ЧАСТЬ 4

…а в машине, которая уже мчалась к лесопилке.

Я сидел на заднем сиденье между Рикардо и сотрудницей прокуратуры Софией Моралес. Эстебан вёл автомобиль. За нами следовали ещё три машины, выключив фары.

—Мы перехватили два звонка Виктора, — сказала София. — Он уверен, что вы приедете без защиты.

—Пусть так думает.

—Если он причинит вред ребёнку, штурм начнётся сразу.

Я посмотрел на папку с генетическим заключением. Бумага была смята моими пальцами.

—Сначала вытащим Матео.

София кивнула.

—А потом вытащим всю правду.

У лесопилки горели два прожектора. Ржавые ворота дрожали от ветра. Где-то внутри плакал ребёнок.

Я вышел из машины один.

—Я здесь! — крикнул я.

—Без оружия? — донёсся голос Виктора.

—Как ты просил.

—Покажи руки.

Я поднял их.

Ворота открылись на полметра. Из темноты вышел мужчина с пистолетом. Он держал Люсию за плечо. За ней стоял Матео, связанный пластиковыми стяжками, но на его лице не было слёз.

Он смотрел на меня.

И я впервые увидел, как он узнаёт меня.

—Папа? — спросил он.

Я остановился, чтобы не напугать его.

—Да, сынок. Я пришёл.

Виктор рассмеялся.

—Вот оно, семейное воссоединение. Скажи ему, кто ты, Николас.

—Меня зовут Матео, — тихо ответил мальчик.

Улыбка Виктора исчезла.

София дала сигнал. Ворота распахнулись, прожекторы погасли, и всё произошло за несколько секунд.

Рикардо сбил вооружённого мужчину с ног. София и её люди ворвались с двух сторон. Виктор попытался схватить Матео, но Люсия ударила его локтем и закрыла мальчика собой.

Я добежал первым.

—Матео, смотри на меня.

—Ты настоящий?

У меня разорвалось сердце.

—Настоящий.

—Мама говорила, что ты придёшь, когда станет безопасно.

Я разрезал стяжки на его запястьях. Серебряный браслет тускло блеснул под светом фонаря.

—Прости, что так долго.

Он бросился ко мне, и я впервые за шесть лет обнял своего сына.

В это время Виктора вывели на открытую площадку. Его лицо было разбито, но голос оставался злым.

—Ты думаешь, это победа? Без меня ты никто.

София подняла с земли диктофон.

—Это вы сказали два часа назад?

—Я ничего не говорил.

Она нажала кнопку.

Над лесопилкой прозвучал голос Виктора:

«Если мальчик выживет, спрячьте его. Когда Серрано сломается, компания станет нашей. А если он найдёт ребёнка, покажите ему запись так, чтобы он приехал один».

Виктор перестал вырываться.

Он слышал себя со стороны.

Слышал каждое слово, произнесённое уверенно, почти весело. Слышал, как сам приказал уничтожить мою семью.

—Это подделка, — прошептал он.

София достала второй диктофон.

—А это запись вашего разговора с водителем в ночь нападения. На ней ваш голос, номер машины и время звонка.

Виктор посмотрел на меня.

—Алехандро, мы можем договориться.

Я держал Матео за плечо.

—Шесть лет назад ты уже договорился. Только расплачивался не ты.

—Я не хотел смерти Елены.

—Но хотел власти.

Он замолчал.

София надела на него наручники. Виктор ещё что-то говорил, обещал свидетелей, деньги и людей, но его голос растворился за шумом дождя.

Через два дня его адвокат приехал в мой офис.

Он положил на стол кожаную папку и сказал:

—Мой клиент готов признать часть обвинений, если вы отзовёте заявление.

—Нет.

—Он знает, где находятся счета и документы вашей компании.

—Теперь это узнает следствие.

—Вы потеряете человека, который много лет управлял вашей охраной.

Я посмотрел на него.

—Я уже потерял человека, который управлял моей жизнью.

Адвокат понял, что торг окончен, и ушёл.

На следующий день я вернулся в старый дом Матео.

Комната оставалась такой, какой я оставил её шесть лет назад. Красная игрушечная машина стояла у кровати. На стене висел рисунок, где мы с Еленой держали ребёнка за руки. Бумага пожелтела по краям.

Я принёс туда его школьный рюкзак и поставил на полку.

Потом заметил у двери пустое место.

Там раньше стоял маленький деревянный стул. Матео любил забираться на него, чтобы смотреть в окно.

Стул забрали в больницу, когда Елена в последний раз пыталась его переодеть. Я почему-то никогда не возвращал его.

В тот вечер я поставил стул обратно.

Матео вошёл вместе с Люсией и остановился.

—Это моя комната?

—Твоя.

—Я могу оставить своё имя Николасом?

Я присел перед ним.

—Ты можешь называться так, как тебе удобно. Матео — это имя, которое дала тебе мама. Николас — имя, под которым тебя спасла Люсия. Оба имени принадлежат тебе.

Он подумал.

—А можно я буду Матео Николасом?

—Конечно.

Он улыбнулся и положил на кровать тетрадь.

—Тогда это будет мой дом, но не тюрьма?

Я почувствовал, как к горлу подступают слёзы.

—Не тюрьма. Никогда.

Через три недели мы переехали в небольшой дом у озера, подальше от прежних людей и маршрутов. Я передал управление компанией независимому совету и впервые за много лет отказался от ежедневной охраны у двери.

По утрам я отвозил Камилу в школу, а Матео шёл рядом, держа меня за два пальца. Он всё ещё вздрагивал от резкого торможения, но уже не просыпался каждую ночь.

Люсия сняла маленькую квартиру неподалёку. Она больше не работала в моём доме. Я предложил ей деньги, но она отказалась от подарка и согласилась только на законную оплату лечения и учёбы детей.

—Я не спасала его ради награды, — сказала она.

—Я знаю.

—Тогда не превращайте благодарность в долг.

Я кивнул.

В первый день зимы Матео нарисовал нашу семью. На рисунке Елена стояла рядом с нами под большим жёлтым солнцем. У неё были длинные волосы, а у меня — слишком большие руки.

—Почему у меня такие руки? — спросил я.

—Потому что ты теперь должен держать нас всех.

Я прикрепил рисунок к холодильнику.

В тот же вечер пришло сообщение с неизвестного номера.

«Я освободился под залог. Нам нужно поговорить. Ты не можешь отнять у меня всё».

Я долго смотрел на экран.

Раньше я бы ответил сразу. Позвонил бы людям, проверил маршруты, приготовился к войне.

Теперь Матео сидел за столом и вырезал бумажный самолёт. Камила раскладывала рядом цветные карандаши. В доме пахло корицей и горячим молоком.

Я удалил сообщение.

Через минуту пришло второе.

«Хотя бы скажи, что помнишь меня».

Я заблокировал номер.