Я вынесла тайный накопитель из сейфа мужа ради сестры, но его спокойный шёпот заставил меня замереть

В 2:13 ночи я стояла босиком посреди пентхауса мужа, с его тайной в ладони и собственной жизнью на краю пропасти.

Чёрный накопитель размером с ноготь казался совершенно безобидным. Он лежал на моей ладони легко, почти невесомо, но пальцы сводило так, будто я держала раскалённый металл.

Если я вынесу его из квартиры Ретта Коллоуэя, моя сестра Лорен сможет вернуть дочь. А мой брак закончится.

Я закрыла потайной сейф и прислушалась. За панорамными окнами гудел ночной город, а под ногами холодил мрамор. На краю сейфа лежала моя свадебная перчатка — тонкая кремовая ткань с маленькой вышитой ласточкой у запястья. Я сняла её перед тем, как вводить код, и теперь эта ласточка смотрела на меня так, будто знала, что я делаю.

Я медленно повернулась.

Ретт стоял в десяти шагах.

Босой. В чёрных брюках. Рубашка была расстёгнута у горла, рукава закатаны до локтей. Он не выглядел разбуженным. Не выглядел удивлённым.

Это было страшнее всего.

Его взгляд опустился на накопитель, потом на свадебное кольцо, которое я оставила на мраморной столешнице.

Ретт поднял его двумя пальцами.

— Ищешь это, дорогая?

У меня пересохло во рту.

— Ретт…

— Долго ещё собиралась ждать?

Он говорил спокойно. Ретт всегда становился опаснее именно тогда, когда говорил спокойно.

Я сжала накопитель.

— Ты знал?

— Что тебя послали в мою жизнь?

Я промолчала.

Он сделал шаг. Потом ещё один. На его запястье блеснули часы, подаренные ему на сорокалетие, и этот тихий металлический звук вдруг показался мне громче сирены.

— Сколько времени? — прошептала я.

— С того дня, как сделал предложение.

Слова ударили сильнее крика.

— Ты знал до свадьбы?

— Да.

— И всё равно женился на мне?

— Да.

— Поселил меня здесь?

— Да.

— Дал доступ к своим кабинетам, счетам, сейфу?

— Не ко всему.

В его глазах мелькнула тень.

— Только к тому, что позволяло понять, кем ты станешь, когда испугаешься.

Во мне вспыхнула злость.

— Значит, это был испытательный срок? Весь наш брак?

— Нет.

— Тогда что это было?

Он впервые замешкался. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

Я слишком хорошо знала его молчание. За три года я научилась угадывать по паузам, когда он сердится, когда устал и когда прячет боль.

Ретт протянул кольцо.

— Надень.

— Я ухожу.

Его челюсть напряглась.

— С накопителем?

— Да.

— Ради Лорен?

Я резко подняла голову.

Он знал и о сестре.

Конечно, знал. Ретт не стал бы одним из самых богатых людей страны, если бы пропускал хоть одну деталь.

— Что именно тебе известно?

— Достаточно.

— Тогда ты понимаешь, что выбора у меня нет.

Он подошёл вплотную.

— Выбор есть всегда, Одри.

Я горько усмехнулась.

— Так говорит человек, которого никогда не угрожали лишить ребёнка сестры.

— Нет, — тихо ответил он. — Так говорит человек, который знает, каково это, когда кто-то решает, что деньги важнее твоей семьи.

Я замерла.

Ретт взял меня за руку, разжал пальцы и положил кольцо в ладонь. Потом сомкнул мои пальцы.

— Иди, — сказал он. — Предай меня.

Он наклонился ближе. Я почувствовала тепло его дыхания.

— Но прежде чем выйдешь за дверь…

Его взгляд опустился к моему животу.

— Тебе стоит узнать, почему сегодня утром твой врач звонил мне.

Сердце будто остановилось.

— Что?

Ретт снова посмотрел мне в глаза.

— Ты беременна.

ЧАСТЬ 2

— Ты беременна.

