Я доставила пиццу не в тот пентхаус, а через час мой парень заметил чужой номер — и перестал улыбаться

Первым Доминик Хейл заметил не коробки с пиццей, а фиолетовый след чужих пальцев на моём запястье.

Я уже успела извиниться за ошибочный звонок в дверь, когда рукав соскользнул вниз. В коридоре пентхауса пахло дорогим деревом, дождём и чем-то терпким, похожим на дым от камина.

Доминик посмотрел на синяк.

Потом застыл.

— Кто это сделал?

Голос у него был тихим, но от него стало холоднее, чем от сквозняка за открытым окном.

Я натянула рукав обратно и улыбнулась так, как улыбалась врачам, соседям и собственной сестре.

— Я легко покрываюсь синяками.

— Не в форме пальцев.

У меня перехватило дыхание.

Два года я училась прятать следы Райана. Носила рубашки с высоким воротником, даже когда в квартире было душно, и наносила тональный крем на ребро ладони. Я знала, как смеяться после удара и как говорить «я упала», не отводя взгляда.

Но этот незнакомец увидел правду за десять секунд.

— Я ошиблась квартирой, — сказала я, поднимая пакеты.

— Я понял.

Он достал бумажник и дал мне денег втрое больше стоимости заказа. На чеке осталась маленькая жирная дуга от масла с красным перцем — я машинально провела по ней большим пальцем, когда принимала купюры.

— Это слишком много.

— Оставьте.

Когда я попыталась вернуть деньги, он осторожно сомкнул мои пальцы вокруг них. Не коснулся синяка.

И именно эта осторожность напугала меня почти так же, как его рост и неподвижный взгляд.

Райан всегда нажимал туда, где я уже болела.

Доминик перевернул чек, написал номер и протянул его мне.

— Позвоните, когда будете готовы.

Я должна была выбросить бумажку.

Но спрятала её в карман куртки.

Через сорок семь минут я вернулась в нашу квартиру. Райан ждал возле четырёх пустых бутылок. Его спокойствие было хуже крика.

— Где ты была?

— Перепутала адрес.

— Почему от тебя пахнет чужим одеколоном?

Он подошёл и сжал именно то место, которое заметил Доминик.

— Ты заставляешь меня так делать, — прошептал Райан.

Позже я заперлась в ванной, включила воду и развернула чек. Под номером было написано: «Днём или ночью».

На следующий день Доминик приехал в закусочную, где я работала. Чёрная машина остановилась у тротуара, а он вошёл в сером костюме, от которого разговоры за соседними столиками стихли.

— Почему вы мне не позвонили?

— Я не знаю, о чём вы.

Он положил на стол чёрную карточку.

— Моё агентство помогает женщинам выбраться из опасных домов. Жильё, врачи, адвокаты, охрана.

— Вы следили за мной?

— Я убедился, что вы доехали живой.

Вечером Райан нашёл номер Доминика в моём телефоне. Удар рассёк мне губу. Потом он плакал, просил прощения и клялся, что это последний раз.

Но я впервые ему не поверила.

Ночью я заперлась в спальне и написала Доминику одно слово: «Помогите».

Он ответил через девятнадцать секунд.

«Адрес».

Через двадцать минут.

Через восемнадцать минут в дверь постучали три раза. Райан спал на диване. Я подкралась к глазку и увидела Доминика в чёрной одежде. Рядом стоял широкоплечий мужчина с металлическим чемоданом.

Доминик поднял руку к замку, а я ещё не знала, что именно он нашёл в моей квартире…

ЧАСТЬ 2

Доминик повернул ручку так медленно, будто дверь могла взорваться от лишнего звука.

Я отступила в темноту прихожей. На полу под босой ногой хрустнула крошка стекла. Райан пошевелился на диване, и я перестала дышать.

Замок щёлкнул.

Доминик вошёл первым. За ним — его спутник с металлическим чемоданом. Мужчина был старше, с короткой бородой и шрамом у подбородка.

— Где он? — беззвучно спросил Доминик.

Я показала на гостиную.

Райан спал, уронив руку на ковёр. Рядом стояла пустая бутылка, а на его телефоне мигал экран.

Доминик посмотрел на меня и заметил кровь на губе.

— Он снова трогал вас?

— Не сейчас.

— Елена, сейчас как раз.

— Если вы разбудите его, он поймёт, что я вас вызвала.

— Он уже понял.

В ту же секунду телефон Райана зазвонил. Он открыл глаза, увидел незнакомцев и вскочил.

— Кто вы такие?

— Люди, которым надоело смотреть на твои синяки, — ответил Доминик.

Райан бросился ко мне. Доминик перехватил его у кухонного стола, но не ударил. Только прижал к стене, пока тот яростно ругался. Деревянная рамка с фотографией нашей поездки к озеру упала на пол и треснула пополам.

— Елена, отойди, — сказал Доминик.

— Не причиняйте ему вреда.

Райан рассмеялся.

— Слышал? Она всё ещё меня защищает.

Я почувствовала, как внутри поднимается привычный стыд. Он всегда заставлял меня объяснять чужим людям, почему его нужно пожалеть.

Спутник Доминика, которого звали Павел, открыл чемодан и достал тонкие перчатки, фонарь и связку ключей.

— Мы не приехали только за ним, — сказал он.

Райан перестал улыбаться.

— Не смейте трогать мои вещи.

Доминик посмотрел на кухню.

— Где шкаф с крупами?

Я нахмурилась.

— Зачем?

Павел отодвинул нижнюю полку. Под пакетами риса обнаружилась маленькая камера, направленная прямо на гостиную.

