицо прибывшего полицейского стало совершенно белым

ЧАСТЬ 4

…Мария успела закрыть дверь в спальню и прижать к ней тяжёлый комод. Дэниел спустился к входу, а я, оставаясь на линии, слышала, как Эмили дышит рядом с телефоном.

— Клэр, он придёт за мной?

— Ты не останешься одна. Слышишь? Мария рядом.

— Но папа говорил, что Виктор умеет заставлять людей исчезать.

Я посмотрела на часы над пультом. 21:39. До шести утра было далеко, но для Эмили опасность уже стояла у дома.

Снаружи хрустнул гравий.

Дэниел прошептал:

— Машина без фар. Все держатся тихо.

Томас сидел на полу у лестницы, руки скованы пластиковыми стяжками. Он смотрел на телефон, который Мария положила на стол.

— Если он вошёл, Эмили погибнет, — сказал он.

— Вы собирались отдать ему дочь, — ответил Дэниел.

— Я собирался вывести её через терминал и спрятать у моей сестры в Айове.

— Почему тогда вы не попросили помощи?

Томас провёл языком по пересохшим губам.

— Потому что Виктор показал мне фотографии вашей дочери, Дэниел. Он знал школу, автобус, даже имя учительницы.

Дэниел застыл.

Я услышала, как он тяжело выдохнул.

— Вы врёте, чтобы спастись.

— Проверьте мой бумажник. Внутри фотография. Я не успел её уничтожить.

Мария достала из его кармана сложенный снимок. На обороте от руки были записаны имя Дэниела, название школы и номер автобусного маршрута.

— Он говорил правду, — сказала она.

Дэниел взял фотографию двумя пальцами. На несколько секунд его лицо стало каменным.

— Кто ещё знал об этом?

— Только Виктор и его бухгалтер, — ответил Томас. — Я хотел забрать документы из мастерской. Но Эмили позвонила раньше.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля.

Потом раздался мужской голос:

— Томас! Открой. Мы заберём девочку и уйдём.

Эмили задрожала. Мария прижала ладонь к её плечу.

— Он знает, что она наверху, — прошептала девочка.

Я попросила Марии поднести телефон ближе.

— Эмили, ты видишь красный шкаф в мастерской?

— Да.

— За ним есть что-нибудь, чего ты раньше не замечала?

Девочка посмотрела на Марию, потом на дверь.

— Там решётка вентиляции. Папа всегда говорил не трогать её.

Томас поднял голову.

— За решёткой запасной телефон Виктора. Он оставил его, когда приезжал.

Мария сняла решётку отвёрткой из ящика. За ней действительно лежал телефон, карта памяти и маленький металлический ключ. На карте были отсканированные документы: счета фонда, списки перевозок, фотографии складских помещений и переписка Виктора с людьми, чьи имена повторялись в папке.

Главное было не в этом.

На первой странице стояла подпись Томаса под договором, согласно которому он получал деньги за каждую доставку ребёнка.

Мария посмотрела на него.

— Вы не только боялись. Вы участвовали.

Томас закрыл лицо ладонями.

— Да.

Эмили отступила от него к стене.

— Ты сказал, что спасал меня.

— Я сначала спас тебя, — прошептал он. — Потом понял, что деньги нужны мне больше, чем смелость.

Эти слова разрушили последнюю ложь. Я почувствовала боль даже через телефонную линию. Эмили не кричала. Она просто перестала смотреть на отца.

Внизу Виктор снова постучал.

— Томас, у тебя две минуты.

Дэниел включил рацию и коротко передал координаты. Но затем Томас поднялся.

— Я открою ему.

— Нет, — сказала Мария.

— Он не войдёт, если увидит меня. Он решит, что всё под контролем.

— А вы хотите стать героем после того, что сделали?

— Нет. Я хочу хотя бы один раз не спрятаться за ребёнком.

Он подошёл к лестнице и остановился.

