Я спрятала младенца в прачечной дома босса, но после одного вопроса его лицо внезапно стало непроницаемым

В тот день моя восьмимесячная дочь доползла до двери, которую на четырнадцатом этаже боялись даже открывать без разрешения. Я застыла посреди коридора с корзиной белья в руках и увидела, как Мия крепко вцепилась в чёрный галстук Алессандро Дуки.

Не просто коснулась. Она сжала шёлк крошечным кулачком и потянула его вниз, будто самый опасный человек в здании был обязан помочь ей встать.

Алессандро стоял в дверях своего кабинета. За его спиной светился экран видеосвязи с Цюрихом, на столе мигала красная лампочка отключённого телефона, а на мраморном полу лежала моя белая пелёнка с вышитой жёлтой луной.

Я остановилась так резко, что корзина ударилась о стену.

— Мия!

Дочь повернула голову, увидела меня и радостно хлопнула ладонями. Галстук Алессандро натянулся ещё сильнее.

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Елена.

Я не смогла сразу ответить. В горле пересохло, а пальцы так сильно сжали край корзины, что ногти впились в кожу.

— Простите, мистер Дука. Я сейчас же заберу её. Я… я не хотела нарушать ваши правила.

— Как она сюда попала?

— Я оставила её на коврике в прачечной. Там подушки по краям. Она раньше не ползала дальше двери. Я отошла всего на две минуты.

— Вы оставили младенца без присмотра?

В его голосе не было крика. От этого стало страшнее.

Я бросилась к Мие, но Алессандро вдруг поднял ладонь.

— Не спешите. Она может упасть.

Он осторожно присел на корточки, словно перед ним находилось не восьмимесячное дитя, а заряженное оружие. Мия отпустила галстук и потянулась к его часам.

Я едва не рассмеялась от нелепости происходящего. Но смех застрял внутри, потому что я знала: если он уволит меня сегодня, денег хватит на семнадцать дней. Потом не будет ни смеси, ни лекарства от кашля, ни места, где мы будем спать.

— Поднимите её, — сказал он.

— Что?

— Вы же за этим пришли.

Я взяла Мию на руки. От её волос пахло молоком и лавандовым порошком, которым я стирала простыни в пентхаусе. Дочь уткнулась мне в шею, а я почувствовала, как бешено бьётся её сердце.

Алессандро выпрямился.

— Сколько времени она здесь?

— Сегодня? Несколько минут.

— Я спросил не про сегодня.

В коридоре стало так тихо, что я услышала дождь за огромными окнами. Внизу Манхэттен шумел, как вода в металлических трубах.

— Елена.

Я закрыла глаза.

— Три месяца.

Он не изменился в лице.

— Повторите.

— Мия живёт здесь уже три месяца.

— В моей прачечной?

— Только пока я работаю. Я никому не мешала. Она спит в складной люльке за корзинами, а когда вы приезжаете, я запираю дверь и…

— Кто ещё знал?

Я назвала дворецкого Раймонда, Лючию с первого этажа и Розу из соседнего магазина, которая иногда разрешала мне подогреть бутылочку.

Алессандро слушал молча. Затем его взгляд опустился на маленькую серебряную заколку в форме полумесяца, приколотую к платью Мии.

— Где вы это взяли?

— Это осталось от её отца.

Его пальцы едва заметно сжались.

— У вашей дочери есть отец?

В этот момент из кабинета раздался резкий звонок. На экране оборвалась видеосвязь, а возле двери появилась тень человека, которого я никогда не видела на четырнадцатом этаже.

Алессандро повернул голову и тихо сказал:

— Елена, запирайте дверь изнутри. Сейчас же.

Я ещё не успела повернуть ключ, а незнакомец уже протянул руку к чёрной папке у стены…

ЧАСТЬ 2

…его пальцы почти коснулись папки, когда Алессандро перехватил его запястье.

Всё произошло без крика и резких движений. Только костяшки пальцев побелели, а на мраморе глухо звякнул мой металлический ключ от прачечной.

— Я не приглашал вас, Виктор, — сказал Алессандро.

Незнакомец улыбнулся. Улыбка была тонкой и сухой, как трещина на стекле.

— Синьор Дука, внизу сказали, что вы заняты. Я решил не ждать.

— Вы решили войти в мой дом без разрешения.

— Я пришёл за документами.

Мия тихо заскулила у меня на плече. Я прижала ладонь к её спине и почувствовала под пальцами маленькие складки платья.

