Муж пригласил меня беременную на полёт над океаном, а через минуту его лицо изменилось — и я поняла, что он задумал

В тот момент, когда Ричард вытолкнул меня из вертолёта, я успела увидеть на его запястье тонкую полоску от моих часов и понять: он больше не собирается притворяться.

До этого он улыбался. Даже слишком нежно.

— Посмотри, Амелия, — крикнул он сквозь грохот лопастей. — Разве можно придумать что-то прекраснее?

Я сидела рядом с открытой дверью, придерживая ладонью живот. Солнце блестело на волнах Тихого океана, а ветер рвал белый шёлк моего платка, который я утром завязала на ручке сумки. Этот платок был подарком отца. На его краю золотыми нитями были вышиты три маленькие буквы: «А. Х.»

Я всегда брала его с собой в важные дни.

Теперь он бился о моё плечо, словно пытался предупредить меня.

— Ты бледная, — сказал Ричард. — Тебе плохо?

— Немного кружится голова.

Он посмотрел не на моё лицо, а на живот.

— Нужно было сказать раньше.

В его голосе не было тревоги. Только раздражение, которое он тут же спрятал за улыбкой.

Я заметила это не впервые.

Последние месяцы Ричард всё чаще спрашивал о моих трастах, о долях в компании и о том, кто получит контроль над империей, если я не смогу принимать решения. Он называл это заботой о будущем ребёнка. Но однажды ночью я услышала, как он говорил по телефону в кабинете:

— После рождения всё будет гораздо проще. Она не сможет отозвать документы.

Я тогда стояла босиком за дверью и смотрела на полоску света под ней. Моё сердце билось так сильно, что я боялась, Ричард услышит.

Через неделю я наняла частного аудитора. Потом изменила условия траста. Потом установила в доме скрытые камеры.

И купила специальный страховочный жилет для беременных, замаскированный под поддерживающий пояс.

Я молилась, чтобы он никогда не понадобился.

Вертолёт накренился, и океан приблизился к нам. Ричард положил руку мне на плечо.

— Подвинься к двери. Оттуда лучше видно утёсы.

— Здесь и так хорошо.

— Амелия.

Одно слово. Тихое, но холодное.

Я посмотрела на него.

На секунду в его глазах не осталось ни любви, ни волнения. Только расчёт.

Я медленно передвинулась.

— Вот так? — спросила я.

— Ещё немного.

Потом его пальцы сомкнулись на моей руке.

Я не успела закричать. Ричард резко толкнул меня наружу, и мир перевернулся. Ветер вырвал из моей головы заколку, океан вспыхнул серебром, а вертолёт стал удаляться вверх.

Я падала.

Но не беспомощно.

Моя рука дёрнула скрытый рычаг под животом. За спиной раскрылся маленький спасательный купол, а ремни удержали тело так, чтобы не повредить ребёнка. Меня всё равно швырнуло вниз, и боль пронзила бок.

— Держись, малыш, — прошептала я, хотя не знала, слышит ли меня кто-нибудь.

Через несколько минут спасательный катер поднял меня из воды. Я потеряла сознание, а очнулась уже в больнице Санта-Барбары, под резким светом операционной лампы.

У кровати стояла женщина в тёмно-синей форме.

— Миссис Хейс, я детектив Нора Беннет, — сказала она. — Ваш муж утверждает, что вы сами выпали из вертолёта.

Я попыталась сесть, но живот свело болью.

— Он солгал.

Детектив посмотрела на ремень на моей руке, затем на платок отца, лежавший рядом с подушкой. На его золотой вышивке блестели капли морской воды.

— У вас есть доказательства?

— Есть.

Я попросила принести мою сумку. Внутри, под мокрым платком, лежала тонкая металлическая флешка, которую я спрятала ещё утром.

Нора открыла папку на коленях.

— Тогда нам нужно понять, что именно вы записывали.

