Я приехала в горное поместье ради чужой свадьбы, но одна фраза сестры заставила жениха побледнеть

В тот вечер я приехала в горное поместье, чтобы выйти замуж за человека, которого никогда не видела, а его сестра первой прошептала мне, что свадьба может закончиться кровью.

Я ещё держалась за руку Луки Морети после нелепого падения в холле, когда Елена встала между нами. От неё пахло горьким кофе и лавандовыми духами, а пальцы так сильно сжимали тонкую папку, что побелели костяшки.

— До того как ты скажешь «да», ты должна кое-что узнать, — произнесла она.

Лука резко повернул голову.

— Елена.

— Я не с тобой разговариваю.

В холле стало тихо. Даже Марко, охранник у двери, перестал постукивать пальцами по кобуре. Я чувствовала под ладонью дорогую ткань рубашки Луки и вдруг поняла, что всё ещё не отпустила её.

— Может, сначала объясните, почему меня привезли сюда за несколько часов до свадьбы? — спросила я.

Лука посмотрел на меня сверху вниз. Его рост делал любое молчание похожим на угрозу, хотя в глазах у него я видела не ярость, а усталость.

— Твой отец подписал соглашение, — сказал он. — После сегодняшней церемонии долг семьи Беннет будет закрыт.

— Как удобно. Меня просто приложили к счёту.

— Я не выбирал этот способ.

— Но согласились.

Он отвёл взгляд. В этом жесте было столько стыда, что я почувствовала неожиданное раздражение. Страшные люди обычно не выглядели так, будто хотят провалиться сквозь мраморный пол.

На моём брелоке тихо звякнуло маленькое латунное ситечко в форме лимона. Его подарила мне мама перед смертью, сказав, что даже в самой горькой начинке нужно оставить место для сладости. Я всегда носила его на ключах от кондитерской, хотя давно перестала верить в мамины советы.

Лука услышал звон.

— Ты занимаешься выпечкой? — спросил он.

— Делаю свадебные торты. И падаю перед женихами, чтобы произвести впечатление.

На секунду его лицо смягчилось.

— У тебя получилось.

Это была первая шутка, сказанная мне в этом доме. И почему-то именно она напугала меня сильнее всего.

Елена открыла папку, но Лука шагнул ближе.

— Не сейчас.

— Именно сейчас, — отрезала она. — Ты снова собираешься позволить ей войти в брак, о котором она ничего не знает.

— Я всё объясню после церемонии.

— После того как она подпишет документы?

Я убрала руку с его рубашки.

— Какие документы?

Марко кашлянул. Из дальнего коридора донёсся звук церковного колокола, хотя ближайшая часовня находилась за каменной стеной и обычно звонила только по воскресеньям.

Лука медленно повернулся к нему.

— Кто разрешил звонить?

— Никто, синьор. Я слышал это вместе с вами.

Елена побледнела. Она смотрела не на колокол, а на папку.

— Он уже знает, что я нашла, — прошептала она.

— Кто? — спросила я.

Она подняла глаза.

— Человек, из-за которого мой брат женится на тебе.

В этот момент на верхней площадке лестницы появился пожилой мужчина в тёмном жилете. Я видела его фотографию на стенах: отец Луки, Витторио Морети. Но на снимках он выглядел мёртвым уже три года.

Старик держался за перила и улыбался мне.

— Наконец-то, — сказал он. — Девушка, которую нам обещали.

Лука шагнул вперёд.

— Отец, тебе нельзя вставать.

— Мне нельзя было умирать, — ответил Витторио. — Но я тоже не всегда делаю то, что мне говорят.

Елена стиснула папку.

— София, если ты сейчас останешься, назад дороги уже не будет.

— А если уйду?

— Тогда погибнет не только твой отец.

Витторио протянул руку к папке, и Лука впервые посмотрел на сестру с настоящим страхом. Елена медленно расстегнула металлическую застёжку, приподняла крышку и потянулась к верхнему листу…

ЧАСТЬ 2

Елена достала из папки не лист, а тонкий конверт из плотной кремовой бумаги. На нём не было адреса, только выжженный знак в виде раскрытого глаза. Лука увидел его и будто на мгновение перестал дышать.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Из кабинета отца.

— Я запер этот кабинет.

— Ты запер дверь. Но забыл, что у меня есть ключ.

Елена протянула конверт мне. Бумага была холодной, словно её только что достали из сейфа.

— Прочти сама.

Я посмотрела на Луку. Он стоял неподвижно, но пальцы правой руки сжимались и разжимались. На костяшке виднелась свежая ссадина.

— Если это касается моего брака, я хочу знать.

— Не открывай, — сказал он.

— Почему?

— Потому что после этого ты уже не сможешь притворяться, будто всё происходящее можно исправить одним разговором.

Я провела ногтем под краем печати. Внутри что-то тихо шуршало.

— Я не умею притворяться, Лука.

Елена резко выдохнула.

— Тогда тебе лучше узнать правду до того, как тебя поведут в часовню.

Витторио рассмеялся с лестницы. Смех был сухим и слабым, но от него по спине пробежал холод.

— Девушка должна выйти замуж, а не читать семейные бумаги.

— Ты уже продал её отцу, — ответила Елена. — Не смей говорить о приличиях.

Лука поднялся по двум ступеням.

— Замолчи.

— Или что? Снова запугаешь меня своими людьми? Ты ведь даже не знаешь, за что платишь.

Я разорвала печать.

Внутри лежала фотография. На ней мой отец стоял рядом с Витторио у озера, а между ними находилась женщина в белом платье. Лицо женщины было вырезано ножом. На обороте рукой моего отца было написано: «Дочь должна вернуть то, что взяла мать».