Я услышала эти слова, но смысл дошёл не сразу. В ушах зашумело, а кремовая свадебная перчатка с вышитой ласточкой соскользнула со столешницы и упала на пол между нами.

— Нет, — сказала я.

— Да.

— Ты не можешь знать.

— Могу. Утром доктор Вейл позвонила мне сама. Она сказала, что анализ подтвердил беременность примерно шестой недели.

Я отступила, уперевшись бедром в стол. Дерево холодило сквозь тонкую ночную рубашку.

— Ты подслушивал разговор?

— Нет. Она решила, что ты попросила меня быть рядом.

— А ты не сказал ей, что я ничего не просила?

Ретт сжал кольцо в руке.

— Я хотел сначала сказать тебе лично.

— После того как поймал меня у сейфа?

— Я надеялся, что до этого не дойдёт.

В квартире зазвонил телефон. Ретт взглянул на экран, но не ответил.

— Это адвокат Лорен? — спросила я.

— Нет. Это человек, который заставил её подписать бумаги.

У меня похолодели пальцы.

— Ты знаешь имя?

— Дэниел Марш.

Я знала это имя. Марш был владельцем частного агентства, которое через суд добивалось опеки над дочерью Лорен, пятилетней Мией. После смерти её мужа он объявил сестру нестабильной, потому что она однажды потеряла сознание на работе. Потом выяснилось, что у него были связи с людьми из службы защиты детей.

— Он сказал, что отдаст Мию приёмным родителям, если Лорен не передаст ему права на землю, — прошептала я.

— Земля стоит около двадцати миллионов.

— Для неё это не деньги. Это дом.

— Для Марша — деньги.

Ретт положил кольцо на стол и впервые отвернулся. В окне отражалось его лицо — красивое, усталое, почти чужое.

— Тогда помоги мне, — сказала я.

— Я пытался.

— Чем? Слежкой за мной?

— За Маршем.

Он достал телефон и открыл фотографию. На ней Дэниел Марш входил в серое административное здание. Рядом стояла женщина в форме, а за ними — мужчина с папкой, который закрыл лицо газетой.

— Это не доказательство, — сказала я.

— Нет. Поэтому тебе нужен накопитель.

Я посмотрела на чёрный предмет.

— Ты специально оставил его в сейфе?

— Специально оставил возможность его найти.

— Что там?

— То, что Марш хочет получить. И то, что может разрушить не только его.

В этот момент телефон снова зазвонил. На экране высветился номер Лорен.

Я ответила.

— Одри? — голос сестры дрожал. — Они приехали. Двое мужчин и женщина из службы. Мия заперлась в ванной. Я не знаю, что делать.

— Лорен, слушай меня. Не подписывай ничего.

— Они сказали, что у них распоряжение. Они сказали, что ты украла документы и Ретт больше не станет помогать.

Я посмотрела на мужа.

— Ретт здесь.

— Он… знает?

— Знает всё.

В трубке послышался детский плач и тяжёлый стук в дверь.

— Одри, они ломают замок!

Я бросилась к выходу, но Ретт поймал меня за локоть.

— Если ты выйдешь сейчас, Марш поймёт, что накопитель у тебя.

— Мне всё равно.

— Мне нет.

— Это моя сестра!

— И мой ребёнок, — сказал он тихо.

Я застыла.

Ретт взял с полки тонкую папку, перевязанную коричневой лентой. На её обложке стояла дата — день нашей свадьбы.

— Ты хочешь знать, почему я женился на тебе? — спросил он.

— Больше всего на свете.

— Тогда открой эту папку. Но сначала реши, готова ли ты услышать правду о том, как мы встретились.

Он протянул её мне.

Я коснулась ленты, и в тот же миг внизу, у входа в здание, раздался сигнал тревоги. Ретт взглянул на экран телефона, побледнел и сказал:

— Марш уже внутри…

ЧАСТЬ 3

— Марш уже внутри…

В 2:21 ночи в коридоре пентхауса погас свет. Сработала система блокировки, и в тишине раздался сухой щелчок запирающихся дверей.

