ЧАСТЬ 4 — Я тайно села с сыном на рейс мужа, но после его объявления мальчик перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

— Что вы сказали? — спросила я в телефон.

На том конце линии шумели люди, пищал аппарат и кто-то быстро перелистывал бумаги.

— В карте указано, что вы дали согласие на процедуру, — повторил мужчина. — Подпись стоит рядом с вашей фамилией. Но дата — три дня назад.

Я посмотрела на свои руки.

Три дня назад я была дома с Тоби. Мы собирали модель самолёта на ковре в гостиной, и он ругался, потому что у игрушки не хватало одного колеса.

Я никуда не ездила.

Ничего не подписывала.

— Майя сейчас в клинике? — спросила я.

— Нет. Именно поэтому мы и звоним. В системе появилась отметка, что она согласна на операцию, хотя сама пациентка ещё не прошла предварительное обследование.

— Кто внёс запись?

Мужчина замолчал на секунду.

— С вашего семейного кабинета. Логин принадлежит вам.

Я медленно опустила телефон.

Брэндон стоял в проходе, держась за верхнюю панель кресла. Пассажиры смотрели на нас, но уже не скрывали этого. Майя прижимала ладони к груди. Клэр достала из кармана второй телефон.

— Я знала, что он оформил документы, — сказала она. — Но не знала про медицинскую запись.

— Ты знал? — спросила я.

Брэндон провёл рукой по лицу.

— Я не хотел, чтобы Майю оперировали без гарантий.

— Поэтому подделал мою подпись?

— Я не подделывал согласие на операцию.

— Тогда кто?

Он посмотрел на Майю.

— Её отец.

В салоне снова прошёл гул.

Я взяла телефон Майи и перезвонила мужчине, который только что разговаривал с нами. Он ответил сразу.

— Это Эмма. Назовите себя.

— Дэниел Морроу. Я отец Майи.

— Где вы?

— В аэропорту Миннеаполиса. Я приехал забрать её.

— Вы внесли моё имя в её медицинскую карту?

— Нет. Это сделал Брэндон.

Брэндон резко повернулся к нему, хотя Дэниел не мог его видеть.

— Ты сам просил меня оформить всё!

— Я просил найти деньги, а не украсть чужую подпись. Ты сказал, что Эмма уже согласна.

Я закрыла глаза.

Теперь всё сложилось.

Брэндон не собирался признаться мне в полёте. Он собирался поставить меня перед свершившимся фактом. После посадки отвезти нас в клинику, представить Майю как дочь и показать документ, где я будто бы добровольно становилась её опекуншей. Он хотел, чтобы я не смогла отказаться перед больной девочкой.

А потом продать дом.

— Брэндон, — сказала я, — ты хотел, чтобы я пожалела Майю настолько, чтобы согласиться на всё.

— Я хотел, чтобы ты её полюбила.

— Любовь не начинается с поддельной подписи.

Майя шагнула между нами.

— Не обвиняйте его только из-за меня.

Я повернулась к ней.

— Я не обвиняю тебя.

— Он правда спас меня, когда я лежала в больнице. Он приходил каждый день. Он покупал мне книги, сидел рядом, когда я боялась уснуть. Я думала, что он просто боится рассказать вам.

— А ты знала про дом?

Майя кивнула.

— Я знала, что он его продал. Но он сказал, что вы согласны.

Брэндон опустил голову.

— Я не мог потерять ещё одного человека.

В его голосе не было театральной жалости. Только усталость, накопленная за годы, и страх, который он сам превратил в оружие.

Но мне всё равно было больно.

— Ты потерял Сару не потому, что рассказал правду, — сказала я. — Ты потерял её в аварии. А меня решил потерять заранее, чтобы самому выбрать момент.

Клэр сжала телефон.

— Эмма, есть ещё кое-что.

Она показала экран. Там была переписка Брэндона с Дэниелом. Последнее сообщение отправили утром:

«После объявления она не сможет отказаться. Если согласится на опекунство, банк одобрит кредит. Деньги уйдут до конца недели».

Я перечитала строку дважды.

— Кредит был не на операцию Майи.

Дэниел ответил по громкой связи:

— Нет. Брэндон хотел купить землю под лётную школу. Я должен был стать совладельцем. Майя была поводом заставить вас подписать бумаги.

Майя побелела.

— Папа?

— Я думал, он всё объяснил тебе, — сказал Дэниел. — Мне нужны были деньги, а ему — подпись Эммы. Я не знал, что он использует твою болезнь.

Брэндон рванулся к телефону.

— Замолчи!

Тоби отступил к окну.

— Папа, ты использовал Майю?

Этот вопрос оказался страшнее всего, что прозвучало до него.

Брэндон открыл рот, но ответ не пришёл. Он посмотрел на сына, потом на Майю, и в его лице что-то окончательно осело.

