В тот момент, когда двери автобуса захлопнулись, я поняла: мои дети могут родиться прямо на мокром полу между двумя рядами сидений. Было без двадцати двенадцать ночи, за окнами лил холодный весенний дождь, а я держалась за поручень так крепко, что медная заколка в форме кленового листа впилась мне в ладонь.
— Кто-нибудь вызовет скорую? — крикнула женщина напротив.
— Я уже вызвал, — ответил водитель, глядя на меня в зеркало. — Мэм, не двигайтесь.
Не двигайтесь. Легко сказать, когда внутри тебя три маленьких сердца пытаются вырваться наружу.
Я опустилась на пол, прижалась спиной к холодному сиденью и почувствовала новую схватку. Она прокатилась по животу, словно металлический обруч затянули до предела. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, но крик всё равно вырвался.
Ещё утром я сидела за стеклянным столом на сороковом этаже и подписывала документ, который лишал меня дома. Этан Мерсер даже не посмотрел на мой живот.
— У тебя есть двадцать четыре часа, Клэр, — сказал он, проверяя часы. — Потом охрана сменит замки.
— Я беременна твоими детьми.
— Не начинай драму.
Его адвокат неловко поправил очки.
— Господин Мерсер, возможно, стоит обсудить временное жильё для вашей супруги.
— Она сама разберётся, — отрезал Этан. — Она всегда умела выживать.
Пять лет брака закончились одной подписью. Я спросила, кто такая Сабрина, и он даже не стал отрицать.
— Она ждёт меня в Лос-Анджелесе.
Он ушёл, оставив мне замороженную банковскую карту, промокший плащ и трёх ещё не родившихся детей.
В 22:30 я потратила последние наличные на воду и зарядное устройство. В 23:15 села в автобус, потому что там было тепло. В 23:47 у меня отошли воды.
Теперь незнакомая женщина держала мою голову, водитель кричал в рацию, а я пыталась вспомнить номер врача.
— Какой срок? — спросила женщина.
— Двадцать восемь недель.
Она побледнела.
— И вы одна?
Я кивнула. Сказать, что мой муж в эту минуту летел к другой женщине, я не смогла.
Через несколько минут автобус резко затормозил у обочины. Дверь распахнулась, внутрь ворвался запах мокрого асфальта и сирены. На ступеньках появился высокий мужчина в чёрном пальто. За его спиной стояли двое охранников, но смотрел он только на меня.
Водитель узнал его первым.
— Господин Вейл, мы не могли проехать. Женщине плохо.
Лицо мужчины стало неподвижным.
— Вызовите мою машину и ближайшую реанимационную бригаду, — сказал он. — Сейчас.
— Мы уже вызвали скорую, — возразил водитель.
— Тогда отмените ожидание. Моя клиника будет быстрее.
Я знала это имя. Виктор Вейл. Самый закрытый и опасный миллиардер страны. Человек, о котором говорили, что он способен уничтожить компанию одним звонком.
Он присел передо мной, не обращая внимания на мокрый пол.
— Миссис Мерсер?
Я напряглась.
— Откуда вы знаете, кто я?
Виктор посмотрел на медную заколку в моей руке, затем на моё лицо.
— Потому что ваш муж всю неделю пытался сделать так, чтобы я вас не нашёл.
Я не успела спросить, что это значит. Вторая схватка согнула меня пополам. Виктор снял пальто, подложил его мне под спину и коротко приказал охраннику:
— Заблокируйте мост. И принесите из машины папку с красной застёжкой.
Один из охранников уже потянулся к двери автомобиля, когда Виктор наклонился ко мне и произнёс:
— Клэр, прежде чем вы подпишете хоть один больничный документ, вы должны узнать, что именно Этан сделал с вашими детьми…
И его рука потянулась к папке.
ЧАСТЬ 2
И его рука потянулась к папке. На красной застёжке блестела капля дождя, похожая на крошечный рубин. Я смотрела на неё и никак не могла заставить себя дышать.
— Сейчас не время для загадок, — прошептала я.
— Согласен, — ответил Виктор. — Сейчас время спасать вас и детей.
Он поднял меня на руки так осторожно, будто я была сделана из тонкого стекла. За дверью автобуса ревели сирены, мигали синие огни, а дождь бил по лицу. Я слышала, как кто-то говорит о преждевременных родах, но слова расплывались. Внутри меня была только боль и одна мысль: Этан хотел, чтобы я исчезла, а теперь мои дети могли умереть.
У чёрной машины Виктор сам открыл заднюю дверь.
— В клинику Вейла, — приказал он водителю.
— Там примут без страховки? — спросила я, сжимая его рукав.
