Я пришла на развод на восьмом месяце беременности, а когда муж увидел моего адвоката, его улыбка исчезла

В тот момент, когда судья подняла глаза на мою беременность, мой муж громко рассмеялся — так, чтобы смеялись все в зале.

— Надеюсь, миссис Холланд понимает, что после сегодняшнего дня не получит ничего сверх оговорённого соглашения, — сказал Эйден, поправляя серебряные часы на запястье.

Я стояла у стола адвоката и чувствовала, как ребёнок толкнулся под рёбрами. На мне было тёмно-зелёное платье, которое мама перешила по бокам, а в кармане лежал маленький деревянный брелок в форме ласточки. Его сделал мой отец перед смертью. Я сжимала его так крепко, что острый край впился в ладонь.

— Моя клиентка всё понимает, — спокойно ответила Сара Миллер.

— Правда? — Мэдлин Фишер наклонилась к Эйдену. — Тогда почему она выглядит так, будто сейчас расплачется?

— Потому что она привыкла жить за мой счёт, — усмехнулся он.

В зале стало тихо.

Год назад я ещё верила, что наш брак выдержит любую бурю. Я работала физиотерапевтом в реабилитационном центре, который когда-то основал мой отец, а Эйден занимался управлением. Мы вместе выбирали цвет стен, вместе открывали первое отделение, вместе мечтали, что однажды поможем людям во всём штате.

Потом появились чеки из дорогих ресторанов, поздние возвращения и звонки, которые обрывались, стоило мне войти в комнату.

А потом я увидела Мэдлин.

Это случилось в семь вечера у жилого дома в центре города. Она вышла из подъезда в его рубашке, поправила воротник и улыбнулась так спокойно, будто не разрушала чужую семью, а возвращалась домой.

— Эйден сказал, что давно со мной несчастлив, — произнесла она тогда.

— Он сказал тебе, что я беременна?

Мэдлин замолчала.

И этого хватило.

Теперь она сидела рядом с ним в бордовом костюме и держала его за руку. Её маникюр блестел под белыми лампами суда.

— После развода мы сразу поженимся, — сказала она, не отводя взгляда. — Думаю, всем будет проще начать новую жизнь.

Я посмотрела на Эйдена.

— Ты уже всё решил?

— Я решил это месяц назад.

— А ребёнок?

Он поморщился, будто я напомнила о неприятном счёте.

— Алиса, не превращай заседание в спектакль.

В этот момент Сара коснулась моей руки. На её пальце блеснуло тонкое золотое кольцо с крошечной трещиной посередине. Это был наш условный знак: ещё рано.

Эйден заметил движение.

— Что происходит? — спросил он.

— Ничего, — ответила я.

Но внутри меня страх уже уступал место чему-то другому. Не злости. Не надежде.

Уверенности.

Судья перелистнула бумаги.

— Стороны подтверждают, что соглашение подписано добровольно?

Эйден поднялся первым.

— Подтверждаю.

Мэдлин улыбнулась.

Я услышала, как за дверью кто-то остановился. Затем раздались быстрые шаги, и ручка медленно опустилась вниз. Сара повернула голову к входу, а потом достала из портфеля тонкую папку с медной застёжкой и положила её на стол…

ЧАСТЬ 2

Дверь открылась, и в зал вошёл мужчина в мокром пальто, прижимая к груди металлический ящик для документов.

— Простите за задержку, — сказал он, переводя дыхание. — Я приехал из Колумбуса сразу после получения подписи.

Эйден резко обернулся.

— Кто это вообще такой?

Сара не ответила. Она открыла папку с медной застёжкой и достала лист с печатью окружного суда.

Мэдлин перестала улыбаться.

— Эйден, — прошептала она, — ты говорил, что всё проверил.

— Я всё проверил, — огрызнулся он. — Это обычный развод.

— Тогда почему вы оба так побледнели? — спросила я.

Судья подняла ладонь.

— Мистер Холланд, сядьте. Мисс Миллер, объясните, что происходит.

Сара встала.

— Ваша честь, моя клиентка просит приобщить к делу новые материалы. Они касаются не только имущественных вопросов, но и возможного сокрытия активов.

Эйден коротко рассмеялся.

— Сокрытия активов? У неё нет ни одного доказательства. Алиса пытается отомстить, потому что я выбрал другую женщину.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я почувствовала тяжесть в пояснице и положила ладонь на живот.

— Я не пытаюсь вернуть тебя, Эйден.

— Конечно. Ты просто решила разрушить мою жизнь в день свадьбы.

— Ты ещё даже не развёлся со мной, а уже называешь её своей женой.

Мэдлин сжала его пальцы.

— Потому что он наконец свободен.

— Пока нет, — тихо сказала Сара.

Мужчина в мокром пальто поставил металлический ящик на стол. На крышке виднелась глубокая царапина, будто его бросали на лестнице.

— Меня зовут Томас Рид, — представился он. — Я независимый бухгалтер фонда Холландов.

Эйден вскочил.

— У нас нет никакого независимого бухгалтера.

— Теперь есть, — ответила Сара.

Я увидела, как у него дёрнулся уголок рта.

