Я рухнул в переулке после тайного ужина, но слова семилетней девочки заставили моего телохранителя побледнеть

Я понял, что умираю, когда пальцы перестали слушаться и бокал с вином выскользнул из моей руки прямо посреди тайного ужина.

Хрусталь разбился о белую скатерть. Пианист не остановился, только одна нота растянулась слишком долго и повисла под потолком отеля «Гранд Уилшир».

— За мир, — произнёс Доминик Крейн, поднимая бокал.

Он улыбался так, будто мы собрались праздновать свадьбу, а не делить город после двадцати лет кровавой войны.

Я посмотрел на вино. На тонкие пальцы. На Дерека Сантоса, стоявшего у меня за спиной.

Он охранял меня пятнадцать лет.

И сейчас не двигался.

Слишком спокойно.

— Что-то не так? — спросил Доминик.

— Ужин скучнее, чем я ожидал, — ответил я.

Голос прозвучал ровно, хотя язык уже начал неметь.

Маркус Уэбб, мой помощник, сидел в дальнем конце стола. Лицо у него стало белым, а на воротнике выступили капли пота. Он смотрел не на меня, а на разбитый бокал.

Я понял всё сразу.

Отравили не блюдо.

Отравили именно мой бокал.

В висках ударило. Правая рука стала тяжёлой, словно её залили свинцом. Под ногтями проступил бледно-фиолетовый оттенок.

Доминик подался вперёд.

— Ты правда думал, что уйдёшь отсюда живым?

— Я никогда не ухожу, — прошептал я.

Я резко толкнул стол.

Тарелки полетели на пол. Люстры качнулись. Кто-то выстрелил, и пуля разбила зеркало за моей спиной. Дерек выхватил оружие, но на секунду его взгляд встретился с моим.

В нём не было удивления.

Только страх.

Я бросился к кухне. Ноги подкашивались, перед глазами плавали чёрные пятна. Повара закричали, когда я врезался в стеллаж с медными кастрюлями. За спиной гремели выстрелы.

Стальная дверь захлопнулась за мной.

Я выбежал в холодный переулок, прижав руку к животу. Дождя не было, но асфальт блестел от ночного тумана. На цепочке под рубашкой бился маленький латунный компас — подарок моего младшего брата, погибшего много лет назад. Стрелка давно застряла между севером и западом, но я никогда его не снимал.

Я пробежал четыре квартала.

На пятом упал возле ржавого контейнера.

Кровь заполнила рот. В груди жгло так, будто туда насыпали раскалённый песок.

Я достал телефон, но экран расплылся. Набрал единственный номер, которому доверял, и услышал короткий гудок.

Потом тьма сомкнулась.

Через несколько часов две одинаковые девочки возвращались из школы короткой дорогой между кирпичными зданиями. Эмма и Эмили Рейнольдс носили одинаковую форму, белые носки и огромные рюкзаки, которые подпрыгивали на их плечах.

Эмили остановилась первой.

— Там кто-то лежит.

— Не подходи, — сказала Эмма. — Вдруг он опасный.

— Он умирает.

— Откуда ты знаешь?

Эмили уже опустилась рядом со мной. От её рюкзака пахло яблоком и школьным мелом. Маленькие пальцы коснулись моей шеи.

— Пульс есть, — сказала она.

Эмма оглянулась на пустой переулок.

— Нужно позвонить дедушке.

Эмили наклонилась ближе. Её лицо стало сосредоточенным, совсем не детским.

— У него синие губы. И пятна под ногтями.

Она приподняла мою руку.

— Это не сердечный приступ.

— Тогда что?

Эмили посмотрела мне прямо в глаза. Я почти не различал её лицо, но услышал каждое слово.

— Его отравили. И тот, кто это сделал, скоро придёт проверить, умер ли он…

ЧАСТЬ 2

Эмили ещё держала мою руку, когда в конце переулка хлопнула дверца автомобиля.

