Отчим привёз нас в больницу после «падения с лестницы», но, увидев врача, вдруг перестал улыбаться

В ту ночь отчим привёз нас в больницу, улыбаясь так спокойно, будто только что спас двух испуганных падчериц от несчастного случая.

Я лежала на каталке под резким светом приёмного отделения и пыталась не потерять сознание. Каждый вдох отдавался болью под рёбрами. Рядом, за тонкой занавеской, тихо стонала моя сестра Хлоя. Мы были близнецами, одинаковыми до последней родинки, но сейчас я узнала её по дыханию — прерывистому, слабому, почти детскому.

— Девочки упали с лестницы, — сказала мама врачу.

Бренда держала сумочку обеими руками. На её пальце блестело обручальное кольцо, а голос звучал ровно, почти буднично.

— Они поссорились, побежали наверх, потом всё произошло за секунды.

Я повернула голову. Эдрик стоял у стены, прислонившись плечом к автомату с водой. На его костяшках темнели свежие ссадины. Он заметил мой взгляд и улыбнулся.

Не широко. Не ярко.

Так улыбаются человеку, который уже проиграл и пока об этом не знает.

Я закрыла глаза, но передо мной снова возникла гостиная нашего дома. Было около одиннадцати вечера. Занавески были задёрнуты, телевизор гремел на полной громкости, а на ковре лежал серебристый зажим для волос Хлои в форме маленькой луны. Эдрик всегда снимал кольцо перед тем, как причинить нам боль. Говорил, что металл мешает.

— Встаньте рядом, — приказал он.

Хлоя дрожала.

— Эдрик, пожалуйста, мы ничего не сделали.

— Я не спрашивал, сделали вы что-то или нет.

Он посмотрел на меня.

— Фэй, ты опять молчишь?

Я чувствовала вкус крови и заставила себя поднять глаза.

— Я запоминаю.

На мгновение его лицо изменилось. Совсем чуть-чуть. Уголок рта дёрнулся, а пальцы сжались.

Он ненавидел моё молчание. Потому что не мог понять, чего именно я жду.

Три месяца назад я нашла старый телефон в коробке с рождественскими украшениями. Экран был разбит, но микрофон работал. Я спрятала телефон под расшатавшейся доской возле отопительной трубы. Каждую ночь он отправлял записи в защищённое хранилище, которое когда-то создал наш отец.

Я никому не сказала. Даже Хлое.

Если бы Эдрик узнал, он отнял бы телефон, а потом сделал бы так, чтобы мы пожалели о каждой сказанной правде.

В гостиной Хлоя шагнула ко мне, когда он замахнулся.

— Не трогай её!

Удар отбросил её к стене. Я бросилась вперёд, но пол качнулся. Последнее, что я увидела, — лицо Эдрика над собой и серебряную луну на ковре.

Потом наступила темнота.

Когда я очнулась в больнице, доктор Маркус Купер осматривал мои руки. Он долго смотрел на одинаковые кровоподтёки, затем отдёрнул занавеску и увидел Хлою.

На её запястьях были такие же следы.

— Обе упали с лестницы одинаково? — спросил он.

Эдрик скрестил руки.

— Подростки любят выдумывать. Просто обработайте их и отпустите.

— Я задал вопрос их матери.

Бренда опустила глаза.

— Они… наверное, держались за одни и те же перила.

Доктор ничего не ответил. Он вышел в коридор, запер дверь снаружи и тихо позвал охранника.

— Вызовите полицию. Немедленно.

Эдрик коротко рассмеялся.

— Вы понятия не имеете, кого обвиняете.

Из соседней кровати донёсся хриплый голос Хлои:

— Скоро узнаете.

Её веки дрогнули. Я увидела, как она открывает глаза, и впервые за много месяцев почувствовала не страх, а надежду.

В коридоре послышались быстрые шаги. Эдрик резко повернулся к двери. Снаружи кто-то сказал, что полиция уже приехала, а доктор положил ладонь на ручку и посмотрел прямо на меня.

— Фэй, у вас есть что-нибудь, что может подтвердить ваши слова?

Я собрала остаток сил и прошептала:

— Да. Но это находится не здесь.

Детектив, вошедшая следом за охранником, достала блокнот. Эдрик сделал шаг к моей кровати, а её рука мгновенно легла ему на грудь.

— Ещё шаг — и вы останетесь на полу.

Он замер.

Я посмотрела на Хлою. Она едва заметно кивнула.

Тогда я назвала пароль от старого хранилища, и детектив протянула руку к папке, которую принесла с собой сестра врача…

ЧАСТЬ 2

…Папка была тонкой, с загнутым уголком и пятном от больничного кофе на обложке. Детектив Елена Мартин открыла её прямо у моей кровати, пока два полицейских удерживали Эдрика возле двери.

— Что это? — спросила она.

— Результаты осмотра, — ответил доктор Купер. — И список всех обращений, которые мать девочек пыталась отменить за последние два года.

Бренда резко подняла голову.

