Родители пропустили мою свадьбу ради поездки с братом, но после одного звонка отец перестал улыбаться

За пять минут до начала церемонии координатор схватила меня за локоть и прошептала, что мои родители не приедут. Я стояла у двери маленькой часовни, слышала, как гости переговаривались в зале, и смотрела на телефон, будто могла заставить его зазвонить одним взглядом.

Ничего. Ни звонка, ни сообщения.

Только короткая фраза от мамы, отправленная шесть часов назад: «Не жди нас. Мы улетаем с Романом в Дубай».

Я перечитала её несколько раз. Пальцы стали ледяными.

— Они объяснили, почему? — спросила координатор Лена.

— Нет.

— Но твой отец должен вести тебя к алтарю.

— Я знаю.

На стуле рядом лежала моя накидка. К её краю была пришита маленькая медная подвеска в форме граната — подарок мамы, который она вручила мне утром со словами: «Чтобы в твоей семье всегда было тепло». Теперь подвеска тихо постукивала о деревянную спинку, пока я дрожащими руками пыталась дозвониться отцу.

Сначала он не ответил. Потом включился голосовой ящик. Я набрала снова.

— Папа, это я. Перезвони, пожалуйста.

Снова тишина.

В этот момент Роман выложил фотографию из аэропорта. Он стоял между родителями, сиял и держал в руке посадочный талон. Под снимком было написано: «Семья прежде всего. Дубай, мы идём!»

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Семья прежде всего, — произнесла я вслух и горько усмехнулась. — Видимо, я в неё не вошла.

За стеклянными дверями часовни стояла съёмочная группа. Они снимали документальный фильм о свадьбах, которые меняют жизнь людей. До этого мне казалось забавным, что оператор Никита постоянно ловит слёзы и неловкие объятия. Теперь камера была направлена прямо на меня, и я впервые пожалела, что согласилась на съёмку.

— Анна, мы можем остановить запись, — сказал Никита.

— Нет.

— Ты уверена?

Я вытерла щёку и посмотрела на пустой проход между рядами.

— Если я сейчас спрячусь, они решат, что могут исчезнуть из моей жизни и ничего не объяснить.

Тогда ко мне подошёл Роберт, отец моего жениха Михаила. Он не задавал лишних вопросов. Просто снял с запястья часы, положил их на ближайшую консоль и посмотрел на мою руку.

— Твой отец должен был быть рядом? — спросил он.

Я кивнула.

— Он обещал вести меня.

Роберт протянул локоть.

— Тогда сегодня это сделаю я.

— Вы не обязаны.

— Обязан не я. Но хочу.

Его голос был спокойным, и от этого я едва не расплакалась снова. Я взяла его под руку. Медная подвеска на моей накидке ударилась о пряжку его ремня, и этот тихий звон вдруг стал единственным звуком, который удерживал меня на ногах.

Двери открылись. Все камеры повернулись к нам.

Михаил ждал у алтаря, бледный и растерянный.

— Ты готова? — беззвучно спросил он.

— Нет, — ответила я одними губами. — Но пойду.

Церемония прошла красиво. Слишком красиво для дня, когда родители выбрали самолёт вместо собственной дочери.

А вечером Никита показал мне короткий фрагмент, который собирался поставить в фильм. На записи Роберт вёл меня к алтарю, а за моей спиной на экране телефона всё ещё была видна фотография Романа из аэропорта.

— Мы не будем публиковать это без твоего согласия, — сказал Никита.

Я смотрела на застывшее изображение и чувствовала, что внутри меня поднимается не слеза, а злость.

— Публикуйте.

Через два дня ролик появился в сети. Через сутки его посмотрели миллионы. А на третий день мой телефон показал девяносто три пропущенных вызова — все от родителей.

Потом пришло голосовое сообщение.

Я нажала воспроизведение.

