Муж столкнул нас с братом в реку, но у берега его ждала беременная женщина — и вдруг он перестал улыбаться

Мой муж смотрел, как вода поднимается к моему подбородку, и улыбался так спокойно, будто наблюдал не за нашей смертью, а за погрузкой старого ящика.

— Не пытайся открыть дверь, Валерия. Для тебя уже слишком поздно.

Это были последние слова Диего, которые я услышала внутри машины. Через секунду он отстегнул ремень, опустил боковое стекло и исчез в мутной воде реки Бока-дель-Рио.

Я ударилась виском о стойку. В ушах звенело, перед глазами плавали серебристые круги. В салон быстро набиралась холодная вода, пахнущая тиной и бензином. На заднем сиденье сидел мой брат Матео, всё ещё пристёгнутый к инвалидному креслу.

Пятнадцать лет он не двигал ногами.

— Диего! — закричала я. — Матео остался внутри!

Муж даже не обернулся.

Я дёрнула ремень. Пряжка не поддалась. Попробовала ещё раз, потом со всей силы потянула её на себя. Кожа на ладони лопнула, но ремень остался неподвижным.

Под сиденьем пальцы нащупали металлическую проволоку.

Она была намертво привязана к креплению.

Вода поднялась мне до живота. Тогда я поняла: это не авария. Диего специально направил машину через ограждение.

Я повернула голову к окну. На берегу, под чёрным зонтом, стояла Камилла — моя сводная сестра. Она была беременна и держала руку на округлившемся животе.

Диего выбрался на сушу, подошёл к ней и обнял. Камилла погладила его по щеке. Потом они оба посмотрели на затонувшую машину.

Диего улыбнулся.

Три года брака. Три года его тихих признаний, горячего молока перед сном и уверений, что я слишком много работаю в семейной судоверфи, чтобы ещё думать о плохом.

А теперь он спокойно ждал, пока я умру.

— Вале… — прошептал Матео сзади.

Вода дошла ему до рта. Я увидела его бледное лицо и почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Прости меня, — сказала я, захлёбываясь слезами. — Это я привела его в нашу семью.

Я закрыла глаза.

Сзади раздался глухой удар.

Потом второй.

Я обернулась — и перестала дышать не из-за воды.

Матео стоял.

Не сидел в кресле. Не опирался на дверь. Стоял обеими ногами на затопленном полу машины.

Он вытащил из-под куртки маленький резак и перерезал проволоку, удерживавшую мой ремень.

— Ты… ходишь? — выдохнула я.

— Потом, — коротко ответил он.

Когда давление внутри салона сравнялось с давлением реки, Матео выбил заднюю дверь. Мы выскользнули наружу, но он удержал меня за запястье.

— Не плыви наверх.

— Мы утонем!

Он достал из водонепроницаемого чехла маленькую дыхательную трубку и прижал её к моим губам.

— Диего смотрит с берега. Если он поймёт, что мы выжили, он вернётся.

Мы поплыли под старым причалом, между бетонными опорами, скрытыми от дороги. Когда я наконец смогла вдохнуть воздух, Матео прижал ладонь к моей спине.

Я оттолкнула его.

— Пятнадцать лет ты позволял мне верить, что не можешь ходить!

— Потому что авария, в которой погибли родители, тоже не была аварией.

На его мокрых ресницах дрожали капли.

— Семья Диего пятнадцать лет пыталась забрать судоверфь. Он женился на тебе не из любви. Он продолжил дело своего отца.

Я не успела спросить, что именно это значит. Матео открыл застёгнутую внутреннюю сумку и вынул тонкую папку, обёрнутую промасленной тканью.

Его пальцы легли на застёжку.

— А теперь ты узнаешь, что он три года незаметно делал с твоим телом…

ЧАСТЬ 2

— Открой, — прошептала я. — Немедленно.

Мы находились под причалом, в узком техническом проходе, где пахло ржавчиной, речной грязью и мокрым бетоном. Было около семи вечера. С берега доносился голос Диего.

— Они не могли выбраться! Проверьте ниже по течению!

Матео приложил палец к губам. Вода стекала с его волос на воротник рубашки. Он осторожно раскрыл папку.

Внутри лежали фотографии, медицинские выписки и распечатанные счета из частной клиники в Веракрусе.

На верхнем листе стояло моё имя.

— Что это? — я попыталась говорить тихо, но голос сорвался.

— Анализы, которые я собирал последние два года.

— Ты следил за мной?

— Я пытался спасти тебя.