Её рука потянулась к первому документу, и в палате вдруг зазвонил мой телефон…

ЧАСТЬ 2

Телефон звонил под подушкой, и каждый новый звонок казался ударом по стеклу.

Нора достала его сама.

На экране высветилось имя Ричарда.

— Не отвечайте, — прошептала я.

— Почему?

— Потому что он должен думать, что я ещё ничего не помню.

Детектив на секунду задержала взгляд на моём лице, затем включила запись и нажала кнопку ответа.

— Амелия? — голос Ричарда дрожал так убедительно, что я почти восхитилась его мастерством. — Господи, я думал, что потерял тебя.

Нора молчала.

— Ты слышишь меня? — продолжил он. — Я случайно задел тебя, когда вертолёт качнуло. Это был ужасный несчастный случай.

Я сжала край простыни. Под пальцами хрустнула пластиковая застёжка больничного браслета.

— Почему ты не сказал спасателям про страховочный жилет? — спросила я.

В трубке повисла пауза.

— Какой жилет?

— Тот, который спас мне жизнь.

Он выдохнул.

— Амелия, ты была в шоке. Тебе показалось.

— Мне не показалось, что ты толкнул меня.

— Я люблю тебя.

Я закрыла глаза.

Эта фраза когда-то согревала меня. Теперь она звучала как крышка, которую кто-то пытается захлопнуть над правдой.

— Мы поговорим в суде, — сказала я и отключилась.

Через час в палату пришла моя адвокат Елена Моррис. Она принесла кожаную папку с медной застёжкой и старую фотографию моего отца, которую всегда держала в кабинете.

— Ты готова? — спросила она.

— Я ждала этого несколько месяцев.

Елена раскрыла папку.

— За сорок восемь часов до полёта Ричард отправил запрос на досрочное изменение твоего наследственного соглашения. Он приложил медицинскую справку, будто ты временно недееспособна.

— Кто подписал справку?

— Врач из клиники, где ты наблюдалась. Но подпись поддельная.

У меня похолодели пальцы.

Нора достала металлическую флешку.

— На ней есть записи с камер в доме, — сказала я. — И разговоры, которые он вёл в кабинете.

Елена вставила накопитель в ноутбук. На экране появилась дата, затем изображение кабинета. Ричард стоял у книжного шкафа и говорил по телефону.

«После её смерти ребёнок будет юридически зависеть от меня. Я получу право распоряжаться всем».

В комнате стало тихо.

— Он говорил, что ребёнок станет его ключом к трасту, — прошептала я.

— Есть кое-что ещё, — сказала Елена.

Она достала из папки копию документа.

— Ты изменила условия траста за три недели до полёта. Если с тобой происходит несчастье, контроль переходит не мужу, а независимому попечительскому совету. Ричард не получает ничего.

Я впервые за весь день смогла вдохнуть полной грудью.

Но Нора не улыбнулась.

— Вертолёт принадлежал компании, которую Ричард купил через подставное лицо. Пилот исчез сразу после происшествия.

— Он был его сообщником?

— Возможно. Мы пока не нашли его.

В дверь постучали. Вошла медсестра с тревожным лицом.

— Миссис Хейс, доктор хочет поговорить с вами о результатах обследования.

— С ребёнком что-то случилось? — спросила я.

— Сердцебиение стабильное. Но в вашей карте указано, что вы принимали препарат, способный вызвать преждевременные роды.

Я подняла голову.

— Я ничего такого не принимала.

Елена резко встала.

— Кто внёс эту запись?

Медсестра побледнела.

— Она появилась сегодня утром. С удалённого доступа.

Телефон Норы завибрировал. Она взглянула на экран, и её лицо стало жёстким.

— Мы только что получили сообщение от пилота. Он жив. И утверждает, что Ричард приказал ему не возвращаться в город.

— Где он? — спросила я.

Нора подняла глаза.

— Он назначил встречу. Но перед этим прислал одну фразу: «Ричард не главный человек в этой истории».

За окном больницы мигнули фары чёрного автомобиля. Елена подошла к стеклу.