— Эмили, я не прошу прощения. Ты не обязана меня прощать. Но если я сейчас промолчу, Виктор заберёт ещё кого-нибудь.

Девочка крепко сжала плюшевого кролика.

— Тогда говори громко.

Томас открыл дверь.

Виктор Миллер вошёл в прихожую в дорогом пальто, с зонтом и спокойной улыбкой. Рядом стоял его бухгалтер Артур, державший в руке папку. Виктор оглядел полицейских и усмехнулся.

— Вы совершаете большую ошибку. Томас опасен, а я приехал забрать племянницу.

— Эмили не хочет идти с вами, — сказала Мария.

— Дети не знают, чего хотят.

Томас шагнул вперёд.

— Зато я знаю, чего хотел ты.

Виктор перестал улыбаться.

— Осторожнее.

— Я подписывал бумаги. Получал деньги. Возил детей на терминал. Но сегодня всё закончилось.

Артур побледнел.

— Виктор, мы должны уйти.

— Замолчи.

Дэниел поднял найденный лист.

— Здесь ваша подпись и банковские переводы.

— Подделка.

Мария включила найденный телефон. На экране открылась переписка, где Виктор требовал привезти Эмили к шести утра.

— Это тоже подделка? — спросила она.

Виктор бросился к телефону, но Дэниел перехватил его руку.

— Не трогайте доказательства.

— Вы понятия не имеете, кто за этим стоит! — закричал Виктор. — Если меня посадят, исчезнут не только дети. Исчезнут ваши семьи.

Дэниел шагнул ближе.

— Мою семью вы уже пытались напугать.

Виктор понял, что сказал лишнее. Артур отступил к стене и закрыл лицо ладонью.

— Я расскажу всё, — выдохнул он. — Только защитите мою дочь.

— У вас есть дочь? — спросила Мария.

Артур кивнул.

— Она среди тех, кого Виктор записал как «переведённых». Я думал, что она умерла. Сегодня узнал, что её держат в закрытом приюте за городом.

В комнате наступила тяжёлая пауза.

Именно Артур назвал адрес второго склада. Именно его показания позволили той ночью найти ещё двух детей до того, как их вывезли. Виктор пытался отрицать всё, но бумаги, переводы и ключи говорили громче него.

Томаса увезли отдельно. Перед этим он попросил увидеть Эмили.

Мария спросила девочку:

— Ты хочешь с ним говорить?

Эмили долго смотрела на кролика, потом ответила:

— На одну минуту.

Томас сел на нижнюю ступеньку, не приближаясь.

— Я боялся Виктора, — сказал он. — Но это не оправдывает то, что я делал тебе. Я должен был открыть рот раньше.

— Ты мог позвонить.

— Мог.

— Ты мог не запирать меня.

— Мог.

Эмили кивнула, будто складывала эти ответы в отдельную коробку.

— Я не буду говорить, что ты хороший.

— Я знаю.

— Но если другие дети найдутся, скажи им, что это не их вина.

Томас опустил голову.

— Скажу.

Эмили не обняла его. Она просто вернула ему потрёпанного кролика, а потом забрала обратно.

В 23:06 Мария сообщила мне, что дети найдены и Эмили будет передана под защиту службы опеки. Её мать действительно была жива: она много лет назад сбежала от Виктора, но Томас спрятал письма и убедил дочь, что мать бросила её. Женщина приехала утром, когда врачи разрешили Эмили говорить.

Я оставалась на линии до самого конца.

— Клэр, — спросила Эмили перед тем, как отключиться, — а если я снова испугаюсь?

Я посмотрела на мигающую кнопку вызова.

— Тогда позвонишь. И я отвечу.

Она помолчала.

— А кролик тоже может остаться со мной?

— Конечно.

Через несколько минут в пустой комнате осталась только его сломанная пищалка. Эмили нажала на неё, и вместо звука раздался тихий хрип.

Но она всё равно улыбнулась Марии и сказала:

— Он ещё умеет звать на помощь.