Я упала перед самым опасным человеком Нью-Йорка, а когда он увидел мой браслет, его лицо внезапно побледнело

— Улыбайся, когда подаёшь им десерт, Клэр.

Шеф Холлоуэй сжал мою руку прямо над свежим синяком, оставленным Дереком утром. Я едва не выронила серебряный поднос, но улыбнулась. За три года я научилась улыбаться всякий раз, когда мне было больно.

В половине одиннадцатого вечера двери частного лифта открылись на верхнем этаже башни Блэквелла. За длинным столом из тёмного ореха сидели одиннадцать мужчин, а за окнами сверкал Манхэттен. Но только один из них заставлял комнату казаться меньше.

Эдриан Блэквелл.

Для газет — миллиардер и застройщик. Для тех, кто знал ночной Нью-Йорк, — человек, после одного звонка которого исчезали целые сделки, свидетели и иногда люди.

Я держала взгляд опущенным и несла двенадцать шоколадных десертов к мраморному столу. До него оставалось три шага.

На втором шаге боль вспыхнула под рёбрами.

На третьем всё вокруг почернело.

Поднос выскользнул из моих пальцев. Стекло разлетелось по полу, а я рухнула вперёд. Но пола не коснулась.

Эдриан поймал меня одной рукой.

Когда ворот моей куртки распахнулся, он увидел то, что я прятала под косметикой и тканью: отпечатки пальцев на ключице, тёмные пятна вдоль рёбер и рассечённую губу.

В комнате сразу стало тихо.

Один мужчина сунул руку под пиджак. Второй шагнул к двери.

Эдриан даже не повысил голоса:

— Стоп.

Все замерли.

Я очнулась через несколько часов в незнакомой спальне. На тумбочке стоял стакан воды, а возле окна, подсвеченный огнями города, сидел Эдриан.

— У вас два треснувших ребра, — сказал он.

— Я упала.

Он посмотрел на меня так, словно мои слова были плохой подделкой.

— Нет.

— Я поскользнулась.

— Нет.

Я сжала простыню. Пальцы на правой руке дрожали, и маленький серебряный ключик на браслете тихо звякнул о край стакана. Отец подарил его мне в шестнадцать лет. Я носила его пятнадцать лет и всегда считала просто семейной безделушкой.

Эдриан посмотрел на ключ.

Его лицо изменилось.

— Когда вы его получили?

— Отец подарил. Почему?

— Как его звали?

— Томас Уитман.

Эдриан резко поднялся. Ножка кресла царапнула пол.

— Томас Эллис Уитман?

У меня пересохло во рту.

— Откуда вы знаете его второе имя?

Он не ответил. Вместо этого спросил, как умер мой отец.

— Автомобильная авария. Девять лет назад. Дождь, шоссе, ограждение. Так написали в свидетельстве.

— Ваш отец не был страховым агентом, Клэр.

Я нервно рассмеялась.

— Он делал блины по воскресеньям и носил бежевые свитеры. Он боялся даже спорить с соседями.

Эдриан положил передо мной старую фотографию. На ней отец стоял рядом с тремя мужчинами. Одного я узнала по газетным вырезкам — Уоррен Колдуэлл, человек, который считался погибшим много лет назад. А рядом был мужчина с глазами Эдриана.

— Кто это? — прошептала я.

— Мой отец.

Я не успела задать следующий вопрос. В спальню вошёл начальник охраны Эдриана, Маркус Рид, с планшетом в руке.

— Ваша пекарня вскрыта, — сказал он. — Взяли только коробку с вещами вашего отца.

— Там не было денег.

— Они искали не деньги.

Эдриан смотрел на меня, и в его взгляде уже не было жалости.

— Дерек работает на Колдуэлла, — сказал он. — И три года назад он появился рядом с вами не случайно.

Внутри меня будто лопнула тонкая струна. Все его «случайные» вопросы о моём детстве, все просьбы помочь с деньгами, все вечера, когда он оставался один в моей квартире, вдруг сложились в одну страшную картину.

— Он искал вещи отца, — продолжил Маркус. — Но одну вещь они пропустили.

В этот момент телефон Эдриана зазвонил. Он выслушал сообщение, медленно поднял глаза и посмотрел на мой браслет.

— Клэр, — сказал он, — нам нужно понять, что открывает этот ключ, прежде чем Дерек вернётся.

Дверь спальни распахнулась. Маркус держал в руке маленькую деревянную шкатулку, которую я никогда раньше не видела. Он поставил её на стол и потянулся к крышке, но Эдриан вдруг остановил его.

— Подождите. Сначала спросите её, где она нашла это.