— Амелия, — сказала она, — внизу стоит машина, которая уже двадцать минут следит за палатой.

Нора положила руку на кобуру.

В этот момент дверь снова открылась, и на пороге появился человек, которого я считала давно умершим…

ЧАСТЬ 3

На пороге стоял Томас Рид — бывший финансовый директор компании моего отца.

Я видела его фотографию на мемориальной стене в главном офисе. По официальной версии, Томас погиб в автомобильной аварии пять лет назад.

Но сейчас он был жив.

Его лицо осунулось, на щеке тянулся свежий порез, а в руке он держал коричневую папку с металлическим зажимом.

— Не шумите, — сказал он. — У нас мало времени.

Нора направила на него оружие.

— Отойдите от двери.

— Если бы я хотел причинить вред Амелии, то не пришёл бы через охраняемый этаж.

Елена посмотрела на меня.

— Ты знаешь его?

— Знала. Но он умер.

Томас горько усмехнулся.

— Я должен был умереть. Ричард оплатил аварию, чтобы я не рассказал, что он делал с фондами компании.

Он положил папку на стол.

— Здесь доказательства, что он готовил твоё убийство не один месяц.

Нора открыла её. Внутри лежали банковские переводы, схемы трастов и распечатка переписки с пилотом.

В одной строке было написано: «После падения тело найдут не сразу. Беременность объяснит потерю равновесия».

У меня задрожали губы.

— Он заранее придумал, что скажет полиции.

— И заранее купил врача, — ответил Томас. — Но самое важное находится в конце.

Он достал небольшой диктофон.

— Это запись из кабинета Ричарда за два дня до полёта.

Нора включила его.

Сначала послышался шум кондиционера. Потом голос Ричарда.

— Если она выживет, я потеряю всё.

Другой мужчина спросил:

— А если ребёнок останется?

— Тогда я стану его законным отцом и получу доступ к наследству. Но она не должна пережить падение.

В палате кто-то тихо выругался. Медсестра прижала ладонь ко рту.

Голос Ричарда продолжил:

— Я уже подменил медицинские записи. После этого никто не поверит её словам. Беременные женщины часто путают детали.

Я слушала собственный приговор и чувствовала, как внутри меня поднимается не страх, а ледяная ясность.

Елена наклонилась ко мне.

— Амелия, теперь ты понимаешь, зачем он так интересовался трастом?

— Он хотел убить меня и получить всё через ребёнка.

— Не всё, — сказала я.

Я достала из-под подушки мокрый платок отца. В его подшитом краю был спрятан крошечный ключ.

Нора нахмурилась.

— Что это?

— Доступ к архиву отца. Я передала его адвокатам ещё до полёта. Там лежит резервная копия всех записей и распоряжение: если со мной что-то случится, материалы автоматически отправятся в полицию, совет директоров и журналистам.

Томас закрыл глаза.

— Значит, Ричард уже проиграл.

— Нет, — сказала Нора. — Он ещё не знает, что мы это нашли.

В ту же секунду мой телефон снова завибрировал.

Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Я знаю, что Томас у тебя. Если хочешь увидеть своего ребёнка, приезжай одна».

Следом появилась фотография двери моего дома. На коврике лежала детская вязаная шапочка, которую я купила ещё до рождения малыша.

Елена выдохнула:

— Он добрался до дома.

Нора уже звонила своим людям, но Томас вдруг схватил меня за руку.

— Амелия, есть ещё одна вещь. Ричард не собирается бежать. Он собирается уничтожить архив до того, как сработает автоматическая отправка.

— Когда она сработает?

Томас посмотрел на часы.

— Через сорок минут.

За дверью послышались быстрые шаги. Сразу несколько человек поднимались по лестнице.

Нора встала между мной и входом.

— Все отойдите от двери.

Я сжала в ладони ключ от архива и услышала, как замок начал поворачиваться снаружи. Ричард пришёл за последним доказательством, не зная, что его собственный голос уже отправился в путь…