Эмма вздрогнула и прижала рюкзак к груди.

— Они нашли его?

— Тише, — прошептала Эмили.

В свете фар показалась чёрная машина. Она медленно въехала между кирпичными стенами и остановилась в двадцати шагах от контейнера. Мотор продолжал работать.

Я хотел предупредить девочек, но смог только пошевелить губами.

— Бегите.

Эмили услышала.

— Он говорит, чтобы мы бежали.

— Тогда бежим!

Но двери машины открылись. Из неё вышли двое мужчин. Один держал фонарь, другой — пистолет. На его руке блеснул тяжёлый серебряный перстень.

Эмма схватила сестру за локоть.

— За пожарную лестницу.

Они исчезли за контейнером так быстро, что я едва успел закрыть глаза. Мужчины подошли ближе.

— Здесь должен быть Кейн, — сказал один.

— Если жив, добей.

Луч света скользнул по моим ботинкам. Я сжал пальцы, пытаясь дотянуться до латунного компаса. Не для защиты. Внутри его крышки была тонкая кнопка, о которой не знали даже мои люди.

Я нажал её.

Раздался едва слышный щелчок.

Компас начал записывать звук.

Первый мужчина наклонился надо мной.

— Босс, вы нас слышите?

Я притворился мёртвым. Его ботинок коснулся моего плеча. В этот момент Эмма бросила в стену жестяную банку, и звон разнёсся по переулку.

— Там! — крикнул второй.

Мужчины повернули головы.

Девочки уже карабкались по лестнице. Эмили двигалась быстро, а Эмма, несмотря на страх, ждала её на каждой площадке.

Один из убийц выстрелил. Пуля ударила в металлические ступени.

Я собрал последние силы и потянулся к его ноге. Он потерял равновесие и рухнул на колени. Второй выругался, но сирена, неожиданно вспыхнувшая за соседним домом, заставила их отступить.

Машина сорвалась с места.

Эмма и Эмили спустились обратно только после того, как звук мотора исчез.

— Вы ранены? — спросила Эмма.

— Нет, — ответил я, хотя кровь уже пропитывала рубашку. — Но вы должны уйти.

— Мы позвали дедушку, — сказала Эмили.

— Кого?

— Доктора Харрисона. Он спасает людей.

Через семь минут в переулок въехал старый медицинский автомобиль. Из него выбежал высокий мужчина с седыми волосами и кожаным чемоданом.

— Отойдите от него, девочки.

— Дедушка, он отравлен, — сказала Эмили.

Доктор Винсент Харрисон опустился рядом со мной. Его пальцы были холодными, но уверенными. Он посмотрел на мои зрачки, на губы, на ногти.

А потом замер.

— Виктор Кейн?

— Вы знаете меня? — с трудом спросил я.

— Я знаю, кто вы.

— Тогда оставьте меня.

— Я врач. Я не оставляю умирающих.

Он ввёл иглу в вену и приказал девочкам принести из машины кислородную маску. Через несколько минут воздух снова начал доходить до лёгких.

В больнице Харрисона, спрятанной на первом этаже частного дома, я очнулся около трёх часов ночи. Надо мной горела маленькая лампа с треснувшим зелёным абажуром.

У кровати стояли девочки.

— Где мой телефон? — спросил я.

— Мы его не нашли, — сказала Эмма.

— Зато нашли это.

Эмили положила на стол мой компас.

Я резко сел, и трубка на руке задребезжала.

— Не трогай его.

— Почему?

— Потому что он принадлежит мне.

— Мы знаем, — ответила она. — Он записывал, когда те люди пришли.

В дверях появился доктор Харрисон.

— Виктор, нам нужно поговорить.

— Сначала позвоните моим людям.

— Уже звонил. Никто не ответил.

Он положил на стол конверт, запечатанный красным воском.

— Это нашли в подкладке рюкзака моих внучек. Оно было предназначено вам.

