Бывший отказался вписать себя в свидетельство дочери, но незнакомец у стекла родильного отделения заставил его побледнеть

Через три дня после родов отец моей дочери потребовал анализ на отцовство, а рядом с ним стояла беременная любовница и улыбалась.

Я стояла босиком на холодном полу родильного отделения и сжимала больничный браслет так сильно, что пластик впился в кожу. За стеклом, в яслях для новорождённых, спала моя дочь. Розовое одеяло доходило ей до подбородка, крошечные кулачки лежали возле щёк, а на макушке темнела густая прядь волос.

Она была прекрасна.

И в её свидетельстве о рождении пустовала строка, где должен был стоять отец.

— Дерек, пожалуйста, — прошептала я. — Ей нужны документы, страховка, врач. Она не должна начинать жизнь с пустого места.

Дерек Моррисон даже не посмотрел на ребёнка. На нём был идеально выглаженный тёмно-синий пиджак, в руке — кожаный портфель, а от воротника пахло чужими духами с ванильной нотой. Именно этот запах я чувствовала последние месяцы, когда он возвращался домой поздно и называл меня подозрительной.

— Я подпишу после анализа ДНК, — сказал он. — Сначала хочу убедиться, что она моя.

Слова ударили сильнее, чем боль после операции.

— Ты знаешь, что она твоя.

— Я знаю только то, что ты говоришь.

Рядом с ним стояла Бриттани Хейл. Кремовые брюки, бриллиантовые серьги и ладонь на небольшом животе. О своей беременности она объявила в тот самый вечер, когда у меня начались схватки.

«Новая жизнь с любовью всей моей жизни» — так было написано под её фотографией.

Я прочитала это между двумя схватками.

— Может, он поступает разумно, — сказала Бриттани, отпивая кофе. — Дереку есть что защищать.

Я посмотрела на неё.

— От кого? От новорождённой?

Её улыбка стала тоньше.

— От ошибок.

Внутри меня что-то сломалось. Без крика. Без красивой сцены. Просто исчезло последнее желание оправдывать человека, который называл нашу дочь ошибкой.

— Если тебе нужен анализ, делай его, — сказала я. — Но сейчас ты уйдёшь.

Дерек взглянул на часы.

— Не устраивай спектакль, Эмма.

— Спектакль устроил ты, когда привёл сюда беременную любовницу.

— Успокойся.

— Не говори мне успокоиться после того, как назвал нашу дочь сомнением.

Бриттани закатила глаза.

— Вот поэтому ему и пришлось от тебя уйти.

Я шагнула к ней, но шов болезненно потянуло, и я схватилась за край подоконника.

— Ещё одно слово о моей дочери — и ты пожалеешь.

Дерек тут же встал перед Бриттани, будто опасность исходила от меня.

— Позвони, когда начнёшь мыслить здраво, — бросил он и пошёл по коридору.

Он не обернулся.

У меня задрожали колени. Я смотрела, как его отражение исчезает в стеклянных дверях, и старалась не плакать. Моя дочь не должна была видеть мать сломленной, даже если пока не могла поднять веки.

— Он трус, — произнёс рядом глубокий голос.

Я резко повернулась. Боль прошла от живота к спине.

Незнакомец стоял у окна. Чёрный костюм сидел на нём так, будто был не одеждой, а бронёй. Через левую бровь проходил бледный шрам. Позади него замер широкоплечий мужчина, не скрывавший рукой выпуклость под пиджаком.

Медсестра за стойкой опустила взгляд.

— Вы его знаете? — спросила я.

— Нет. Но я знаю мужчин, которые прячутся за юристами, когда ребёнку нужен отец.

В его голосе слышался лёгкий итальянский акцент.

— А вы какой мужчина?

Он посмотрел через стекло на мою дочь, и суровое лицо неожиданно смягчилось.

— Тот, кто не оставляет детей без защиты.

Незнакомец подошёл к стойке. Медсестра побледнела и передала ему папку с документами. Он достал из внутреннего кармана тяжёлую серебряную ручку, на которой был выгравирован маленький якорь.

— Меня зовут Лука Моретти, — сказал он.

Затем раскрыл папку и положил ладонь на страницу со свидетельством.

— Впишите моё имя рядом с её именем.