Мой отец основал реабилитационный центр двадцать два года назад. После его смерти Эйден убедил меня передать ему управление, потому что я хотела заниматься пациентами, а не отчётами. Он говорил, что бизнес слишком сложный для человека, который целыми днями работает с больными.

Я ему верила.

До той ночи, когда случайно открыла папку с медицинскими счетами и увидела подпись пациента, умершего за три месяца до даты последнего лечения.

Я не сказала Эйдену, что заметила это.

Вместо этого позвонила Томасу.

— Подтвердите, пожалуйста, — попросила я его ещё утром в машине. — В материалах есть все переводы?

— Все, которые мы успели восстановить. Но я нашёл не только переводы.

— Что ещё?

Он посмотрел на меня через зеркало.

— Поддельное приложение к вашему брачному соглашению. И запись разговора.

Я тогда впервые испугалась по-настоящему.

Теперь Томас достал из ящика флешку и положил её рядом с папкой.

— Ваша честь, здесь копии бухгалтерских документов, переписка и аудиозапись, полученная законным способом.

Адвокат Эйдена, мистер Блейк, вскочил.

— Мы возражаем. Это попытка устроить публичное унижение.

— Публичным унижением было бы заставить беременную женщину уйти без дома и средств, пока её муж переводит деньги на счета любовницы, — ответила Сара.

Мэдлин отдёрнула руку.

— Это ложь.

— Тогда вам нечего бояться, — сказала я.

Судья внимательно посмотрела на документы.

— Я разрешаю предварительное ознакомление. Но если материалы подтверждают заявленное, заседание будет отложено.

Эйден наклонился ко мне, когда остальные заговорили между собой.

— Что ты сделала?

— Я перестала подписывать бумаги, не читая их.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься.

— Нет, Эйден. Это ты не понимаешь, с кем всё это время жил.

Сара подключила устройство к экрану. В зале зашипел динамик. Сначала послышались голоса, затем знакомый смех Эйдена.

Он сказал всего одну фразу, но после неё Мэдлин закрыла рот рукой.

Судья попросила включить запись с начала, а я увидела, как Сара нажала на кнопку воспроизведения…

ЧАСТЬ 3

Из динамика раздался голос Эйдена.

— После развода она останется без права голоса. Я перепишу долю на Мэдлин, и никто ничего не заметит.

Вторая запись была тише, но каждое слово прозвучало отчётливо.

— А если Алиса начнёт задавать вопросы? — спрашивала Мэдлин.

— Она ничего не понимает в управлении. Я скажу, что деньги ушли на лечение и долги. Она беременна, уставшая и поверит мне.

В зале стало так тихо, что я услышала гул вентиляции над головой.

Эйден побледнел.

— Это вырвано из контекста.

— В каком контексте ты планировал украсть деньги у пациентов? — спросила я.

— Я ничего не крал.

Томас открыл папку.

— За восемнадцать месяцев со счетов реабилитационного центра были переведены деньги на три фирмы, зарегистрированные через подставных владельцев. Затем средства поступали на личный счёт мистера Холланда и на счёт компании, связанной с Мэдлин Фишер.

Мэдлин отступила от него.

— Ты говорил, что это деньги от продажи квартиры.

— Замолчи.

— Ты говорил, что всё законно!

— Я сказал, замолчи!

Судья резко ударила ладонью по столу.

— Ещё один крик — и я удалю вас из зала.

Сара достала последний лист.

— И это не всё. Эйден утверждал, что контрольная доля центра принадлежит ему после смерти отца Алисы. Но завещание её отца создавало семейный траст. Единственной наследницей и владельцем пятидесяти одной процента доли является Алиса Холланд.

У меня перехватило дыхание, хотя я знала это уже три недели.

Я узнала правду от нотариуса, который нашёл в архиве копию первоначального завещания. Эйден не просто скрыл от меня документы. Он заставил меня подписать бумаги, в которых моя доля временно передавалась ему якобы для защиты бизнеса. На самом деле подпись была подделана.

— Вы хотите сказать, что центр принадлежит ей? — спросил мистер Блейк.

— Контрольный пакет, — ответил Томас. — И все сделки, совершённые без её согласия, подлежат проверке.

Я посмотрела на Эйдена.

— Ты просил меня уйти из дома без денег, потому что считал, что я ничего не знаю.

Он провёл рукой по лицу. На его манжете блестела капля дождя.

— Алиса, мы можем договориться.

— Мы уже договорились. Ты хотел свободы. Я не буду тебе мешать.

— Ты разрушишь центр.

— Нет. Я спасу его от тебя.

Судья отложила развод и подписала временный запрет на перевод активов. Томас передал материалы следователю, который ждал в коридоре.

Мэдлин смотрела на Эйдена так, будто впервые увидела его настоящим.

— Ты использовал меня, — сказала она.

— Я делал это ради нас.

— Нет. Ты делал это ради себя.

Когда охранник попросил их выйти, Эйден вдруг улыбнулся. Странно, спокойно, почти ласково.

— Ты думаешь, победила? — прошептал он мне. — Ты ещё не знаешь, что случится с ребёнком.

Я замерла.

В этот момент зазвонил телефон Томаса. Он выслушал собеседника, посмотрел на меня и медленно снял очки.

— Алиса, нам нужно немедленно ехать в клинику. В архиве нашли ещё один документ. Он касается отцовства ребёнка…