Капитан вернулся в кабину. Второй пилот попросил пассажиров оставаться на местах до посадки. Клэр принесла Майе воду. Я позвонила в банк и потребовала временно заблокировать операции по семейному счёту. Затем позвонила в клинику и сообщила, что никакого согласия не подписывала.

Брэндон не мешал.

Он только однажды сказал:

— Эмма, я не хотел причинить тебе вред.

— Но ты хотел, чтобы я отдала всё, не понимая, что отдаю.

— Я думал, что потом ты поймёшь.

— Потом ты собирался рассказать или надеялся, что будет поздно?

Он не ответил.

После посадки пассажиры выходили молча. Некоторые бросали на Брэндона короткие взгляды. Один пожилой мужчина остановился рядом с Майей и положил на её кресло бумажный воздушный змей из бортового журнала.

— Тебе не нужно отвечать за его поступки, — сказал он.

Майя кивнула, но заплакала только тогда, когда мужчина ушёл.

В здании аэропорта нас ждал Дэниел. Он оказался высоким, с рассечённой бровью и деревянным протезом вместо левой кисти. Я сразу поняла, почему Брэндон так долго мог выдавать себя за единственного спасителя Майи: Дэниел действительно выглядел человеком, от которого хотелось держаться подальше.

Но Майя бросилась к нему.

Он обнял её одной рукой.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— За то, что позволил ему стать твоим единственным взрослым.

Брэндон остановился в нескольких шагах.

— Майя, я люблю тебя.

— Я знаю, — ответила она. — Но ты любил меня так, будто мне нужно было платить за твою любовь.

Он вздрогнул.

Эти слова сказала не я.

Именно поэтому они попали точнее.

Клэр передала мне папку и отдельный лист.

— Это письмо Сары, — сказала она. — Я хранила его двенадцать лет. Брэндон должен был отдать его Майе в восемнадцать лет. Но после того, что случилось сегодня, я думаю, оно принадлежит ей сейчас.

Майя взяла лист, но не открыла.

— Почему вы не отдали его раньше?

— Потому что обещала твоей матери. А потом поняла, что обещание не должно помогать взрослому человеку прятаться.

Брэндон сел на металлическую скамью у стойки информации. Фуражка лежала рядом, козырёк был поцарапан. Его отстранили от полётов до выяснения обстоятельств, а авиакомпания заморозила все выплаты по кредиту, потому что документы на сделку были подписаны с использованием поддельного согласия.

Дом не продали.

Банк заблокировал перевод за сорок минут до оформления сделки.

Операцию Майе назначили после настоящего обследования, с разрешением её отца и самой Майи. Я не стала её опекуном. Не потому, что не хотела помогать, а потому, что она имела право получить помощь без того, чтобы становиться частью чужого брачного договора.

Я оплатила первое обследование из собственных денег. Клэр добавила сумму, которую копила на обучение. Дэниел продал машину и подписал разрешение на лечение.

Брэндон тоже должен был заплатить.

Не деньгами мне.

Он передал авиакомпании все документы, признал подделку подписи и отказался от должности, чтобы не иметь доступа к семейным страховым счетам. Это не вернуло доверие. Но хотя бы остановило то, что он пытался построить на лжи.

Через час Майя открыла письмо Сары.

Я не читала его. Дэниел стоял рядом, а Клэр смотрела на пол. Девушка долго водила пальцем по первой строчке, потом вдруг спросила:

— Эмма, можно я поживу у вас после операции?

Брэндон поднял голову.

Я тоже почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Только если это будет твоё решение, — сказала я. — Не его. Не моё. Твоё.

Майя посмотрела на отца.

Дэниел медленно кивнул.

— И если ты захочешь, я буду рядом, — добавил он.

Она долго молчала, потом прижала письмо к груди.

— Я хочу, чтобы рядом были оба. Но без секретов.

Брэндон закрыл лицо ладонью.

Тоби подошёл к нему, держа тот самый рисунок. Бумага была помята, уголок испачкан леденцом.

— Я больше не хочу, чтобы ты называл меня своим пассажиром, — сказал он.

Брэндон посмотрел на него.

— А кем мне тебя называть?

Тоби подумал и протянул рисунок Майе.

— Братом. Если она захочет.

Майя взяла рисунок. На крыле самолёта рядом с фигуркой пилота теперь не хватало места для ещё одного человека, поэтому Тоби перевернул лист и дорисовал её с воздушным змеем.

Внизу он написал неровными буквами: «НЕ ТАЙНА».

Майя провела пальцем по этим словам и впервые за весь день улыбнулась — осторожно, будто проверяла, не причинит ли улыбка боль.

А Брэндон остался сидеть под табло вылетов, рядом с фуражкой и папкой, которую сам принёс на борт.

На лицевой странице всё ещё была видна поддельная подпись.

Майя сложила письмо Сары в рисунок и тихо сказала:

— Теперь пусть каждый скажет сам, кто он для меня.