У меня перехватило дыхание.

— Моя мать была здесь?

Лука спустился ко мне.

— Твоя мать работала у моего отца.

— Ты знал?

— Знал, что она когда-то жила в этом доме. Больше ничего.

— А теперь говоришь, что мой отец должен тебе деньги из-за неё?

— Я говорю, что твой отец утверждает именно это.

Елена вытащила из папки ещё несколько страниц.

— Это выписки из старого фонда. Деньги исчезли за месяц до смерти матери Софии. Подпись стоит не её.

— Кто подписал? — спросила я.

Елена посмотрела на брата.

— Вот этого мы не знали.

Снаружи ударил гром. Стекло в высоких окнах задрожало, и свет погас. В темноте кто-то закрыл входные ворота. Послышался металлический скрежет.

Марко вытащил оружие.

— В доме чужие.

Лука мгновенно изменился. Неловкость исчезла. Передо мной снова стоял человек, которого боялись другие.

— Запри Софию в библиотеке, — приказал он.

— Попробуй, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Если люди моего отца пришли за этой папкой, ты станешь их первой целью.

— А если я уйду сейчас?

— Они последуют за тобой.

Сверху раздался грохот, затем короткий крик. Витторио схватился за грудь и осел на ступеньку. Елена бросилась к нему, а Лука побежал к боковому коридору.

Я осталась возле стола, сжимая фотографию. На ней под вырезанным лицом женщины виднелся край белой вышивки. Такой же узор был на старой салфетке, которую мама хранила в моей детской коробке.

Кто-то вошёл в холл. Я увидела только чёрные перчатки и блеск металлической пряжки.

— Отдайте папку, — сказал незнакомец.

— Она не у меня.

— Тогда мы начнём с вас.

Я нащупала в кармане связку ключей. Маленькое латунное ситечко в форме лимона впилось в ладонь острым краем.

Из коридора донёсся голос Луки:

— София, не двигайся!

Но незнакомец уже поднял руку. В этот момент в окне вспыхнул свет фар, и кто-то снаружи закричал, что полиция приехала раньше времени…

ЧАСТЬ 3

Полиция ворвалась через главный вход, и незнакомец исчез в темноте так быстро, будто растворился в стенах. Через минуту холл наполнился людьми, командами и запахом мокрого камня.

Лука стоял передо мной, закрывая собой проход.

— Ты цела?

— Пока да.

— Я просил тебя не двигаться.

— А я не нанималась быть послушной невестой.

Он хотел ответить, но в этот момент к нам подошла женщина в форме. Её звали инспектор Рицци. Она предъявила удостоверение и посмотрела на папку в руках Елены.

— Мы получили ордер на обыск дома Морети и защиту Софии Беннет. Нам сообщили, что здесь хранится доказательство подделки документов и незаконного присвоения средств.

Витторио, которого уложили на диван, тихо рассмеялся.

— Моя дочь решила разрушить семью.

— Семью разрушил тот, кто крал у сирот, — сказала Елена.

Она достала из папки последний лист.

— Нашла это в двойном дне шкафа.

На листе стояла подпись моего отца. Ниже — печать фонда, которым много лет управлял Витторио.

Лука взял документ, пробежал глазами и застыл.

— Здесь указано имя моей матери.

— И дата перевода, — ответила Елена. — В день, когда она исчезла из дома.

Я шагнула ближе.

— Что она украла?

Елена покачала головой.

— Ничего. Она пыталась вернуть деньги детям, которым фонд должен был помогать. Твой отец помог ей бежать, а потом присвоил средства себе. Когда Витторио узнал, он заставил его молчать долгами и угрозами.

— Тогда почему меня заставили выйти за Луку?

В холле стало так тихо, что я услышала капли дождя на стекле.

Инспектор достала из конверта маленький диктофон.

— Запись была сделана вашей матерью двадцать два года назад. Мы нашли её в банковской ячейке, оформленной на имя Софии Беннет.

Лука посмотрел на меня.

— На твоё имя?

Я кивнула, хотя ноги подкашивались.

Рицци нажала кнопку. Из динамика раздался женский голос, чуть хриплый, но удивительно знакомый.

«Если София когда-нибудь услышит эту запись, значит, они снова пытаются использовать её. Деньги были не украдены. Я перевела их в фонд защиты детей. Настоящий преступник — человек, чьей подписью прикрыли перевод. Это был не Витторио. Это был Ричард Беннет».

Мой отец.

Я закрыла рот ладонью. Внутри будто лопнула струна.

Запись продолжилась.

«Лука не знает правды. Его отец хочет женить его на Софии не ради долга. Он хочет получить доступ к счету, который откроется в день её свадьбы. Не позволяйте им подписать брачный договор».

Лука побледнел.

— Значит, мой отец всё это время знал.

— И твой отец Софии тоже, — сказала Рицци. — Он использовал дочь как ключ.

Елена закрыла глаза.

— Я боялась, что мы опоздаем.

Лука повернулся ко мне.

— София, я клянусь, я не знал.

— Но ты всё равно привёз меня сюда.

— Я думал, что спасаю твою семью от долга.

— Ты должен был сначала спросить меня.

Он опустил голову.

В этот момент телефон инспектора зазвонил. Она выслушала сообщение, и лицо её стало жёстким.

— Ричард Беннет исчез из гостиницы в Милане. Но перед отъездом он отправил нотариусу копию другого документа.

— Какого? — спросила я.

Рицци посмотрела на меня.

— Он уже подал заявление, что вы недееспособны и временно передали ему право распоряжаться вашим наследством. Если документ настоящий, деньги со счёта будут переведены до рассвета…