Муж запер меня с переломом перед своим юбилеем, но после одного моего звонка его улыбка исчезла

В два часа ночи я вошла в дом с раздробленной рукой, а мой муж первым делом спросил, кто теперь приготовит ему праздничный ужин.

Правая рука была закована в тяжёлый белый гипс и висела на перевязи. Каждый шаг отдавался в плече такой болью, что у меня темнело в глазах. На крыльце ещё блестел лёд — тот самый, на котором, по словам Дерека, я «неудачно поскользнулась».

Он лежал на диване, держа в руке стакан виски. Телевизор работал без звука, а на журнальном столике остывала пицца.

Дерек медленно посмотрел на гипс.

— Прекрасно, Моника. Просто прекрасно.

Я с трудом закрыла дверь здоровой рукой.

— Мне тоже очень жаль, что у меня сломана рука.

— Завтра мой сорокалетний юбилей. Придут двадцать человек. Руководители, родители, коллеги. Ты вообще понимаешь, что натворила?

Я почувствовала, как внутри поднимается холод, сильнее того, что остался на крыльце.

— Это ты меня толкнул.

Стакан в его руке замер.

— Я тебя не толкал.

— Дерек, я видела, как ты занёс руку.

— Ты была пьяна и устроила сцену. Поскользнулась сама.

Он поднялся и подошёл ко мне. От него пахло виски и мятной жевательной резинкой. Когда он остановился рядом, я невольно прижалась спиной к двери.

— Завтра ты будешь улыбаться гостям, — сказал он. — И приготовишь всё, что запланировано.

— Я не могу даже нож удержать.

— Тогда научись делать это другой рукой.

Я посмотрела на его лицо и вдруг ясно поняла: он боялся не за меня. Он боялся, что гости увидят гипс.

— Мне нужен врач, — сказала я.

— Врач уже был. Тебе наложили гипс. Хватит изображать умирающую.

Он вырвал из моей здоровой руки телефон и бросил его на диван.

— И не вздумай звонить родителям. Не хочу, чтобы они испортили мне вечер своими вопросами.

Я почувствовала, как ногти впились в ладонь. Боль в руке была почти невыносимой, но сильнее неё оказалось другое чувство — стыд. Не мой. Его.

Дерек запер входную дверь и положил ключ в карман.

— Ты останешься дома. Завтра всё будет идеально.

— А если нет?

Он усмехнулся.

— Тогда все узнают, какая ты бесполезная жена.

В спальне я села на край кровати и достала из шкафа старую жестяную коробку. В ней лежала серебряная лопатка для торта с выгравированными инициалами моей бабушки — «М. В.». Я привезла её сюда в день свадьбы. Дерек всегда смеялся, что эта вещь годится только для музея.

Я провела пальцем по царапине на рукоятке и вспомнила, как несколько месяцев назад поставила в гостиной маленький диктофон, потому что перестала доверять собственным воспоминаниям. После каждой ссоры Дерек убеждал меня, что я всё придумала.

Но теперь у меня были не только воспоминания.

В шесть утра я позвонила Елене — единственному человеку, которому доверяла.

— Моника? Что случилось?

— Мне нужна твоя помощь. И адвокат.

— Ты в опасности?

Я посмотрела на замок двери спальни. Дерек спал в соседней комнате, громко дыша.

— Да. Но сегодня опасность будет не для меня.

В полдень он привёз домой коробки с дорогими продуктами и бросил их на кухонный остров.

— К семи всё должно быть готово.

— Я ничего не буду готовить.

Его улыбка исчезла.

— Ты забыла, кто оплачивает этот дом?

— Нет. Я как раз начала вспоминать.

На моём телефоне высветилось сообщение от Елены: «Мы нашли документы. Будем в шесть тридцать. Не открывай никому, кроме нас».

В шесть двадцать пять Дерек ушёл наверх переодеваться. Через минуту с улицы донёсся короткий сигнал автомобиля. Я подошла к окну и увидела Елену рядом с незнакомым мужчиной в тёмном пальто. Он держал тонкую папку и смотрел прямо на мой дом.

Раздался звонок в дверь.

Я взялась за ручку здоровой рукой, а незнакомец поднял папку и уже потянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Я открыла дверь ровно настолько, чтобы Елена успела проскользнуть внутрь.

