ЧАСТЬ 4 — Я опоздала на собственную свадьбу, а незнакомец показал мне жениха у алтаря — его лицо мгновенно побледнело

ЧАСТЬ 4

…Я не слышала голос матери почти три года.

После похорон отца мы поссорились из-за денег, документов и одной фразы, которую она сказала в коридоре больницы: «Твой отец никогда не считал тебя способной управлять чем-либо».

Я тогда поверила.

И именно поэтому позволила Дереку стать человеком, который решал за меня всё.

— Мама? — прошептала я.

На другом конце тяжело вздохнули.

— Да, девочка. Прости, что я молчала.

Я посмотрела на Ричарда. Он держал старую бухгалтерскую книгу обеими руками. Дерек стоял между охранниками, с разбитой губой и мокрыми от дождя волосами. Эмилия отвернулась от него, словно не могла больше выдерживать даже его дыхание рядом.

— Что вы должны мне сказать? — спросила я.

— Твой отец не оставлял винодельню тебе как наказание. Он оставил её, потому что знал: Дерек попробует забрать её через тебя.

В часовне стало так тихо, что я услышала капли воды, падавшие с моего подола на мрамор.

— Он знал о Дереке?

— Он узнал слишком поздно. Перед смертью он нанял бухгалтера Томаса и попросил меня не вмешиваться, пока ты сама не увидишь, кто рядом с тобой. Он думал, что правда, сказанная силой, только заставит тебя защищать Дерека.

Я закрыла глаза.

Отец знал.

Возможно, он видел то, чего не видела я: как Дерек каждый раз спрашивал не о моём самочувствии, а о стоимости земли; как раздражался, когда я отказывалась продавать виноградники; как бережно складывал мои банковские письма в отдельную папку.

— Почему вы позволили ему дойти до этого? — спросила я.

— Потому что он подделал не только твою доверенность. Он подделал письмо отца, в котором было сказано, что он передаёт компанию тебе лишь временно. Я поверила этому письму.

Ричард резко поднял голову.

— Миссис Хейз, кто сейчас рядом с вами?

— Я в архиве винодельни. Макс Бреннер запер меня здесь час назад. Он сказал, что ждёт сигнала от Дерека.

У Дерека дёрнулась щека.

— Макс, ты идиот, — прошипел он.

Мать продолжила:

— Но он не знает, что архив защищён старой системой пожарного запора. Я успела добраться до сейфа. Внутри лежит письмо твоего отца и настоящий договор.

Ричард выпрямился.

— Сколько до уничтожения архива?

— Семнадцать минут.

Я посмотрела на Дерека.

— Ты отправил Макса к моей матери?

— Я не знал, что она там будет.

— Но знал, что архив уничтожат.

Он отвернулся.

— Ты всё равно ничего не понимаешь. Если бы я не сделал этого, винодельня обанкротилась бы. Твой отец оставил долги, а Стерлинги собирались забрать землю за бесценок.

Ричард шагнул к нему.

— Не лги хотя бы сейчас. Мой отец действительно хотел купить соседние участки, но твой план был другим. Ты собирался перепродать землю Бреннеру, а потом получить процент через тайный счёт.

Томас открыл последнюю страницу бухгалтерской книги.

— Вот счёт, — сказал он. — Перевод на имя Дерека Вэнса. Три платежа. Первый в день смерти мистера Хейза. Второй — после помолвки. Третий должен был поступить сегодня после регистрации брака с мисс Стерлинг.

Эмилия подняла глаза.

— После нашего брака?

— Ты нужна была ему как печать на сделке, — сказал Ричард. — После регистрации он получил бы доступ к семейному фонду, а землю продал бы через Бреннера.

Дерек начал говорить быстро, почти захлёбываясь:

— Эмилия, послушай. Я не хотел причинить тебе вред. Лорен всё равно бы никогда не согласилась. Мне пришлось выбрать единственный путь.

— Единственный путь? — Эмилия усмехнулась сквозь слёзы. — Ты устроил ей задержку, чтобы она не приехала на собственную свадьбу. Ты отправил человека к её матери. Ты собирался жениться на мне и забрать деньги. Какой именно шаг ты считаешь вынужденным?

Он подошёл к ней, но охранник перекрыл дорогу.

— Эмилия, я люблю тебя.

— Ты любишь доступ к моей фамилии.

Эти слова сломали в нём что-то сильнее, чем любые угрозы.

Ричард повернулся ко мне.

— Нам нужно ехать к вашей матери.

— А он?

— Здесь останутся свидетели. И люди, которые уже вызвали тех, кто займётся подделками и нападением на архив. Но вы должны решить, что делать с документами.

Я посмотрела на папку, которую он привёз на вокзал.

— Почему вы искали меня до сегодняшнего дня?

Ричард помедлил.

— Потому что в ней было письмо вашего отца ко мне. Он просил не позволить моей семье купить вашу землю, если вы не захотите этого сами. Я собирался предложить вам честную сделку. Дерек узнал о письме и решил, что проще убрать вас с дороги.

Я вспомнила его сообщение: «Оставайся в здании вокзала». Не помощь. Приказ.

И ещё кое-что.

Я достала из кармана телефон и открыла нашу переписку. Несколько дней назад Дерек попросил меня прислать фотографию паспорта для оформления гостиничного номера. Я отправила снимок не ему, а на общий адрес организаторов свадьбы. Но в тот же вечер с моего счёта исчезла крупная сумма.