Маркус посмотрел на меня, а я увидела на внутренней стороне крышки выжженный знак, который отец рисовал на полях моих школьных тетрадей. Я протянула руку к шкатулке, ещё не понимая, почему из коридора доносится звук шагов Дерека…

❤️ Спасибо, что остались со мной до конца этой части.
Продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇
Если комментарий не виден сразу, нажмите «Показать все комментарии».
Поставьте лайк и напишите в комментариях «Да», если хотите узнать продолжение.

ЧАСТЬ 2

Моя рука остановилась в нескольких сантиметрах от шкатулки.

За дверью действительно звучал голос Дерека.

— Клэр? Я знаю, что ты здесь.

У меня свело живот. Я узнала эту мягкую интонацию. Именно так он говорил, когда собирался сначала успокоить меня, а потом убедить отдать ему деньги.

Эдриан поднял палец, приказывая всем молчать. Маркус бесшумно убрал шкатулку со стола. В комнате пахло воском и лекарственным спиртом, а браслет на моём запястье холодил кожу.

Дерек постучал.

— Клэр, открой. Я приехал забрать тебя.

— Почему ты знаешь, где я? — крикнула я.

За дверью повисла пауза.

— Тебя нашли раньше меня? — спросил он наконец.

Эдриан едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего доброго.

— Вот теперь он сказал правду, — тихо произнёс он.

Маркус открыл дверь. Дерек стоял в коридоре с мокрыми волосами и разбитой костяшкой пальца. В одной руке он держал букет белых лилий, а в другой — мой запасной ключ от квартиры.

Я никогда не давала ему ключ от пекарни.

— Клэр, — сказал он, увидев меня на кровати. — Я волновался.

— Ты ворвался в мою пекарню.

— Я искал тебя.

— Среди коробок с мукой?

Дерек перевёл взгляд на Эдриана.

— Вы не имеете права удерживать её.

— А ты имеешь право приходить с её ключом? — спросил Эдриан.

Букет в руке Дерека дрогнул. Одна лилия упала на мраморный пол и рассыпала белые лепестки.

— Клэр, поехали домой, — сказал Дерек уже мне. — Мы поговорим спокойно.

— Дома ты снова попросишь сорок тысяч?

Его лицо на мгновение стало пустым.

— О чём ты?

— О том, что просил утром. О том, что знал сумму на моём счёте. О том, что разбил телефон, когда я отказалась.

Дерек посмотрел на мои рёбра, и в его глазах мелькнуло раздражение, а не раскаяние.

Эдриан заметил это.

— Маркус, выведите его.

— Клэр, ты не понимаешь, во что ввязалась, — бросил Дерек. — Этот человек убил бы тебя, если бы знал, что у твоего отца осталось.

— Что осталось? — спросила я.

Дерек замолчал слишком поздно.

Эдриан шагнул к нему.

— Ты искал ключ три года. Но так и не понял, что он не открывает дверь.

Дерек побледнел.

Маркус вывел его, а я услышала, как внизу хлопнула дверь. Потом Эдриан повернулся ко мне.

— Ваша пекарня была не единственным местом, где искали.

Он достал из кармана тонкий пакет и высыпал на стол несколько предметов: сломанную застёжку от папки, старую медную монету и клочок бумаги с адресом, написанным почерком моего отца.

Адресом был мой прежний дом.

— Я жила там после его смерти, — прошептала я.

— И Дерек жил с вами три года.

Я вспомнила его привычку переставлять книги, проверять кухонные шкафы и однажды ночью спрашивать, где я храню документы отца. Тогда мне показалось, что он просто ревнует к моему прошлому.

Теперь меня тошнило от этой памяти.

Эдриан достал увеличительное стекло и поднёс ключ к лампе. На его бородке блеснула почти незаметная насечка.

— Это не замок, — сказал он. — Это метка.

— Метка чего?

— Системы хранения, которой пользовался ваш отец.

— Где она находится?

— Там, где никто не станет искать у мёртвого человека.

В дверь снова постучали. На этот раз не Дерек. Вошла женщина в тёмном костюме, представилась нотариусом и положила передо мной конверт.

— Ваш отец оставил распоряжение, которое должно было быть передано вам только после определённого события, — сказала она.

— Какого события?

Она посмотрела на Эдриана.

— После того как рядом с вами появится человек из семьи Блэквеллов.

У меня похолодели ладони.

Эдриан тоже выглядел потрясённым.

— Откройте, — попросил он.

Я разорвала край конверта. Внутри лежала одна страница и фотография, сделанная за неделю до смерти отца. На фотографии он стоял возле нашей кухни, а рядом находился молодой Уоррен Колдуэлл.

На обороте отец написал: «Если Клэр увидит это, значит, они нашли её».

Я перечитала строку несколько раз.

— Кто они? — спросила я.

Нотариус опустила взгляд.