Алессандро не отпустил Виктора.

— Выйдите.

— В папке сведения о вашем брате.

У меня перехватило дыхание.

Алессандро медленно посмотрел на чёрную папку, потом на меня. Его взгляд изменился. Впервые за всё время я увидела в нём не холод, а настороженность.

— Елена, откуда вы знаете Виктора?

— Никак не знаю.

— Он знает вас.

— Я видела его дважды. Оба раза он спрашивал, где я живу.

Виктор резко дёрнул рукой, но Алессандро сжал её сильнее.

— Вы следили за ней?

— Не драматизируйте. Девушка просто должна была передать одну вещь.

— Какую?

Виктор посмотрел на Мию.

И этого было достаточно.

Я отступила к стене, прикрыв дочь собой. Холод мрамора просочился сквозь тонкую подошву туфель.

— Алессандро, я должна вам всё объяснить.

— Сейчас.

— Не здесь.

— Именно здесь. Виктор уже знает достаточно.

Раймонд появился в коридоре через несколько секунд. В его руке был старый медный поднос, который он нёс из кухни, и от этого обычного предмета происходящее казалось ещё страшнее.

— Синьор Дука?

— Уведите этого человека вниз. Если он сопротивляется, вызовите полицию.

Виктор усмехнулся.

— Вы вызовете полицию из-за меня? Тогда объясните им, почему ваша служанка прячет ребёнка в прачечной и почему у ребёнка украшение семьи Марини.

Моё сердце остановилось.

Алессандро отпустил его.

— Раймонд, оставьте нас.

— Но, сэр…

— Сейчас.

Дверь закрылась. Мы остались втроём: я, Алессандро и Мия, которая уже тянулась к его пуговице на манжете.

— Что значит «семьи Марини»? — спросил он.

Я достала из кармана фартука сложенный листок. Бумага была мягкой на сгибах, потому что я носила её с собой почти год.

— Её отец оставил мне это перед смертью.

— Кто он?

Я молчала.

— Елена.

— Лука Дука.

Он словно перестал дышать.

Дождь ударил по окнам сильнее. Где-то внизу загудел автомобиль.

— Мой брат умер девять месяцев назад, — произнёс Алессандро.

— Я знаю.

— Его похоронили в закрытом гробу.

— Потому что тело нашли после взрыва на складе. Но Лука был жив за два дня до этого. Он приехал ко мне ночью и сказал, что его хотят убрать.

Я развернула листок. На нём были несколько строк, написанных торопливой рукой, и адрес клиники.

Алессандро прочитал первую строчку, потом вторую. Лицо его стало серым.

— Почему вы не пришли ко мне?

— Потому что Лука сказал, что нельзя доверять никому из вашей семьи.

— Даже мне?

— Особенно вам. Он сказал, что если с ним что-то случится, я должна исчезнуть вместе с ребёнком.

Мия вдруг протянула руку к фотографии на столе. На ней два брата стояли возле лодки: молодой Алессандро и Лука, улыбавшийся так, будто не знал, что у судьбы уже поднят нож.

— Эта девочка моя племянница? — тихо спросил он.

— Я не знаю, — ответила я. — Лука называл её своей дочерью, но официально ничего не оформил.

Алессандро поднял глаза.

— Тогда мы узнаем правду.

— Я не хочу, чтобы вы забрали Мию.

— Я не собираюсь её забирать.

Он подошёл к двери и достал телефон.

— Но теперь вы обе больше не останетесь в прачечной.

— Куда вы нас отправите?

Алессандро посмотрел на меня так, будто уже принял решение, от которого зависела не только наша жизнь.

— В место, где мои враги не смогут вас найти. Если только мы не опоздали.

Телефон в его руке зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и резко поднял взгляд.

— Что значит, машина уже уехала? Кто был внутри?

На лице Раймонда за дверью появилась паника.

А потом Алессандро услышал имя и впервые за всё утро выругался.

— Елена, ваша дочь исчезла бы через десять минут, если бы не доползла до моей двери…

ЧАСТЬ 3

…я не успела спросить, что он имел в виду, потому что Раймонд ворвался в кабинет с телефоном в руке.

— Синьор Дука, охрана нашла это у служебного лифта.

На его ладони лежала моя детская сумка. Розовая, с облупившейся нарисованной вишней на клапане.

Я почувствовала, как Мия вцепилась мне в волосы.