Медсестра перестала дышать. Лука взялся за первую страницу, собираясь перевернуть её, и в этот момент в конце коридора открылась дверь…

ЧАСТЬ 2

…и в коридор вошёл мужчина в сером костюме с папкой под мышкой.

Лука не поднял головы. Его пальцы продолжали лежать на свидетельстве, а серебряная ручка с выгравированным якорем блестела под больничными лампами.

— Отойдите от документов, — потребовал мужчина. — У вас нет права их трогать.

Медсестра судорожно сглотнула.

— Господин Моретти, я не могу это оформить без матери ребёнка.

— Я ничего не оформляю, — спокойно ответил Лука. — Я показываю ей, что у неё есть выбор.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.

— Вы сказали вписать ваше имя. Почему?

Мужчина с папкой представился адвокатом Дерека. Он положил на стойку конверт и заговорил так, словно я была не матерью, а проблемой, которую необходимо устранить.

— Мистер Моррисон требует временно остановить оформление свидетельства до получения результатов анализа.

— Он сам отказался признать дочь, — сказала я.

— Он хочет защитить свои права.

— От младенца?

Адвокат поджал губы.

— От необоснованных требований.

Лука медленно повернулся к нему.

— Вы пришли в палату женщины, которая ещё не восстановилась после родов, чтобы назвать её дочь необоснованным требованием?

— Я пришёл по поручению клиента.

— Тогда передайте клиенту, что его поручение услышали.

Адвокат попытался улыбнуться, но улыбка не выдержала взгляда Луки.

В этот момент из лифта донёсся стук каблуков. Дерек вернулся один. Бриттани осталась у входа, прикрывая живот ладонью и наблюдая за происходящим с любопытством.

— Что здесь делает этот человек? — спросил Дерек.

Лука повернулся к нему.

— Исправляю твою ошибку.

Дерек побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Эмма, отойди от него. Ты не знаешь, кто это.

— А ты знаешь?

— Он опасен.

— Опаснее мужчины, который отказывается от собственной дочери?

Бриттани нервно рассмеялась.

— Какая драматичная сцена. Лука, если вы думаете, что можете просто прийти и занять чужое место, вы ошибаетесь.

Он посмотрел на неё.

— Чужое место уже давно пустует.

Дерек шагнул вперёд.

— Не вмешивайся в мою семью.

— Ты сам вышел из неё, — ответил Лука.

Я почувствовала холод не от пола. Эти двое явно знали друг друга.

— Вы встречались раньше? — спросила я.

Никто не ответил.

Лука достал из папки тонкий пакет с прозрачной печатью и положил рядом со свидетельством.

— Эмма, я должен был прийти раньше.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Потому что семь лет назад я получил письмо от женщины, которая носила его в каждом разговоре.

Он вынул фотографию. На ней была я, моложе, с короткими волосами, стоящая у моря. На обороте виднелась дата, которую я помнила слишком хорошо: день, когда Лука исчез из моей жизни.

Я знала это место. Знала его.

Но не знала, почему фотография оказалась у него.

— Это невозможно, — прошептала я.

Дерек резко схватил край стойки.

— Не слушай его. Он пытается воспользоваться твоим состоянием.

— Тогда почему ты боишься? — спросила я.

Он замолчал.

Лука наклонился ко мне, но не коснулся.

— Я не требую, чтобы ты верила мне. Я прошу только посмотреть документы.

Адвокат выхватил папку со стойки.

— Эти материалы не имеют юридической силы.

— Зато имеют силу для матери, — сказал Лука.

Из конца коридора прибежала заведующая отделением. Она увидела Луку, затем адвоката, и лицо её стало белым.

— Мисс Ривз, — обратился к ней Дерек, — немедленно вызовите охрану.

— Охрана уже здесь, — ответила она тихо.

Широкоплечий спутник Луки сделал шаг вперёд.

Заведующая посмотрела на меня.

— Эмма, подпишите разрешение на независимый анализ. Не тот, который подготовил мистер Моррисон.

— Почему вы мне это говорите?

Она перевела взгляд на Луку.

— Потому что неделю назад он оплатил весь курс лечения вашей дочери. И потому что результаты из лаборатории уже пришли.

У меня перехватило дыхание.

— Какие результаты?

Лука впервые отвёл взгляд.

Дерек резко выдохнул:

— Эмма, не открывай этот конверт.

Я посмотрела на него. В его голосе больше не было раздражения. Там был страх.