— В распоряжении сказано, что ответ находится в архиве банка. Но доступ к нему получит только тот, кто предъявит ключ и подтвердит родство с Томасом Уитманом.

Эдриан резко повернулся к нотариусу.

— Подтвердит родство каким образом?

Женщина достала второй документ.

— Анализом, который ваш отец подготовил заранее. Образец Клэр уже есть. Второй образец должен предоставить человек, указанный в завещании.

Она назвала имя.

Эдриан перестал дышать.

А я впервые поняла: этот ключ привёл меня не только к тайне отца. Он привёл меня к человеку, который, возможно, всю жизнь лгал о том, кем был сам…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если готовы узнать, чем всё закончится, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

— Назовите имя, — потребовала я.

Нотариус положила документ на стол. Бумага тихо шуршала под её пальцами.

— Эдриан Блэквелл.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капает вода из крана в соседней ванной.

Эдриан не шевельнулся.

— Мой отец заранее указал меня? — спросил он.

— Не совсем. Он указал человека, который является биологическим сыном Уоррена Колдуэлла и одновременно имеет право открыть хранилище вместе с Клэр.

Эдриан медленно посмотрел на старую фотографию.

— Я знал, что Уоррен не был моим отцом по крови, — сказал он. — Но Томас никогда не говорил, что это связано с вами.

Нотариус достала небольшой металлический футляр.

— Анализ проводился девять лет назад, сразу после смерти Томаса. Он оставил инструкции, чтобы результаты не вскрывали до появления угрозы со стороны Колдуэлла.

— Колдуэлл мёртв, — сказала я.

— По документам, — ответил Эдриан.

Он взял футляр. Его пальцы впервые заметно дрожали.

Внутри лежал лист с печатью лаборатории и два запечатанных образца. Нотариус вскрыла их при нас, затем включила старый диктофон, прикреплённый к внутренней крышке.

Раздался голос моего отца.

Хриплый. Уставший. Совсем не тот голос, которым он читал мне сказки.

— Если ты слушаешь это, Клэр, значит, я не успел рассказать правду. Я не был страховым агентом. Я был бухгалтером семьи Колдуэлла, пока не понял, что Уоррен использует деньги для торговли людьми и шантажа. Я спрятал доказательства, но не смог уничтожить их. Единственный человек, которому я доверял, — мой настоящий сын, Эдриан.

Эдриан закрыл глаза.

Я повернулась к нему.

— Настоящий сын?

Диктофон продолжил:

— Эдриан — мой сын. Его мать была сестрой Уоррена. Чтобы спасти мальчика, я записал его под фамилией Блэквелл и позволил Уоррену считать, что тот принадлежит ему. Если Клэр и Эдриан встретились, ключ должен привести их в хранилище. Не доверяйте человеку, который просит Клэр отдать ключ. Он уже рядом с ней.

Запись оборвалась щелчком.

Я смотрела на Эдриана, а в голове звучал голос отца.

— Вы мой брат? — спросила я.

— По крови, — ответил он. — Но я узнал об этом только сейчас.

Нотариус развернула результат анализа.

— Вероятность родства между Клэр Уитман и Эдрианом Блэквеллом — девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

Я отступила к окну. За стеклом двигались огни города, а у меня под ногами будто исчез пол.

Дерек три года искал ключ. Уоррен искал доказательства. А мой отец оставил мне единственного человека, который мог защитить меня, даже не зная, что я существую.

Эдриан подошёл ближе, но остановился.

— Я не буду заставлять вас называть меня братом.

— Я и не знаю, как вас называть.

— Просто Эдриан.

В этот момент телефон Маркуса зазвонил. Он ответил, несколько секунд слушал и поднял глаза.

— Дерек исчез из здания. Но это не самое плохое.

— Что случилось? — спросил Эдриан.

— Он забрал из пекарни старую жестяную коробку. Камера успела записать его лицо. Перед уходом он позвонил кому-то и сказал: «Она знает про сына».

У меня похолодели руки.

— Он знает, что Эдриан мой брат?

— Возможно, — ответил Маркус. — Но есть ещё одна проблема. Ваша пекарня зарегистрирована на компанию, которую приобрёл человек по имени Уоррен Колдуэлл три недели назад.

Я уставилась на него.

— Но Уоррен погиб десять лет назад.

Маркус положил на стол распечатку. На ней была свежая подпись владельца компании.

Та самая подпись стояла на обратной стороне фотографии отца.

Эдриан взял лист, и выражение его лица стало жёстким.

— Уоррен жив.

Телефон снова зазвонил. На этот раз звонили мне.

Номер был неизвестным.

Я ответила.

— Клэр, — произнёс голос Дерека. — Если хочешь увидеть, что твой отец спрятал, приезжай одна. Иначе человек, которого ты только что назвала братом, умрёт до рассвета…