Отец говорил так, будто задыхался:

— Анна, пожалуйста… не позволяй им показать тебе, что произошло в Дубае. Ты должна сначала узнать правду. Иначе мы потеряем всё…

ЧАСТЬ 2

Я не успела дослушать сообщение. Запись оборвалась на резком шуме, будто телефон вырвали из руки. В часовне уже убирали цветы, но я всё ещё сидела на краю сцены, сжимая мобильный аппарат так сильно, что заболели пальцы.

— Перезвони им, — сказал Михаил.

— Я звонила девяносто три раза за последние годы. Сегодня они впервые звонят мне.

— Это может быть опасно.

— Для кого?

Он не ответил.

Роберт стоял у окна гостиничного зала, где мы устроили поздний ужин для съёмочной группы. За стеклом шёл дождь, а медная подвеска на моей накидке всё ещё была приколота к ткани. Я не сняла её даже ночью.

— Анна, — сказал Роберт, — перед тем как принимать решение, посмотри кое-что.

Он положил на стол тонкую папку. На обложке не было названия, только дата и название аэропорта.

— Откуда это?

— Никита получил материалы от местного журналиста. Тот снимал сюжет о пассажирах, которых несколько часов задерживали на выезде из страны.

Я раскрыла папку, но Роберт накрыл её ладонью.

— Сначала обещай, что не станешь смотреть одна.

— Я уже одна, Роберт.

— Нет. Теперь нет.

Он убрал руку.

Внутри лежала фотография родителей возле стойки контроля и распечатка какого-то заявления. Лица отца и матери были серыми, а Роман стоял впереди них, закрывая собой человека в тёмном костюме. На обороте кто-то написал: «Они утверждали, что не знали о переводах».

У меня пересохло во рту.

— О каких переводах?

— Мы пока не знаем.

В тот же вечер я дозвонилась матери. Она ответила после шестого сигнала.

— Мама, что происходит?

На заднем плане гудели кондиционеры. Где-то хлопнула дверь.

— Ты видела ролик? — спросила она.

— Все его видели. Но я спрашиваю о Дубае.

— Роман сказал, что это единственный шанс спасти фирму отца.

— Какую фирму? Он говорил о сделке.

— Он много чего говорил.

Мама заплакала, и я впервые за весь день услышала в её голосе не вину, а настоящий страх.

— Почему вы полетели за ним?

— Потому что он позвонил твоему отцу ночью и сказал, что подписал документы от его имени.

Я встала так резко, что стул ударился о стену.

— Что значит «от его имени»?

— Он сказал, что если папа не приедет, нас всех обвинят в хищении.

— Нас всех?

В трубке стало тихо.

Потом мать прошептала:

— Анна, ты тоже была указана в бумагах.

Мне показалось, что пол ушёл из-под ног. Я посмотрела на свадебную фотографию в рамке. На ней я улыбалась, не зная, что где-то за тысячи километров моё имя превращают в подпись под чужим преступлением.

— Почему вы не предупредили меня?

— Роман сказал, что за тобой следят. Он боялся, что ты позвонишь не тем людям.

— Роман боялся за меня или за себя?

Мать не ответила.

В дверь постучали. Роберт вошёл вместе с Никитой. В руках у оператора был планшет, а на лице — выражение человека, который уже увидел нечто страшное.

— Мы нашли полную запись с камер аэропорта, — сказал Никита.

— И что там?

Он поставил планшет на стол, но не включил видео.

— Перед вылетом Роман разговаривал с твоим отцом. Они спорили. Потом Роман передал ему конверт.

— Что в конверте?

— Не знаем. Но после этого твой отец позвонил в банк, а через двадцать минут на ваше семейное счётное дело пришёл перевод.

— На моё имя?

Никита кивнул.

— И ещё кое-что. В аэропорту Роман сказал отцу: «Если она выйдет замуж, всё рухнет».

Я почувствовала, как медная подвеска впилась в кожу под воротником.

— Что именно должно рухнуть?

На планшете застыл кадр: Роман наклонился к отцу и протянул ему конверт. За их спинами мерцало табло вылета.