Я посмотрел на девочек.

Эмма побледнела.

Эмили сжала край платья.

— Мы никогда его не видели, — сказала она.

— Тогда кто положил его туда? — спросил я.

Доктор медленно снял печать. Внутри лежал один лист и фотография двух молодых людей.

Я узнал мужчину на снимке.

Это был мой брат, которого я считал погибшим двадцать лет назад…

ЧАСТЬ 3

Это был мой брат Михаил.

Рядом с ним стояла женщина, которую я видел впервые, но её глаза были точной копией глаз Эммы и Эмили.

Я схватил фотографию. Кожа на ней была потёрта, угол загнут, но лица оставались различимыми.

— Кто это? — спросил я.

Доктор Харрисон закрыл дверь кабинета.

— Их родители.

Эмма смотрела на снимок, не моргая.

— Но дедушка говорил, что мама и папа погибли.

Харрисон опустил глаза.

— Я говорил вам то, что должен был сказать, чтобы вы остались живы.

В комнате стало так тихо, что я слышал капли раствора в прозрачной трубке.

— Михаил не погиб, — сказал я.

— Погиб, — ответил доктор. — Но не в той аварии, о которой сообщили газетам. Его убили люди Доминика Крейна. Ваша невестка Елена успела спрятать девочек и передать мне доказательства.

Эмили шагнула к нему.

— Мама знала, что мы будем жить у тебя?

— Она просила спасти вас.

— А папа?

— Он просил найти Виктора.

Я не мог отвести взгляд от фотографии. Двадцать лет я верил, что Михаил погиб из-за собственной ошибки. Верил, что он предал меня, забрав деньги и исчезнув. Именно поэтому я стал тем, кем стал.

— Почему ты не пришёл ко мне? — спросил я доктора.

— Потому что среди ваших людей был предатель. Он искал девочек все эти годы.

Я включил запись в компасе.

Из крошечного динамика раздался голос мужчины:

— Босс, вы нас слышите?

Следом другой голос, хриплый и знакомый:

— Если жив, добей.

Эмма закрыла уши.

— Мы слышали его в переулке.

Я снова нажал кнопку. В записи прозвучали слова Доминика, сказанные за ужином:

— Ты правда думал, что уйдёшь отсюда живым?

А затем голос Маркуса, почти неслышный, но отчётливый:

— После полуночи девочек заберут. Доктор не успеет их спрятать.

Мои пальцы сжались вокруг компаса.

Маркус не просто отравил меня.

Он всё это время искал детей моего брата.

— Где запись? — спросил доктор.

— Здесь.

— Тогда мы можем передать её властям.

Я усмехнулся.

— Если мои люди ещё живы, они уже уничтожают все следы.

В этот момент зазвонил телефон Харрисона. Он посмотрел на экран и побледнел.

— Это из клиники.

— Отвечай.

Доктор включил громкую связь.

— Доктор Харрисон? — спросила женщина. — К вам только что приезжал мужчина по имени Маркус Уэбб. Он сказал, что вы похитили двух детей и удерживаете их силой. У него были документы и подписи.

Я почувствовал, как холод расходится по спине.

— Он знает, где мы, — прошептала Эмма.

— Нет, — сказал я. — Он хочет, чтобы мы так думали.

На линии раздался шум, затем женский голос добавил:

— Доктор, полиция уже направляется к вашему дому. Но мужчина оставил для вас сообщение.

— Какое?

— Он сказал: «Передайте Виктору, что его брат всё ещё жив».

Доктор выронил телефон.

Я посмотрел на фотографию, на застывшее лицо Михаила и на девочек, которые ничего не понимали.

Если Маркус говорил правду, двадцать лет я оплакивал не того человека. А если это была ловушка, она вела прямо к тому, кого я искал всю жизнь.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля.

Потом раздался голос из громкоговорителя:

— Виктор Кейн, выйдите с поднятыми руками…