Лука подвинул пакет ко мне, и прозрачная печать тихо хрустнула под моими пальцами.

— Открой, — сказал он. — После этого ты поймёшь, почему я исчез тогда…

ЧАСТЬ 3

…почему он исчез тогда.

Я разорвала прозрачную печать. Бумага внутри была тёплой, будто её только что вынули из принтера. В коридоре стало так тихо, что я услышала равномерное пищание аппарата в соседней палате.

На первой странице стояло имя моей дочери. Ниже — имена двух мужчин.

Я пробежала глазами строки и перестала дышать.

— Что там? — спросил Дерек.

Я подняла голову.

— Вероятность твоего отцовства… ноль процентов.

Бриттани перестала улыбаться.

— Это подделка, — сказал Дерек.

Лука забрал у меня документ и положил его перед адвокатом.

— Анализ проводила независимая лаборатория, которую выбрала больница. Образец Дерека Моррисона сравнили с образцом ребёнка трижды.

Адвокат побледнел.

— Мой клиент не давал согласия.

— Он оставил образец в частной клинике, — ответила заведующая. — Его использовали по официальному запросу суда, который был выдан вчера вечером.

Дерек повернулся ко мне.

— Эмма, послушай. Это не значит, что Лука…

— А кто он? — спросила я.

Лука стоял неподвижно, но пальцы на его руке сжались так, что побелели костяшки.

— Биологический отец твоей дочери, — сказал он.

У меня зазвенело в ушах.

В памяти вспыхнуло лето семилетней давности. Маленький приморский город. Дом с зелёными ставнями. Лука, который каждое утро оставлял на подоконнике чашку чёрного кофе. Его обещание вернуться через неделю. Его внезапное исчезновение. Письмо, которое я получила спустя месяц и в котором было всего четыре слова: «Не ищи меня. Живи».

Я решила, что он выбрал другую жизнь.

Потом встретила Дерека.

— Ты знал? — спросила я его.

Дерек молчал.

— Ты знал, что Лука — отец?

— Я знал, что он был в твоей жизни.

— Это не ответ.

— Я не был уверен.

Лука сделал шаг к нему.

— Ты был уверен. Ты видел письмо.

— Какое письмо? — спросила я.

Дерек дёрнулся.

Лука вынул из папки сложенный лист. Бумага была пожелтевшей по краям, а на сгибе виднелось пятно от морской воды.

— Твоё письмо мне, Эмма. Ты написала, что беременна. Ты просила меня приехать.

Я узнала свой почерк.

— Я отправила его тебе.

— Я его не получил.

Лука посмотрел на Дерека.

— Потому что он перехватил письмо. И отправил тебе поддельный ответ от моего имени.

Бриттани медленно отступила.

— Дерек, ты говорил, что она никогда его не любила.

— Замолчи.

— Ты говорил, что Лука умер для неё.

— Я сказал: замолчи!

Теперь весь коридор слышал его крик.

Лука нажал кнопку на маленьком устройстве в руке. Из динамика раздался голос Дерека, записанный в кафе.

«Если она родит от меня, я получу всё. Если ребёнок окажется его, мы просто заставим её поверить, что Лука бросил её».

Мой желудок свело.

Запись продолжилась.

«Она слишком напугана, чтобы проверять. А Лука не вернётся».

Дерек бросился к устройству, но спутник Луки перехватил его руку.

— Ты записывал меня? — прошипел Дерек.

— Я записывал угрозы, — ответил Лука. — А твои слова ты подарил мне сам.

Адвокат медленно закрыл папку.

— Мистер Моррисон, я больше не могу вас представлять.

Дерек посмотрел на него, потом на Бриттани, потом на меня.

— Эмма, я могу всё объяснить.

Я впервые за три дня почувствовала не боль, а ясность.

— Ты объяснял мне это семь лет. Просто я наконец услышала правду.

В этот момент телефон заведующей зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и побледнела.

— Мисс Ривз, что случилось? — спросила я.

Она посмотрела на Луку.

— Полиция нашла человека, который помогал подделывать письма. Но он утверждает, что настоящую запись выкрали не из клиники.

— Откуда? — спросил Лука.

Заведующая сжала телефон.

— Из дома Дерека. И он говорит, что там есть ещё один файл, который может навсегда изменить судьбу вашей дочери…