Роберт нажал на экран.

— Включайте звук, — сказала я.

И в тот момент, когда запись начала воспроизводиться, на телефон пришло новое сообщение от неизвестного номера: «Не верь родителям. Они сами отдали тебя Роману»…

ЧАСТЬ 3

Запись началась с треска, гула тележек и объявления о посадке. На экране отец стоял у стеклянной стены аэропорта, держа конверт обеими руками. Роман нервно оглядывался.

— Ты сказал, что документы готовы, — произнёс отец.

— Они готовы, если ты подпишешь.

— Я уже подписывал доверенность на управление складом, а не на перевод всех денег.

— Ты хочешь, чтобы нас посадили?

Мать стояла рядом, прижимая к груди паспорт. Её медная брошь в форме листа дрожала на воротнике. Я узнала её сразу: это была вторая половина подвески, которую она подарила мне на свадьбу.

— Роман, — сказала она, — скажи правду.

— Правду? — Он усмехнулся. — Правда в том, что Анна собирается выйти замуж за человека, который потом заберёт у нас всё. Она уже подписала бумаги на долю отца.

Я резко повернулась к Роберту.

— Что он несёт?

— Продолжай смотреть, — ответил тот.

На записи отец разорвал конверт. Из него выпали несколько страниц.

— Здесь подпись Анны, — сказал он.

— Потому что она подписала согласие на брачный договор, — быстро ответил Роман. — Я использовал копию.

— Ты подделал её подпись, — прошептала мать.

Роман ударил ладонью по стеклянной стойке.

— Я спасал семью! Долги фирмы нужно было закрыть сегодня. Если банк заберёт склад, вы останетесь нищими.

Отец поднял телефон.

— Я уже позвонил в службу безопасности банка.

Лицо Романа изменилось.

— Ты не посмеешь.

— Посмею. И Анна узнает всё до свадьбы.

Роман шагнул к нему.

— Если ты расскажешь, я отправлю следователям запись, где ты сам утверждаешь, что деньги переводились на счёт дочери.

Я закрыла рот рукой. Вот почему отец говорил, что я должна сначала узнать правду. Но это было ещё не всё.

На экране мать выхватила у Романа папку.

— Ты не просто перевёл деньги. Ты отправил их человеку, на которого оформлен весь проект в Дубае.

Роман побледнел.

— Мама, замолчи.

— Скажи ей, кто этот человек.

— Я сказал, замолчи!

Отец посмотрел прямо в камеру аэропорта, будто мог видеть нас через годы.

— Анна, если ты когда-нибудь это увидишь, знай: мы улетели не ради Романа. Мы улетели, потому что он подставил тебя. Мы хотели вернуть документы и признаться во всём до того, как он исчезнет.

Запись оборвалась.

В комнате никто не двигался.

— Значит, они не бросили меня? — спросила я.

Роберт ответил не сразу.

— Они испугались. Но страх не отменяет того, что они скрывали это от тебя.

Никита открыл последний файл.

— Есть ещё один фрагмент. Его прислали только сейчас.

На экране появился Роман. Он сидел в пустой комнате аэропорта и говорил кому-то по телефону:

— Да, подпись у меня. Она ничего не знает. После свадьбы всё можно будет списать на её мужа.

У меня похолодели ладони.

— Кому он звонил?

Никита увеличил изображение. На стекле отражалась табличка с названием фирмы.

Роберт наклонился к экрану и вдруг стал совершенно неподвижным.

— Я знаю эту компанию, — сказал он.

— Что это значит?

Он посмотрел на меня.

— Её владельцем числюсь я. Но я никогда не подписывал с Романом никаких соглашений.

В этот момент зазвонил телефон Роберта. На экране высветился номер банка.

Он ответил и несколько секунд молчал.

Потом снял взгляд с меня и произнёс:

— Анна, перевод был не на твой счёт. Он пришёл на счёт, открытый твоим именем… сегодня утром…