ЧАСТЬ 4 — Я распорола постель хозяина, который пять месяцев не спал, и увидела, как его охранник внезапно побледнел

ЧАСТЬ 4

Адрес был написан теми же чернилами, которыми на конверте вывели мое имя.

Старый причал находился на окраине Веракруса, за заброшенными складами соли.

Леонардо хотел ехать немедленно.

— Вы останетесь здесь, — сказал я.

— Речь идет о твоей тете.

— И о человеке, который пять месяцев лишал вас сна. Вы едва стоите на ногах.

Он посмотрел на меня и впервые не стал спорить.

Матео вызвал полицию, но до их приезда телефон Леонардо снова зазвонил.

— Если через сорок минут ты не будешь у воды, Роза умрет, — произнес Виктор.

— Если тронешь ее, я сам найду тебя.

— Ты уже нашел. Просто слишком поздно понял.

Связь оборвалась.

Доктор Руис сидел в библиотеке под охраной. Его руки были связаны ремнем от саквояжа. Он тяжело дышал и смотрел на меня.

— Виктор не оставит свидетелей, — сказал он.

— Поэтому вы решили стать его свидетелем?

Он отвел взгляд.

— Я хотел выжить.

— Моя мать тоже хотела выжить.

— Я не давал ей лекарства.

— Но вы подписали справку.

Он закрыл глаза.

В ту минуту я поняла: иногда человек начинает говорить правду не потому, что раскаялся, а потому, что наконец слышит собственный голос со стороны.

Матео включил запись на планшете.

Там звучали слова доктора, сказанные ночью в спальне Леонардо:

— Еще две недели, и он подпишет все, что вы принесете. Он уже не отличает сон от яви.

Доктор услышал себя и вздрогнул.

— Вы записывали меня?

— Камера записывала вас, — ответил Матео.

— Я не хотел его убивать.

Леонардо медленно поднялся.

— Но был готов смотреть, как я умираю.

Доктор не нашел ответа.

Полиция приехала через десять минут. Старший инспектор Ортис выслушал запись, осмотрел устройства и приказал доставить Руиса в участок. Но до причала мы отправились раньше: Матео вел машину, Леонардо сидел рядом со мной, а инспектор ехал следом.

Дождь усиливался. Дворники скребли по стеклу, будто кто-то пытался пробиться внутрь.

— Почему вы доверились мне? — спросила я.

— Я не доверился, — ответил Леонардо. — Я просто впервые увидел человека, который не испугался моей кровати.

— Я испугалась.

— Но все равно полезла на нее.

На причале нас ждала пустая лодка. На борту лежала красная резинка Розы и фотография моей тети Марисоль. На обороте было написано: «Склад номер семь».

Мы нашли склад через три минуты.

Дверь была заперта изнутри.

— Марисоль! — крикнула я.

В ответ послышался слабый стук.

Матео выбил замок. Внутри, на деревянном стуле, сидела моя тетя. Ее руки были связаны, но рот свободен.

— Лусия, не входи! — закричала она.

Поздно.

Сверху щелкнул затвор.

Виктор стоял на металлическом настиле. Он оказался старше Леонардо, с белыми волосами и лицом, которое я уже видела на старом свидетельстве о смерти. В одной руке он держал пистолет, в другой — папку.

Роза лежала за ящиками, живая, но без сознания.

— Леонардо, — сказал Виктор. — Ты привел даже девочку.

— Отпусти их.

— Сначала подпиши документы.

Он бросил папку на пол. Листы разлетелись по пыльным доскам.

— Передача компании, счетов и дома. После этого ты получишь свободу.

— Ты уже пытался убить меня.

— Я пытался вернуть то, что всегда было моим.

Я заметила на стене старую распределительную коробку и вспомнила слова матери: «Документы о переводах спрятаны в сейфе». Но настоящая папка лежала не в руках Виктора. Она была у меня в сумке — копии, которые я успела сфотографировать в библиотеке.

Я подняла телефон и показала ему экран.

— А это уже отправлено инспектору Ортису.

Виктор улыбнулся.

— Ты думаешь, несколько фотографий меня остановят?

— Нет. Но запись вашей беседы остановит.

Матео незаметно включил диктофон на телефоне.

Виктор спустился по лестнице.

— Твоя мать тоже думала, что бумаги ее спасут.

Он сказал это сам.

И сам понял, что сказал.

В ту же секунду в помещение ворвались полицейские. Виктор дернулся, поднял оружие, но Матео сбил его с ног. Пистолет скользнул по полу и остановился у моей ноги.

Я не подняла его.

Инспектор Ортис надел на Виктора наручники прямо рядом с папкой.

— Вы арестованы за покушение на убийство, похищение и подделку документов.

Виктор повернул голову ко мне.

— Ты разрушила все.

— Нет, — ответила я. — Я просто перестала молчать.

Розу отвезли в больницу. Марисоль тоже. У нее были синяки на запястьях, но она держала мою руку так крепко, будто боялась снова потерять.

Леонардо приехал к нам утром.

Он стоял в дверях палаты и выглядел непривычно растерянным.

— Я должен был найти твою мать раньше, — сказал он.

— Да.

— Должен был остановить Виктора.

— Да.

Он кивнул. Не оправдывался.

Через две недели доктор Руис признал вину и согласился дать показания. Виктору предъявили обвинения по всем делам, которые удалось связать с его возвращением. Леонардо отказался от части бизнеса и передал управление независимому совету.

Он больше не жил в том особняке.

Я тоже.

Комната для прислуги осталась пустой. На крючке висел мой белый передник, а в кармане лежал металлический ключ, который когда-то привел меня к правде. Я забрала его в последний день, но долго не могла решить, что с ним делать.

Через три месяца я переехала в Пуэблу и устроилась помощницей в небольшую клинику сна. Теперь я встречала людей, которые боялись закрыть глаза, и объясняла им, что страх не всегда означает безумие.

По вечерам Марисоль приходила ко мне с племянником Даниэлем. Он вырос, но по-прежнему вздрагивал от резких звуков. Однажды он нарисовал дом, желтое окно и кровать, над которой висела огромная луна.

— Это твой новый дом, — сказал он.

— А почему луна такая большая?

— Чтобы ночью было не страшно.

Я повесила рисунок над столом.

Леонардо иногда звонил. Сначала по делам, потом просто спрашивал, как я. Я отвечала коротко. Между нами не было любви, и я не собиралась превращать благодарность в новую зависимость. Он спас меня от нищеты, а я помогла ему увидеть предательство. Этого было достаточно.

Однажды в ноябре он прислал сообщение: «Я снова плохо сплю. Может, поговорим?»

Я прочитала его на кухне, пока за окном шел первый снег.

Потом написала: «Поговорите с врачом. Не со мной».

И выключила телефон.

В тот вечер я достала из ящика металлический ключ. На его зубцах еще оставалась тонкая полоска темной пыли из сейфа. Я положила ключ рядом с рисунком Даниэля, под желтым светом лампы.

Он больше не открывал чужие двери.

Он напоминал мне, что я однажды открыла свою.