ЧАСТЬ 4 — Свёкр приказал вывести меня с военной базы при сотнях свидетелей, но увидев подъехавшего генерала, резко побледнел

ЧАСТЬ 4

Я выхватила телефон у генерала и увидела таймер.

Девятнадцать минут сорок две секунды.

— Где узел доступа? — спросила я.

— Подземный командный пункт, — ответил Вэллс. — Но система принимает только мой приказ и твой биометрический ключ.

Гарольд резко поднял голову.

— Вы не посмеете использовать базу для личной мести!

Я посмотрела на него.

— Это не месть. Это защита людей, которых вы уже однажды бросили.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно.

Майкл шагнул ко мне.

— Эмма, я пойду с тобой.

— Нет.

Он остановился.

— Я могу помочь.

— Ты уже помог им однажды.

Эти слова ударили его сильнее любого приказа. Он медленно отступил.

Генерал Вэллс отдал распоряжения, и плац мгновенно изменился. Военные полицейские перекрыли выходы. Начальник безопасности забрал у Гарольда удостоверение. Кэрол плакала у складного стола, а мать Майкла смотрела на мужа так, будто впервые увидела его настоящим.

— Гарольд, — сказала она, — ты говорил, что это была несчастная случайность.

Он не ответил.

— Ты говорил, что люди погибли из-за ошибки связи.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Эмма просто пытается привлечь внимание.

Генерал Вэллс повернулся к ней.

— Госпожа Уэйд, вы тоже дадите показания.

Она закрыла лицо ладонями.

А Гарольд вдруг рванулся к столу и схватил папку.

Я перехватила его руку.

Он был старше меня почти на тридцать лет, но в тот момент сражался не хуже загнанного зверя.

— Отдай.

— Ты уничтожила всю мою жизнь!

— Нет. Ты сам записал каждое слово.

Он замер.

Генерал забрал папку, а Родригес надел на Гарольда наручники. Тот смотрел на меня с ненавистью, но я уже ничего не чувствовала. Ни торжества. Ни желания кричать. Только усталость.

Через три минуты мы спустились в подземный командный пункт.

Там пахло пылью, нагретым металлом и старым пластиком. Красные лампы мигали над рядами пустых рабочих мест. На главном экране таймер показывал шестнадцать минут.

— Кто-то подключён к системе, — сказал начальник безопасности.

— Найдите его, — приказал Вэллс.

Я села за терминал. Пальцы помнили последовательность, которую я не использовала четыре года. Ввела первый ключ. Потом второй. На третьем система запросила подтверждение личности.

— Эмма, — сказал Вэллс. — Если ты начнёшь, обратной дороги не будет.

— Обратной дороги у нас не было с той ночи в горах.

Я приложила ладонь к панели.

Экран вспыхнул.

«Личность подтверждена. Руководитель операции “Жнец-два”.»

У меня перехватило дыхание. Даже теперь система называла меня не именем, а ролью.

— Ты правда была руководителем? — спросил Майкл, стоявший у двери. Он всё-таки пришёл, несмотря на мой отказ.

— Была.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что однажды поклялась молчать. А потом решила, что мужу можно доверять.

Он опустил глаза.

— Я любил тебя.

— Любовь без смелости превращается в удобное оправдание.

Таймер показывал одиннадцать минут.

Я нашла источник передачи. Он находился не на базе Гарольда, а в частном доме за городом. На экране появился адрес.

Генерал нахмурился.

— Это дом Майкла.

Майкл поднял голову.

— Что?

— Передача идёт с твоего домашнего устройства, — сказала я.

Он сделал шаг назад.

— Я сегодня туда не заходил.

— Зато кто-то заранее оставил там ключ.

Вэллс вызвал группу захвата. Через семь минут они уже были у дома. Камера наблюдения показала женщину, выходившую из боковой двери.

Это была Кэрол.

Майкл побледнел.

— Моя сестра?

На записи Кэрол держала в руках маленький чёрный накопитель. Точно такой же, как тот, что лежал у меня в папке.

Через несколько минут её задержали. Она призналась, что Гарольд обещал ей должность и деньги, если она поможет уничтожить архив. Но выяснилось и другое: именно Кэрол подключила систему, чтобы после разоблачения отца обвинение легло на Майкла.

Он слушал признание в комнате для допросов. Мы сидели по разные стороны стекла.

— Я не знала, что они убили людей, — повторяла Кэрол. — Мне сказали, что Эмма украла документы.

Майкл смотрел на неё, не моргая.

— Ты хотела, чтобы меня посадили?

— Папа сказал, что иначе всё рухнет.

— Всё уже рухнуло.

В этот момент следователь включил запись с плаца. Голос Майкла прозвучал из динамика:

— Ты должна уйти.

Следом голос Гарольда:

— Даже мой сын понимает, что тебе здесь не место.

Майкл закрыл лицо руками.

Он услышал себя со стороны.

И впервые понял, что предал меня не в тот день, когда подписал распоряжение. Он предавал меня каждый раз, когда молчал.

Через неделю Гарольда арестовали по обвинениям в сокрытии военных преступлений, незаконном доступе к архивам и попытке уничтожения свидетеля. Кэрол заключила соглашение со следствием. Майкла отстранили от службы, но его не посадили: он передал все документы и признал свою роль.

Я не присутствовала на заседаниях.

Мне больше не нужно было видеть, как они падают.

Через месяц я вернулась в Такому.

Квартира была маленькой, с окнами на мокрую улицу и кухонным столом, который шатался от одного прикосновения. Я устроилась консультантом по безопасности в благотворительном центре для семей военнослужащих. По утрам покупала кофе у женщины, которая уже знала, что мне нужен напиток без сахара.

Первые недели я просыпалась от каждого телефонного звонка.

Потом научилась спать.

Однажды в ноябре ко мне пришла Лена, дочь одного из погибших бойцов «Жнеца». Ей было девять лет. Она принесла рисунок: горы, жёлтый вертолёт и семь маленьких фигур, стоящих рядом.

— Это вы? — спросила я.

— Нет, — ответила девочка. — Это те, кто вернулся к нам во сне.

Я не смогла сразу ответить.

— А ты почему нарисовала семь?

— Потому что мама говорит, что никто не должен оставаться один.

Я прижала рисунок к груди. В тот вечер впервые за много лет заплакала не от боли.

Через два месяца пришло сообщение от Майкла.

«Я продал дом. Деньги передал семьям погибших. Если когда-нибудь захочешь поговорить, я приеду. Я больше не буду просить тебя спасать меня от последствий».

Я прочитала его дважды.

Потом написала:

«Я рада, что ты наконец понял. Но возвращаться мне некуда и незачем. Береги себя».

И удалила сообщение.

Весной мы с Леной посадили возле центра маленькое дерево. Девочка привязала к ветке бумажную звезду, вырезанную из старого школьного альбома.

Я достала из ящика медную скобу в форме стрелки. После возвращения из форта я сняла её с папки и долго не знала, куда положить. Теперь прикрепила ею рисунок Лены к доске объявлений.

Стрелка указывала не назад.

Вперёд.

Я стояла под первым тёплым дождём и смотрела, как бумажная звезда дрожит на ветру.

На этот раз я не была чьей-то тайной.

Я была дома.