— Закрой, — шепнула она. — Он не должен нас услышать.

Мужчина в тёмном пальто вошёл следом. Ему было около пятидесяти, на лацкане блестела маленькая серебряная булавка в форме пера.

— Моника, это Павел Орлов, адвокат, — сказала Елена. — Он ведёт дело о твоём наследстве.

У меня перехватило дыхание.

— Каком наследстве?

Павел положил папку на стол и достал из неё копию договора.

— Дома, в котором вы живёте. И компании, где работает ваш муж.

Наверху хлопнула дверь.

— Моника! — крикнул Дерек. — Где ты?

Елена быстро убрала бумаги под скатерть.

— Не отвечай ему, — прошептала она.

Но Дерек уже спускался по лестнице. На нём был новый тёмно-синий костюм, а на запястье — часы, которые я подарила ему после продажи бабушкиной квартиры.

Он остановился на последней ступеньке.

— Кто эти люди?

— Моя сестра и адвокат.

— В моём доме?

Павел спокойно посмотрел на него.

— Насколько мне известно, дом принадлежит не вам.

Лицо Дерека изменилось.

— Моника, что ты ему наговорила?

— Пока ничего.

Он подошёл ближе и сжал моё плечо. Пальцы впились в кожу рядом с гипсом.

— Поднимись со мной.

— Убери руку.

— Я сказал, поднимись.

Елена встала между нами.

— Отпустите её.

Дерек рассмеялся, но смех получился коротким и нервным.

— Вы решили устроить спектакль перед моими гостями?

— Нет, — ответила я. — Спектакль ты устроил сам. Мы просто приготовили запись.

Он убрал руку.

В гостиной под буфетом стоял маленький диктофон. Я включила его несколько недель назад, когда Дерек в очередной раз разбил мою чашку и сказал, что это я сама бросила её в стену. Тогда я ещё надеялась, что доказательство заставит его остановиться.

Теперь оно должно было заставить остановиться меня.

В шесть пятьдесят приехали первые гости. Дерек распахнул дверь и улыбнулся так широко, будто не час назад сжимал моё плечо.

— Добро пожаловать! Проходите, Моника сейчас заканчивает приготовления.

Я стояла у окна в чёрном платье, а гипс закрывала широкая кремовая лента. На ней Елена аккуратно закрепила серебряную булавку-перо, которую принес Павел. Она держала ткань, чтобы та не сползала.

— Ты уверена? — спросила Елена.

— Нет.

— Тогда почему улыбаешься?

— Потому что он привык видеть, как я боюсь.

К семи пятнадцати дом наполнился голосами. Директор Дерека хвалил ремонт. Его мать рассказывала, каким трудолюбивым был сын. Один из коллег наклонился ко мне и тихо произнёс:

— Вам не стоило принимать гостей в таком состоянии.

— Я тоже так думала.

Дерек услышал и резко поставил бокал на стол.

— Моника всегда преувеличивает. Она просто любит внимание.

Я посмотрела на него.

— Тогда давай дадим всем немного внимания.

В гостиной погас свет. На стене включился проектор, который Павел установил днём, пока Дерек был наверху. Гости замолчали. На белом полотне появилось изображение даты и времени.

Дерек бросился к розетке.

— Немедленно выключи это!

Елена встала у двери.

— Не трогай аппаратуру.

— Это мой дом!

Павел достал телефон.

— Ещё один шаг — и я вызываю полицию.

Дерек застыл. На экране появилась первая строка расшифровки.

«Ты никто без меня. Даже этот дом оформлен на моё имя».

Гости переглянулись.

Дерек побледнел, но тут же снова усмехнулся.

— Подделка.

— Тогда дослушаем до конца, — сказала я.

Из колонок раздался его голос. Громкий, раздражённый, без привычной улыбки.

«Если ты ещё раз расскажешь кому-нибудь про деньги бабушки, я сделаю так, что тебя сочтут сумасшедшей».

Его мать поднялась.

— Дерек, что это?

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Моника всё смонтировала. Она хочет разрушить мою карьеру.

— Твоя карьера уже разрушена, — тихо сказал Павел. — Просто ты пока об этом не знаешь.

Он открыл папку и достал второй документ.