— Я ничего не отменяла.

— Вы лично звонили в травмпункт трижды, — спокойно сказал доктор. — Каждый раз говорили, что дети передумали приезжать.

Мама побледнела, но тут же перешла на крик.

— Они постоянно падают! Хлоя однажды разбила колено на катке, а Фэй сама ударилась о дверцу шкафа!

— Тогда почему у них одинаковые следы на шее? — спросила Елена.

В комнате стало тихо. Даже пищание монитора показалось громким.

Эдрик дёрнулся.

— Это абсурд. Я требую позвонить моему адвокату.

— Позвоните, — ответила детектив. — Но сначала ваши руки будут сфотографированы.

— Вы знаете, кто я?

— Сейчас я знаю только то, что вы стоите рядом с двумя избитыми семнадцатилетними девушками и мешаете им говорить.

Он снова улыбнулся, но улыбка вышла кривой.

Я смотрела на его правую руку. На костяшке была тонкая трещина, а под ногтем застрял белый кусочек краски. В нашей гостиной стены были кремовыми. След на его пальце совпадал с местом, где Хлоя ударилась спиной.

Мне стало холодно, хотя одеяло доходило до подбородка.

Елена наклонилась ко мне.

— Фэй, вы сказали, что можете всё показать. Объясните.

— В нашем доме есть телефон. Он записывал звук.

Хлоя сжала простыню. На её запястье задрожала пластиковая больничная бирка.

— Фэй, ты уверена, что он отправлял записи?

— Я проверяла дважды.

— Кому? — спросила Елена.

Я назвала адрес хранилища и добавила:

— Его создал наш отец. Доступ был у нас обеих, но Эдрик об этом не знал.

Бренда вскочила.

— У них сотрясение! Они не понимают, что говорят.

— Сядьте, — резко произнесла Елена.

Мама подчинилась, но её пальцы вцепились в ремешок сумочки. Тот самый ремешок был испачкан тёмным пятном. Я вспомнила, как вечером она стояла у двери гостиной и смотрела, пока Эдрик заставлял нас встать рядом.

Она могла позвонить.

Она могла открыть дверь.

Она прибавила громкость телевизора.

Через десять минут на планшете детектива появилась первая запись. Сначала слышалось шипение отопительной трубы, потом голос Эдрика.

— Повернитесь к стене.

Хлоя тихо всхлипнула.

Эдрик бросился к планшету, но полицейский перехватил его за плечо.

— Не трогайте технику.

— Это подделка! — закричал он. — Их отец был психически нестабилен, девочки унаследовали его склонность к фантазиям!

Я закрыла глаза. Эти слова он повторял соседям, учителям и социальному работнику. Он строил вокруг нас клетку из чужих сомнений.

Но теперь в клетке оказался он.

Елена прослушала ещё несколько секунд. На записи раздался голос Хлои:

— Пожалуйста, остановись.

Затем мой голос:

— Я всё запомню.

Эдрик резко замолчал. Его лицо стало неподвижным.

Доктор Купер посмотрел на меня.

— Нужно перевести девушек в защищённую палату.

— И вызвать представителей службы защиты, — добавила Елена.

Бренда вскочила снова.

— Вы не заберёте моих дочерей!

Хлоя посмотрела на неё сквозь слёзы.

— Ты оставляла нас с ним.

Мама отшатнулась, будто сестра ударила её.

В этот момент у детектива зазвонил телефон. Она отошла к окну, выслушала собеседника и медленно повернулась к нам.

— Фэй, записи подтверждаются. Но есть ещё кое-что.

— Что?

Елена посмотрела на Эдрика, потом на Бренду.

— Завтра вам обеим исполняется восемнадцать, верно?

Я кивнула.

— Тогда это не только дело о насилии. За вами закреплены активы, о которых вы, возможно, ничего не знали. И сегодня утром кто-то попытался перевести их на имя Эдрика.

Хлоя побледнела.

— Наши деньги?

— Деньги вашего отца и доли в его компании, — ответила Елена. — Но перевод ещё не завершён. Для этого нужна подпись обеих сестёр.

Эдрик впервые посмотрел не на полицию, а на нас.

В его глазах больше не было уверенности. Там появился расчёт.

— Девочки, — произнёс он мягко, почти ласково, — вы не понимаете, что происходит. Если сейчас будете слушать чужих людей, потеряете всё.

— Мы уже потеряли детство, — сказала Хлоя.

Елена взяла планшет и включила следующую запись. Но прежде чем голос Эдрика прозвучал снова, дверь распахнулась, и вошёл мужчина с дорожной сумкой.

Он был бледен, промок до нитки и смотрел только на нас.

— Фэй? Хлоя?

Я узнала его не сразу. Потом увидела шрам у брови, который помнила с детства.

— Дядя Алан?

Он сделал шаг вперёд.

— Я приехал, как только получил сообщение. Но вам нужно знать: человек, который помог Эдрику оформить бумаги, только что прислал мне копию последнего документа.