— Кто был у лифта? — спросил Алессандро.

— Камеры отключили на четыре минуты. Но один из охранников видел Виктора возле парковки.

— А машина?

— Уехала с заднего въезда. Внутри никого не было.

Алессандро резко повернулся ко мне.

— Они хотели отвлечь нас сумкой.

— Отвлечь от чего?

Он ничего не ответил. Вместо этого набрал номер и велел привезти независимого эксперта и врача в закрытую клинику.

Через два часа я сидела в маленькой комнате с бежевыми стенами, удерживая Мию на коленях. На столе стоял пластиковый стакан с остывшим чаем, а под потолком монотонно гудела лампа.

Алессандро стоял у окна.

— Я не соглашалась на это, — сказала я.

— Вы согласились, когда рассказали мне о Луке.

— Я согласилась на проверку родства, а не на вашу защиту.

— Это одно и то же, если за ребёнком охотятся.

— Вы даже не знаете, что Мия ваша семья.

— Знаю, что Лука не оставил бы после себя случайную тайну.

Дверь открылась. Вошла доктор София Беретти с папкой и лаборантом. Она положила на стол два небольших пробирочных набора.

Я прижала Мию к себе.

— Это будет больно?

— Нет, — мягко ответила доктор. — Только мазок с внутренней стороны щеки.

Алессандро посмотрел на меня.

— Вы можете отказаться.

Я вспомнила Луку. Его мокрые волосы, дрожащие пальцы и серебряную заколку-полумесяц, которую он вложил мне в ладонь.

«Если меня не станет, назови её Мией. И никому не отдавай, пока не убедишься, что рядом нет предателя».

— Делайте, — сказала я.

Сначала взяли образец у Мии. Потом Алессандро сам провёл ватной палочкой по внутренней стороне щеки и положил её в прозрачный пакет.

— Результат будет утром, — сказала доктор.

— Нет, — ответил он. — Сегодня.

Она посмотрела на его лицо и кивнула.

Мы ждали три часа. Я ходила по комнате, считая плитки на полу. Алессандро не садился. Только раз за разом проверял телефон, на котором появлялись сообщения от охраны.

В половине девятого доктор вернулась.

В руках у неё была папка с красной печатью лаборатории.

Я сразу поняла: если бы ответ был отрицательным, она не выглядела бы так серьёзно.

— Говорите, — произнёс Алессандро.

Доктор открыла папку.

— Вероятность того, что Лука Дука являлся биологическим отцом Мии Марини, составляет девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

У меня подкашились ноги.

Алессандро схватился за спинку стула.

— Она моя племянница?

— Да.

Он закрыл глаза. На его лице впервые появилась боль, которую он не успел спрятать.

Мия потянулась к нему. Алессандро медленно взял её на руки, будто боялся, что не имеет права.

— Лука знал? — спросил он.

— Он узнал о беременности, когда я была на шестом месяце.

— Почему не сказал мне?

— Потому что за неделю до смерти нашёл переводы денег со счетов вашей компании на имя Виктора Сальви. Он думал, что Виктор подставляет его и готовит убийство.

Алессандро сжал челюсть.

— Виктор был начальником охраны моего отца. После смерти Луки он исчез.

— Он не исчез. Он приходил ко мне. Требовал отдать заколку и письмо.

— Письмо у вас?

Я достала из внутреннего кармана сумки маленький медный футляр. Всё это время он лежал там, завёрнутый в детский носок.

Алессандро открыл крышку. Внутри была карта памяти и записка Луки.

Он вставил карту в планшет.

На записи Лука сидел в припаркованной машине. Его лицо было разбито, но голос звучал ясно.

— Алессандро, если ты это слышишь, значит, Виктор добрался до меня. Он не действует один. Проверь счета отца. И запомни: человек, которому ты доверил свою подпись, уже продал нашу семью.

Видео оборвалось.

Алессандро медленно опустил планшет.

— Кто имел доступ к моей подписи? — спросила я.

Он посмотрел на экран телефона. Там только что появилось новое сообщение от его адвоката.

«Срочно приезжайте. Отец оставил распоряжение, вступающее в силу сегодня. В нём указано, что контроль над всем наследством переходит Виктору Сальви».

Алессандро прочитал сообщение ещё раз.

Потом посмотрел на Мию.

И понял, что Виктору нужна была не только запись Луки. Ему нужна была девочка, единственная живая наследница, способная разрушить всё, что он украл…