— Деньги ушли на счёт Бреннера, — сказала я.

Ричард кивнул.

— Мы уже нашли перевод.

Дерек резко повернулся.

— Ты не посмеешь уничтожить мою жизнь из-за одной ошибки.

Я посмотрела на человека, которого четыре года называла будущим мужем.

— Ты не ошибся, Дерек. Ты готовился.

Он подошёл ближе, и охранник снова задержал его.

— Лорен, я могу всё вернуть. Деньги, документы, что угодно. Только не отдавай книгу Стерлингу. Он тоже использует тебя.

В этой фразе была единственная правда, которую он произнёс за весь день.

Ричард действительно хотел землю. Его семья действительно могла получить выгоду от сделки. Но он привёз меня сюда, хотя мог просто забрать документы и оставить меня на вокзале.

Я повернулась к нему.

— Если я сохраню винодельню, вы всё равно будете её покупать?

— Только если вы сами предложите.

— А если не предложу?

— Тогда мой отец проиграет сделку, которую заключил много лет назад. Так будет честно.

Я впервые увидела в его лице не власть, а усталость человека, который понял, что его семья тоже стояла слишком близко к чужой беде.

Мы выехали к виноградникам на двух машинах. Дождь не прекращался. Дорога блестела под фарами, а в багажнике лежали книга, папка и свадебное платье, которое так и не увидело алтаря.

Когда мы подъехали к архивному зданию, внутри уже пахло горелой бумагой.

Ричард выбил боковую дверь плечом. Я услышала кашель матери и бросилась вперёд.

Она стояла возле железного сейфа, прижимая к груди конверт с гербом нашего отца. На полу лежал Макс Бреннер, связанный ремнём от занавеса. Томас, приехавший следом, держал в руках огнетушитель.

— Мама!

Она обняла меня так крепко, что больно впились её кольца.

— Я должна была поверить тебе раньше.

— А я должна была спросить тебя, почему ты ушла.

Мы не стали говорить о прощении. Для него было слишком рано.

Сначала мы открыли сейф.

Внутри лежали письмо отца, оригинал договора и маленькая красная записная книжка. На первой странице его рукой было написано: «Лорен, если ты читаешь это, значит, я ошибся только в одном — думал, что у меня будет больше времени».

Я читала письмо вслух.

Отец не обвинял меня и не требовал сохранить винодельню. Он писал, что земля должна остаться у того, кто сможет превратить её не в добычу, а в место, где люди получают работу и не боятся завтрашнего дня.

Внизу стояла его подпись.

И рядом — подпись Ричарда Стерлинга как свидетеля.

— Вы знали его обещание, — сказала я.

— Знал. Но не знал, что он оставил вам право отменить сделку. Теперь знаю.

Я закрыла письмо.

— Тогда я отменяю.

Ричард кивнул.

— Я помогу оформить всё так, чтобы ни Дерек, ни Бреннер больше не смогли приблизиться к земле.

— Не бесплатно.

— Разумеется, не бесплатно.

— И без права вмешиваться в управление.

— Согласен.

Это был не жест спасителя. Это был первый честный договор за весь день.

Винодельня осталась моей, но не потому, что Ричард подарил мне шанс. Я сохранила её, подписав договор с работниками и отказавшись от быстрой продажи. Дерек потерял деньги, которые должен был получить после свадьбы, а его поддельные документы и счета стали доказательствами против него. Эмилия расторгла помолвку и передала отцу все бумаги, которые Дерек оставил в отеле.

Макс Бреннер признался, что Дерек пообещал ему долю от перепродажи земли. Он вернул матери ключи от архива и согласился возместить ущерб. Это не исправило случившегося, но впервые за день кто-то сделал хоть что-то не ради выгоды.

Дерек потом прислал мне десятки сообщений. Я не читала их.

Не потому, что мне было легко.

А потому, что каждое слово от него пыталось снова превратить мою жизнь в комнату, где он один держит выключатель.

Моя свадьба не состоялась.

Но вечером, когда мы с матерью и Томасом сидели в архиве среди спасённых книг, я достала из чехла своё платье. На подоле остались пятна вокзальной воды, а на шёлковой ленте у талии — след от колеса чемодана.

Я не стала его выбрасывать.

Мы отнесли платье в старую дегустационную залу, где отец когда-то устраивал праздники для работников. Эмилия принесла туда свечи из отеля. Ричард привёз распечатанный новый договор. Мама поставила на стол тарелку с пирогом, который испекла ещё утром для гостей.

Никто не говорил о красивой церемонии.

Мы говорили о земле, о зарплатах, о ремонте крыши и о том, как вернуть людям деньги за отменённый праздник.

А потом Томас поднял бокал.

— За мисс Хейз, — сказал он. — За то, что она успела приехать к самому важному решению своей жизни.

Я посмотрела на белое платье, лежавшее на спинке стула. В кармане чехла всё ещё находился пластиковый ярлык с моим именем.

Рядом на столе лежало отцовское письмо.

Я провела пальцем по его подписи и тихо сказала:

— Папа, я всё-таки приехала.

За стеной старый виноградный пресс вдруг скрипнул, и из его деревянной чаши на чистый лист договора упала единственная тёмная капля вина.