Он посмотрел на мои пальцы, на которых остались красные следы от металлического поручня.
— Там не спрашивают, кто вы. Там спасают тех, кто ещё может быть спасён.
В 00:18 мы въехали под стеклянный навес частной клиники в Манхэттене. Медики выкатили каталку. Я увидела белый потолок, лампы, лицо молодой женщины в маске и руку Виктора, не отпускавшую мою ладонь.
— Вы муж? — спросила врач.
— Нет, — сказал он.
Это слово почему-то резануло сильнее боли.
— Тогда кем вы ей приходитесь?
Виктор посмотрел на меня.
— Человеком, который сегодня не уйдёт.
Меня повезли в операционную. Перед дверью я услышала его голос:
— Подготовьте три отделения интенсивной терапии. И позвоните доктору Риду. Скажите, что это дети Клэр Мерсер.
— Господин Вейл, без согласия супруга мы не можем открыть финансовое дело.
— Я уже оплатил лечение. А если кто-нибудь попробует остановить его из-за подписи Этана, он будет объяснять это мне.
Я закрыла глаза. Впервые за сутки кто-то говорил не о том, куда мне идти, а о том, как меня защитить.
В 01:06 родился первый мальчик. В 01:11 — второй. В 01:17 — девочка. Они были крошечными, синеватыми, почти невесомыми. Я успела увидеть только три прозрачных кювета и услышать короткие тревожные сигналы приборов.
— Они живы, — сказала врач. — Но следующие часы будут решающими.
— А мать? — спросил Виктор.
— Тоже в опасности.
Проснувшись утром, я увидела у окна его фигуру. На стекле висели капли, а на стуле лежало его сухое пальто. Рядом стояла та самая папка с красной застёжкой.
— Этан звонил? — спросила я.
— Девятнадцать раз.
— Что он говорил?
— Что вы украли его детей и деньги.
Я рассмеялась, но смех тут же превратился в стон.
— Он оставил меня без денег на улице.
— Я знаю.
— Почему?
Виктор достал из папки несколько листов, но не отдал их мне.
— Потому что пять лет назад Этан начал выводить средства из вашей общей компании через подставные фонды. Неделю назад он узнал, что независимый аудит почти завершён. Ему нужна была не просто любовница. Ему нужно было, чтобы вы исчезли вместе с документами, которые он прятал в вашем доме.
— Я ничего не знаю о его компании.
— Знаете. Только не помните, что знаете.
В этот момент дверь открылась, и вошёл мужчина в больничном халате. Я узнала его: это был адвокат Этана, Джулиан Кроу.
— Миссис Мерсер, — сказал он, — ваш супруг предлагает мировое соглашение. Вы отказываетесь от детей, подписываете молчание и получаете небольшую сумму.
Виктор медленно повернулся к нему.
— Выйдите.
— У меня есть полномочия.
— Уже нет.
Джулиан усмехнулся и положил на стол тонкий конверт.
— Тогда пусть она сама решит. Внутри доказательство того, что эти дети могут принадлежать не вашему мужу.
Моё сердце остановилось на один удар.
Виктор резко поднял взгляд.
— Оставьте конверт.
— Почему? — спросил адвокат. — Вы ведь тоже хотите знать, кто на самом деле отец.
Он вышел, закрыв дверь. Я посмотрела на Виктора.
— Что он имел в виду?
Виктор ничего не ответил. Он взял конверт, поднёс его к свету и увидел на обратной стороне печать клиники, закрытой четыре года назад.
Потом его лицо изменилось.
— Клэр, — сказал он тихо, — эта печать принадлежала лаборатории, которую я лично закрыл после исчезновения моего брата.
— У Этана нет брата.
— Был. И именно поэтому я впервые за много лет боюсь открыть этот конверт…
❤️ Спасибо, что дочитали! Если хотите узнать, чем всё закончится, поставьте лайк и напишите «Да» 👇
ЧАСТЬ 3
— Был. И именно поэтому я впервые за много лет боюсь открыть этот конверт…
В палате стало так тихо, что я услышала равномерное шипение кислородной трубки. За стеклом трое моих детей боролись за каждый вдох. Виктор стоял у стола, сжимая конверт, словно тот мог взорваться.
— Откройте, — сказала я.
— Вам не нужно проходить через это сразу после операции.
— Я уже прошла через всё остальное. Откройте.
Он разорвал край. Внутри лежали копия регистрационной карты, старый договор и лист с результатами генетического исследования. Внизу стояла дата: четыре года и девять месяцев назад.
Виктор прочитал первую строку и побледнел.
— Что там? — спросила я.
Он передал бумаги доктору Риду. Та бегло просмотрела их и посмотрела на меня.