Алан положил на стол запечатанный конверт.

— Если его открыть, назад дороги не будет…

ЧАСТЬ 3

…Елена сама вскрыла конверт. Бумага внутри была плотной, с тиснёной печатью нотариальной конторы. Алан стоял у окна, сжимая ремень дорожной сумки, а Эдрик смотрел на документ так, будто пытался силой мысли заставить его исчезнуть.

— Это доверенность, — сказала Елена после первого взгляда. — Подписанная вашей матерью.

Бренда закрыла лицо ладонями.

— Я не знала, что именно подписываю.

— Вы подписали передачу управления семейным фондом Эдрику, — продолжила детектив. — И указали, что дочери неспособны самостоятельно распоряжаться имуществом.

Хлоя с трудом приподнялась на локте.

— Но папа оставил фонд нам.

Алан кивнул.

— Дэвид создал его за восемь месяцев до смерти. Деньги от страховой выплаты и доли в его бухгалтерской фирме должны были перейти вам в день совершеннолетия. Завтра утром.

Эдрик усмехнулся.

— Ваш брат умер, оставив после себя хаос. Я спас этот дом, содержал девочек и управлял всем имуществом.

— Управляли? — переспросил Алан. — Вы тратили деньги фонда на свои строительные проекты.

Он достал из сумки папку и разложил на столе банковские выписки.

— За два года вы вывели почти триста тысяч. Оплачивали ремонт своего офиса, автомобиль и поездки. А теперь собирались завершить перевод остальных средств.

Бренда посмотрела на мужа.

— Ты говорил, что это временная мера.

— Замолчи.

— Ты говорил, что деньги нужны для дома.

— Я сказал, замолчи!

Его крик прозвучал так знакомо, что Хлоя вздрогнула. Елена включила планшет.

Запись началась с шелеста занавесок.

— Встаньте рядом, — произнёс Эдрик.

Это был его голос. Не похожий, не приблизительный, настоящий. В комнате никто не двигался.

— Фэй, ты опять молчишь?

Потом мой ответ:

— Я запоминаю.

На лице Эдрика дёрнулся мускул.

— Это вырвано из контекста.

Следующая запись включилась сама. Он говорил, что никто не поверит двум неблагодарным девочкам. Потом обсуждал с Брендой, как отправить нас в закрытую школу после получения доступа к фонду.

Мама тихо заплакала.

— Я не хотела этого.

— Но ты помогала, — сказала Хлоя. — Каждый раз прибавляла телевизор.

Бренда опустила голову.

— Я боялась его.

— Мы тоже боялись.

Последняя запись была сделана за день до нападения. Голос Эдрика звучал спокойно, почти весело.

— Завтра им восемнадцать. Если они подпишут бумаги, всё закончится. Если не подпишут… заставим.

Доктор Купер отвёл взгляд. Даже полицейский у двери стиснул челюсть.

Елена остановила запись.

— Эдрик Кейн, вы задержаны по подозрению в систематическом насилии, незаконном лишении свободы, мошенничестве и попытке присвоения имущества.

— Вы не можете меня задержать! — закричал он. — У меня связи!

— Сегодня они вам не помогут.

Полицейские надели на него наручники. Он сопротивлялся, пока один из них не прижал его к стене. Бренда сидела на стуле, прижимая сумочку к груди, и выглядела старше своих лет.

— Мама, — прошептала я.

Она подняла глаза.

— Мне очень жаль.

Я хотела поверить. Но внутри было слишком много ночей, запертых дверей и её молчания.

— Сожалеть недостаточно.

Она кивнула, будто впервые услышала правду.

Елена передала Алану документы.

— Я немедленно добьюсь запрета на любые операции с фондом. Девушки будут под защитой до совершеннолетия.

Алан взял меня за руку. Его ладонь была тёплой и шершавой.

— Я больше не исчезну.

— Почему ты не отвечал раньше?

Он побледнел.

— Бренда писала, что вы не хотите со мной говорить. Я был за границей и поверил. Это моя вина.

Эдрика вывели в коридор. Перед дверью он обернулся.

— Вы думаете, запись спасёт вас? — спросил он. — У меня есть копии документов, и я знаю, где спрятаны остальные бумаги вашего отца.

Дверь закрылась.

Через минуту телефон Алана зазвонил. Он выслушал собеседника и посмотрел на меня.

— Фэй, нотариус, который оформлял доверенность, найден без сознания в своём кабинете. А из сейфа исчез оригинал завещания Дэвида.

У меня пересохло во рту.

— Эдрик сделал это?

— Не знаю. Но если оригинал попадёт не в те руки, фонд могут заблокировать на годы.

Елена уже говорила по телефону, вызывая новую группу.

Хлоя крепче сжала мою руку.

За окном мигали огни полицейских машин. Мы наконец получили доказательство, но вместе с ним появилась новая опасность.

И человек, который исчез с оригиналом завещания, ещё не знал, что отец оставил нам не только деньги…