— Ты запер квартиру? — спросила я.

— Нет. Это сделал он.

Ретт вытащил из ящика стола запасной телефон и передал его мне.

— Позвони Лорен. Сейчас.

Я набрала номер. Сестра ответила сразу.

— Они вошли! — прошептала она. — Мию увели из ванной. Одри, я не могу их остановить!

— Передай телефон женщине из службы.

Послышался шум борьбы, потом чужой мужской голос:

— Мисс Брукс, вы вмешиваетесь в дело, которое вас не касается.

— Если вы тронете ребёнка, я вызову полицию.

— Вы уже нарушили закон, украв собственность мистера Коллоуэя.

Ретт забрал у меня телефон.

— Дэниел, ты слишком рано решил, что всё закончилось.

На другом конце стало тихо.

— Ретт, — произнёс Марш. — Вы не хотите связываться с этим.

— Я уже связан.

— Ваша жена предала вас.

— Моя жена пытается спасти ребёнка. А ты пытаешься украсть его мать.

Ретт отключил вызов и положил телефон на стол.

— Открывай папку.

Коричневая лента была завязана аккуратным двойным узлом. Я развязала её дрожащими пальцами. Внутри лежали копии договоров, распечатки переводов и несколько фотографий.

На первой фотографии я увидела себя.

Мне было двадцать семь. Я стояла у входа в больницу, прижимая к груди папку с медицинскими счетами. Рядом находилась Лорен. Она плакала, а я держала её за плечи.

— Это было за два месяца до нашей встречи, — прошептала я.

— Да.

Ретт положил передо мной второй снимок. На нём Дэниел Марш разговаривал с моим бывшим работодателем.

— Он уволил тебя по моей просьбе? — спросила я.

— Нет. Я узнал о тебе позже. Но Марш уже тогда собирал сведения о Лорен.

Я открыла следующий документ. Это был отчёт частного следователя, датированный за неделю до нашего знакомства. В нём подробно описывались долги Лорен, её лечение после обморока и попытка Марша получить опеку над Мией.

Внизу стояла подпись Ретта.

— Ты наблюдал за нами до того, как подошёл ко мне в ресторане.

— Я проверял, не работаешь ли ты на Марша.

— А потом решил использовать меня.

— Сначала — да.

Он не стал оправдываться. И именно это причинило боль.

— Почему сделал предложение?

Ретт посмотрел на меня так, будто этот вопрос был страшнее всего, что произошло ночью.

— Потому что через три месяца после нашей встречи Марш узнал, что я интересуюсь делом Лорен. Он предложил мне сделку: я отказываюсь от расследования, а он прекращает давить на вашу семью. Я отказался. Тогда он начал угрожать тебе.

— И ты решил спрятать меня за своим именем?

— Я решил дать тебе защиту. Но потом ты стала для меня не защитой.

Он достал из папки карту памяти.

— Здесь запись разговора Марша с судьёй-консультантом и перевод денег от фирмы, которая оформляла документы на Мию.

Я вставила карту в ноутбук. На экране появились дата и время. Потом раздался голос Марша.

«Сестра подпишет землю, когда ребёнка заберут. Одри принесёт накопитель сама. Коллоуэй будет слишком занят семейным скандалом, чтобы проверить документы».

У меня подогнулись колени.

Ретт выключил запись.

— Он знал, что ты придёшь, — сказал он. — Но не знал, что я позволил тебе взять именно эту копию.

— А что находится на настоящем накопителе?

Ретт достал второй, такой же чёрный предмет.

— Полная бухгалтерия. И доказательство, что Марш подделал медицинские заключения Лорен.

Телефон на столе зазвонил снова. На этот раз звонил незнакомый номер.

Я ответила.

— Мисс Брукс, — сказал женский голос. — Я прокурор округа. Если вы хотите вернуть Мию, вам нужно приехать в клинику до рассвета. У нас есть ещё один ребёнок, которого Марш собирается забрать сегодня утром…