ЧАСТЬ 4

…— Назовите имя владельца счёта, — сказала я.

Следователь на другом конце линии замолчал на секунду.

— Нам нужно подтвердить личность. Но есть ещё одна деталь. Владелец счёта сейчас находится в этом дворце.

Диего резко повернул голову к выходу.

Рауль шагнул ему навстречу.

— Даже не думайте убегать.

— Ты мой адвокат, — прошипел Диего.

— Был вашим адвокатом до этой минуты.

Рауль снял с лацкана золотую булавку и положил её на стол.

— Я не буду представлять человека, который втянул меня в сокрытие преступления.

— Ты всё подписывал!

— По вашим указаниям. А теперь я буду говорить правду.

Диего оглядел зал. Инвесторы, журналисты, партнёры, благотворители — все смотрели на него. Никто не спешил подойти. Никто не протягивал руку.

Телефон в его кармане зазвонил.

Он ответил.

— Алло?

Из трубки донёсся встревоженный голос директора банка:

— Мы заморозили счета группы. Покупатели разрывают предварительные договоры. И ещё… следователи уже едут к вам.

Диего побледнел.

— Немедленно всё разморозьте.

— Это не в моей власти.

— Вы знаете, кто я?

— Теперь знаем.

Связь оборвалась.

Леонора подошла ко мне. Впервые за восемь лет она выглядела не властной, а маленькой.

— Мариана, мы можем всё объяснить.

— Вы уже объяснили.

— Это была ошибка.

— Нет. Ошибка — разбить бокал. Вы годами выбирали унижать меня.

Она сжала губы.

— Диего любит тебя.

Я посмотрела на него.

— Любовь не требует, чтобы человек исчезал рядом с тобой.

Елена попросила сотрудников охраны отвести Диего в отдельный зал. Там стояла аппаратура, и на стене продолжала светиться замершая запись с нашей кухни.

Через несколько минут я вошла туда вместе с Раулем.

Диего сидел под экраном. На нём снова была та самая сцена: он поправлял запонки и говорил, что не хочет выглядеть мужчиной, который носит с собой жену.

Он слушал себя со стороны.

— Остановите запись, — сказал он.

— Нет, — ответила я.

— Мариана, я был зол.

На экране он смеялся над моими руками, испачканными водой и мылом.

— Я не это имел в виду.

— Ты сказал именно это.

— Я мог всё исправить.

— Но не хотел.

Запись дошла до его слов о том, что я ничего не понимаю в бизнесе.

Диего закрыл лицо ладонями.

Впервые он услышал себя не как героя собственной истории, а как человека, от которого хочется отойти подальше.

— Кто владелец счёта? — спросила я.

Он молчал.

Рауль достал из папки копию банковской выписки.

— Счёт оформлен на Викторию Алварадо.

— Кто это? — спросила я.

Диего поднял глаза.

— Моя сестра.

— У тебя нет сестры, — сказала я.

— Она умерла в младенчестве.

Рауль положил на стол второй документ.

— Виктория не умерла. Свидетельство было изменено. Деньги переводились женщине, которая жила под другим именем. И она дала показания.

Дверь открылась.

В комнату вошла женщина лет сорока с таким же разрезом глаз, как у Диего. Она держала старую фотографию, сложенную пополам.

— Меня зовут Виктория, — сказала она. — И я пришла не за деньгами.

Диего вскочил.

— Ты не можешь быть здесь.

— Ты говорил это двадцать лет.

Она посмотрела на меня.

— Твой отец вычеркнул меня из семьи. Леонора помогла ему. Диего нашёл меня несколько лет назад и платил, чтобы я молчала. Потом начал выводить деньги через мой счёт.

Леонора вцепилась в спинку стула.

— Не слушайте её.

Виктория протянула мне фотографию. На ней стояли двое детей у ворот старого дома. На обратной стороне отец Марианы написал дату и два имени.

Я узнала его почерк.

— Мой отец знал о тебе, — сказала я.

— Он пытался меня найти. Диего уничтожил письма.

Диего опустился на стул.

— Я хотел защитить компанию.

— Ты защищал не компанию, — ответила Виктория. — Ты защищал ложь.

Следователи вошли через десять минут.

Диего не сопротивлялся. Леонора кричала, что её оклеветали. Валерия тихо ушла через боковую дверь, но у выхода её остановили сотрудники финансового отдела: на её компьютере нашли переписку и поддельные отчёты.

Я не испытывала радости.

Только усталость.

Перед уходом Диего остановился рядом со мной.

— Ты могла сказать мне, кто ты.

— Я говорила.

— Когда?

— Каждый раз, когда подписывала твои договоры. Каждый раз, когда просила не обманывать партнёров. Каждый раз, когда ждала, что ты увидишь во мне человека.

Он хотел что-то сказать, но охранник коснулся его локтя.

Диего ушёл.

Через три дня я вернулась в особняк за вещами.

Моя комната была почти пустой. Леонора забрала картины, украшения и даже книги, которые я привезла после свадьбы. На подоконнике осталась только медная брошь-колибри. Видимо, её сочли дешёвой безделушкой.

Я приколола её к пальто.

В шкафу висело кремовое платье, в котором я приехала во дворец. На ткани осталась крошечная капля воска от свечи. Я аккуратно срезала её ножницами и впервые не стала гладить платье перед тем, как надеть.

Через два месяца заседание по делу ещё продолжалось, но моя жизнь уже не зависела от его исхода. Совет вернул проекты под независимое управление. Виктория возглавила программу помощи женщинам, которых исключили из семейных компаний. Рауль стал свидетелем обвинения.

Я переехала в небольшой дом рядом с парком и открыла там кабинет для молодых предпринимательниц.

По утрам я пила кофе у окна, слушала, как во дворе скрипят качели, и больше не проверяла телефон мужа.

Однажды в ноябре ко мне пришла племянница моей соседки, семилетняя Софи. Она принесла рисунок: дом, дерево и женщину в ярком платье.

— Это ты? — спросила я.

— Да. А почему у тебя на груди птичка?

Я коснулась броши.

— Она напоминает, что даже маленькая птица знает, когда пора улетать.

Софи задумалась.

— А ты далеко улетела?

Я посмотрела на свой новый кабинет, на полки с папками и на кружку, которую сама выбрала в магазине.

— Достаточно далеко, чтобы больше не бояться возвращаться домой.

Через неделю пришло сообщение от Диего. Он писал из следственного изолятора.