У меня похолодели пальцы.

— Она была здесь всё время? — спросила я.

— Судя по пыли, около месяца, — ответил Павел.

Райан рванулся, но Доминик удержал его.

— Ты записывал её? — спросил он.

— Это моя квартира.

— Нет. Это квартира женщины, которую ты превратил в клетку.

Павел нашёл на камере карту памяти. На экране планшета появились даты, ночные записи и мой силуэт в коридоре. Я увидела себя спящей на диване, услышала собственный плач из ванной и сжала ладони, чтобы не закричать.

Райан стал бледным.

— Елена, он пытается тебя настроить против меня.

— Замолчи.

Это было первое слово, сказанное ему таким голосом.

Доминик услышал. Его взгляд смягчился, но только на мгновение.

Павел тем временем снял вентиляционную решётку в спальне. За ней находился небольшой чёрный пакет. Внутри лежали три паспорта, несколько фотографий женщин и мой старый снимок из школьного альбома.

На обороте было написано моё полное имя и дата рождения.

— Я никогда этого не видела, — прошептала я.

Райан молчал.

Доминик подошёл к нему вплотную.

— Кто платил тебе за наблюдение?

— Никто.

— Тогда почему у тебя паспорта чужих женщин?

— Я не знаю, откуда они взялись.

Доминик достал телефон и включил громкую связь. Раздался голос Райана, записанный камерой.

«Она пока ничего не понимает. Если Доминик вмешается, переведём её в другой дом».

У меня подогнулись колени.

— Что значит «в другой дом»? — спросила я.

Райан отвёл глаза.

В этот момент с улицы донёсся визг тормозов. У подъезда остановились две машины без номеров. Доминик взглянул в окно и впервые за вечер выругался.

— Они приехали не за мной, — сказал он. — Они приехали забрать Елену.

Он распахнул металлический чемодан, а Павел достал из него папку с фотографией, которую я сразу узнала, но не могла понять, почему она оказалась у Доминика…

ЧАСТЬ 3

На фотографии я стояла возле нашей школы в жёлтом шарфе. Мне было шестнадцать. Рядом улыбалась моя старшая сестра Марина, исчезнувшая десять лет назад.

Я вырвала снимок из руки Павла.

— Откуда это у вас?

Доминик посмотрел на Райана.

— Теперь он скажет сам.

Снизу хлопнула дверца машины. В подъезде послышались тяжёлые шаги.

Райан начал пятиться.

— Елена, я не хотел, чтобы ты узнала так.

— Что именно?

— Марина не уехала сама.

Мир на секунду стал беззвучным. Я слышала только, как капала вода из неисправного крана.

— Ты знал, где она?

Райан сглотнул.

— Я был курьером. Мне поручили перевозить документы и телефоны. Я не трогал её.

— Но ты привёл её к ним?

— Я не знал, что они сделают.

Доминик резко открыл папку. Внутри лежали распечатки переводов, фотографии и копия старого заявления о пропаже Марины.

— Райан работал на группу, которая заманивала женщин обещаниями работы, — сказал Доминик. — Твоя сестра узнала, кто стоит за схемой. После этого её вывезли из города.

— Она жива?

Доминик молчал слишком долго.

Я почувствовала, как в груди ломается что-то старое, застывшее за десять лет.

Павел включил запись с карты памяти. На экране Райан разговаривал с неизвестным мужчиной в гараже.

— Девушка подходит, — говорил Райан. — Она доверяет мне и не станет обращаться в полицию.

— А если станет?

— Тогда сделаем так, чтобы она исчезла, как её сестра.

Я прикрыла рот ладонью.

Райан смотрел на меня, и в его глазах не было привычных слёз. Только страх.

— Я должен был следить за тобой, — прошептал он. — Но потом я влюбился.

— Ты избивал меня, чтобы я молчала.

— Я защищал нас.

Доминик шагнул вперёд.

— Ты защищал свой заработок.

В дверь ударили. Один раз. Второй.

Павел запер засов и позвонил в полицию. Доминик передал ему папку, карту памяти и список номеров.

— Почему вы всё это делали? — спросила я.

Он опустил взгляд на фотографию Марины.

— Потому что она была моей информаторшей. Я обещал вернуть её домой.

— Вы нашли её?

— Три месяца назад. В закрытой клинике на севере. Она жива, Елена. После операции она не могла говорить и не помнила твоего адреса.

Я закрыла глаза. Из меня вышел звук, похожий на плач, но это был первый вдох за много лет.

Доминик продолжил:

— Мы не могли прийти к тебе без доказательств. Райан был связан с людьми, которые уничтожали свидетелей. Сегодня он передал им сообщение, что ты готова к вывозу.

— Сегодня?

— Да. Камера показала, как он отправил твой адрес.

Снаружи разбили стекло. Павел оттащил меня к стене, а Доминик встал между мной и окном. Через минуту в квартиру ворвались полицейские. Райана надели наручники. Он не сопротивлялся.

— Елена, — крикнул он, когда его уводили. — Я правда любил тебя!

Я посмотрела на его окровавленную губу и впервые не почувствовала жалости.

— Любовь не прячет камеры в вентиляции.

Когда дверь закрылась, телефон Доминика зазвонил. Он ответил, послушал и изменился в лице.

— Что случилось? — спросила я.

Он медленно убрал телефон от уха.

— Марина очнулась. Она назвала имя человека, который всем руководит.

— Кто это?

Доминик посмотрел на папку, потом на меня.

— Тот, кто сейчас сидит в кабинете начальника полиции и уже знает, что мы нашли доказательства…