— Но это лишь половина правды. Есть ещё одна вещь, которую вы должны услышать. И именно она объясняет, почему все переводы последние три года шли через счёт Моники…

В этот момент на экране вспыхнула новая запись, и Дерек прошептал имя человека, которого в этом доме никто не ожидал увидеть…

ЧАСТЬ 3

— Отец, — прошептал Дерек.

На экране появилась дата: восемнадцатое ноября, два года назад. Затем включилась запись с камеры из кабинета.

В кадре сидел отец Дерека, Роберт. Напротив него стоял сам Дерек, держа в руках папку с банковскими выписками.

— Ты обещал, что никто не узнает, — говорил Роберт.

— Никто и не узнает, если Моника продолжит подписывать документы.

— Она не знает, что ты переводишь деньги компании на свой счёт.

— Она думает, что это выплаты по наследству.

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как лёд в ведёрке для шампанского треснул.

Дерек повернулся ко мне.

— Где ты это взяла?

— В кабинете. Ты сам оставил камеру включённой.

— Ты следила за мной?

— Я защищала себя.

Павел разложил перед гостями документы.

— После смерти бабушки Моника унаследовала семьдесят процентов компании «Вестон и партнёры» и этот дом. Дерек убедил её подписать доверенность, якобы для налогового управления. На самом деле он использовал её подпись для перевода денег.

Один из руководителей Дерека побледнел.

— Семьдесят процентов? Но в отчётах владельцем числится Дерек.

— В отчётах, которые он подделал, — ответил Павел.

Мать Дерека уронила бокал. Стекло разбилось о мраморный пол.

— Ты говорил, что всё заработал сам.

— Мама, не слушай их.

— Я слушаю тебя, — сказала она. — Это твой голос.

Запись продолжилась.

«Моника ничего не понимает в бизнесе. Она будет подписывать всё, что я положу перед ней. А если начнёт сопротивляться, я напомню ей, как легко человеку потерять репутацию».

Дерек кинулся к проектору, но Павел перехватил его руку.

— Не советую.

— Уберите руки от меня!

— Это вы уберите руки от моей клиентки.

Я стояла возле окна и чувствовала, как боль в сломанной руке смешивается с чем-то новым. Не с радостью. С облегчением. Наконец мои воспоминания перестали быть только моими словами.

Директор Дерека достал телефон.

— Я вызываю службу безопасности компании.

— Вызывайте полицию, — сказала я. — И скорую, если кому-то станет плохо от правды.

Дерек посмотрел на меня почти с ненавистью.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Без меня ты никто.

— Я это слышала слишком много раз.

— Ты останешься одна.

— Лучше одной, чем рядом с человеком, который ломает мне руку, а потом требует накрыть ему на стол.

Павел открыл последний лист.

— Сегодня утром суд выдал временный запрет на распоряжение счетами компании. Также подано заявление о подделке документов и нападении.

В дверях появился полицейский, которого Елена вызвала ещё днём. За ним стояла женщина-следователь.

Дерек отступил.

— Нет. Вы не можете прийти в мой дом на глазах у моих гостей.

— Мы пришли в дом Моники, — спокойно сказала следователь.

Его лицо стало серым.

Он попытался позвонить своему адвокату, но тот не ответил. Затем телефон Дерека зазвонил сам. На экране высветился номер банка.

Дерек включил громкую связь.

— Господин Вестон, все операции по вашим счетам приостановлены. Также мы получили уведомление о смене доверенного лица.

— Кто это сделал?

Я посмотрела на Павла.

— Я.

Дерек медленно опустил телефон.

Следователь попросила его пройти в кабинет для дачи объяснений. Он задержался у двери и тихо сказал:

— Моника, ты ещё пожалеешь.

— Возможно, — ответила я. — Но не о том, что сегодня сказала правду.

Когда он скрылся в коридоре, Елена обняла меня здоровой рукой. Гости стояли неподвижно, словно боялись потревожить воздух.

Я думала, что худшее уже закончилось.

Но через минуту Павел посмотрел на свой телефон и нахмурился.

— Моника, нам нужно срочно уезжать.

— Почему?

Он показал мне сообщение от неизвестного номера.

«Если она расскажет о третьем счёте, до утра исчезнет не только Дерек»…