— Госпожа Мерсер, анализ показывает, что ваши дети не имеют генетического родства с Этаном Мерсером.
Мир качнулся.
— Это невозможно.
— В документе указано другое имя донора, — продолжила врач. — Виктор Андреевич Вейл.
Виктор отступил на шаг.
— Нет.
Я перевела взгляд на него.
— Вы знали меня до этой ночи?
— Я видел вас один раз, — ответил он хрипло. — Пять лет назад, на благотворительном вечере. Вы работали там координатором. Я опоздал, вы отчитали меня за то, что я перекрыл служебный вход. Потом вы сказали, что у меня несчастные глаза.
— Я не помню.
— Я помню каждое слово.
Он взял договор. В нём было написано, что образец Виктора использовали в закрытой программе суррогатного оплодотворения. Подпись разрешения стояла от имени Этана. Ниже была печать лаборатории, которой владела компания Виктора, но которой тайно управлял его сводный брат Алексей Вейл.
— Этан сказал мне, что у нас будут дети после лечения, — прошептала я. — Он говорил, что всё законно.
— А Алексей украл мой образец и продал его ему, — сказал Виктор. — Этан использовал его, чтобы получить наследников и доступ к семейному фонду. Но затем узнал, что вы беременны тройней, а документы могут привести ко мне.
Я вспомнила его холодное лицо за стеклянным столом.
— Поэтому он хотел, чтобы я исчезла.
— Не только поэтому. В лабораторном журнале указано, что Алексей подделал согласие. Этан знал. Он собирался объявить детей своими и заставить вас отказаться от них после родов.
Я закрыла глаза. Мне стало страшнее не от того, что дети были связаны с Виктором, а от того, сколько лет Этан смотрел на меня и молчал.
— Почему вы не знали о них?
— Потому что мой брат уничтожил архивы. Я думал, что образец пропал.
Виктор впервые коснулся моего плеча.
— Клэр, я не требую ничего. Ни фамилии, ни прав, ни места рядом с вами. Я просто не позволю Этану забрать детей.
В палату вбежала медсестра.
— У мальчика ухудшилось дыхание.
Я рванулась с кровати, но Виктор удержал меня.
— Я рядом, — сказал он.
Через стекло мы увидели, как врачи склонились над кюветом. Минуты тянулись бесконечно. Наконец доктор Рид подняла большой палец.
Я заплакала впервые за всю ночь.
Но телефон Виктора тут же зазвонил. Он выслушал собеседника и медленно опустил руку.
— Этан узнал о результатах.
— Что он собирается делать?
— Подавать заявление, будто вы похитили детей и использовали поддельные документы.
— Но у нас есть доказательства.
— Есть. Только он уже приехал к зданию суда с журналистами.
Я посмотрела на троих детей за стеклом, на красную застёжку папки и на Виктора.
— Тогда мы тоже пойдём туда.
— Вы едва стоите.
— Я пять лет стояла рядом с человеком, который лгал мне. Теперь я постою напротив него.
Виктор открыл телефон, но на экране появилось новое сообщение от неизвестного номера. Он прочитал его, и его лицо стало жёстким.
— Что там? — спросила я.
Он повернул экран ко мне.
«Если Вейл покажет документы, погибнет не только Этан. Посмотрите, кто подписал первый приказ о пересадке эмбрионов…»
Под сообщением была фотография из старой лаборатории. На ней стоял Алексей Вейл. Рядом — молодая женщина, которую я знала слишком хорошо.
Это была моя мать…
❤️ Спасибо, что дочитали! Если вы готовы узнать финал, поставьте лайк и напишите «Да» 👇
Этан услышал собственный голос — и впервые замолчал…
Я думала, что худшее уже случилось. Но настоящая правда изменила не только мою жизнь.
«Им уже есть кому дать любовь».
И впервые закрыла дверь без страха.
👇 Финал истории уже открыт
Вам также могут понравиться эти истории:
ЧАСТЬ 4 — Муж отказался войти со мной в ресторан из-за платья, но через пять минут его самодовольство исчезло
Я увидел дочь на тротуаре рядом с бездомной девочкой, а когда назвал её имя, директор школы перестал улыбаться
На десятую годовщину муж назвал наш брак выгодной сделкой, но утром его уверенная улыбка исчезла
Я открыл гараж и увидел бетонную стену на своей земле, но когда потребовал объяснений, председатель перестал улыбаться
ЧАСТЬ 4 — Бывший муж пригласил меня на свадьбу, чтобы унизить при беременной невесте, но после моего ответа его улыбка исчезла
Муж облил меня кипятком на глазах у соседки, но после одного телефонного звонка его улыбка исчезла