Он показал фотографию маленькой коричневой бутылочки без этикетки.

— Я нашёл её в мусоре возле кухни. Потом проверил воду, таблетки от головной боли и молоко, которое Диего готовил тебе каждую ночь.

Меня затошнило.

— Ты хочешь сказать, что он отравлял меня?

— Не сразу. Маленькими дозами. Вещество разрушает печень и вызывает слабость, провалы памяти, выкидыши и бесплодие. У тебя уже начались первые изменения.

Я вспомнила, как в последние месяцы просыпалась с металлическим привкусом во рту. Как забывала имена рабочих. Как однажды потеряла сознание в кабинете и Диего объяснил всем, что я просто переутомилась.

На пальцах остался запах речной тины, но мне казалось, что я всё ещё чувствую сладкий аромат корицы из его кружки.

— Почему ты молчал?

— Потому что он следил за врачами. И потому что мне нужно было доказательство, которое нельзя уничтожить одним звонком.

Снаружи хлопнула дверца машины.

Камилла сказала:

— Диего, здесь никого нет. Надо уезжать.

— Уедем, когда убедимся, что вода сделала своё дело.

Я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

Матео достал из кармана небольшой прибор для записи и включил экран. На нём мигал красный огонёк.

— Ты записывал их?

— С того дня, как понял, что за нами следят.

— Но почему ты притворялся беспомощным?

Он посмотрел на меня так, будто пятнадцать лет носил этот ответ внутри.

— В ту ночь родители собирались передать судоверфь независимому управляющему. Они нашли поддельные документы семьи Диего. Через час их машина сорвалась с горной дороги. Я выжил, но услышал разговор людей, которые приехали убрать следы. Они поняли, что я всё помню. Поэтому я стал неподвижным.

— И всё это время ты ждал?

— Я ждал, когда они ошибутся.

Вдалеке завыла сирена. Диего резко замолчал.

— Кто вызвал полицию? — спросила я.

— Я отправил записи следователю ещё утром. Если мы не выйдем к нему до полуночи, копии уйдут сразу в три места.

Матео протянул мне телефон. На экране было сообщение от неизвестного номера: «Ваша сестра не единственная беременная женщина, которой Диего обещал наследника».

Я перечитала строку. Потом ещё раз.

— Что это значит?

Матео побледнел и посмотрел на папку.

— Значит, нам нужно узнать, кому он звонил сегодня утром. Потому что его план был рассчитан не только на нашу смерть…

ЧАСТЬ 3

— …и потому что Камилла, возможно, вообще не носит его ребёнка, — закончил Матео.

Мы добрались до старого склада на другом берегу около девяти вечера. Там нас ждал следователь Рауль Салас. На его столе горела одна лампа, а мокрые следы наших ног тянулись по бетонному полу.

Камиллу привезли через двадцать минут. Полиция нашла её возле гостиницы, когда она пыталась уехать. Диего задержали на дороге, но он всё ещё говорил уверенно.

— Вы не понимаете, — повторял он. — Моя жена погибла в реке. Этот человек не может ходить. Здесь какая-то ошибка.

Матео открыл папку и положил перед Раулем заключение токсикологической лаборатории.

— Ошибка началась три года назад, — сказал он. — Но закончилась сегодня.

Рауль перевернул последний лист.

— Валерия, вы должны знать, что именно нашли в ваших анализах.

Я сцепила руки на груди.

— Говорите.

— В вашем организме обнаружено вещество, которое содержалось в препарате, купленном на имя Диего Альвареса. Его следы были в остатках напитка из вашей кухни. Дозировка постепенно увеличивалась.

У меня задрожали колени.

— Он хотел меня убить?

— Он хотел, чтобы вы выглядели больной, бесплодной и неспособной управлять судоверфью. После вашей смерти имущество перешло бы ближайшему наследнику по доверенности.

Матео достал ещё один документ.

— Не после её смерти. После признания недееспособной.

Рауль посмотрел на меня.

— Вас уже пытались объявить неспособной принимать решения. Диего подготовил заявление и поддельное заключение врача.

За стеклянной дверью Диего ударил ладонью по раме.

— Валерия! Не слушай его! Матео всю жизнь манипулировал тобой!

Я впервые увидела страх на лице мужа.

— Тогда почему ты оставил нас тонуть? — спросила я.

Он замер.

Матео включил запись.

Из динамика прозвучал голос Диего: «Не пытайся открыть дверь, Валерия. Для тебя уже слишком поздно». Затем — плеск воды, его шаги и голос Камиллы: «Теперь судоверфь будет нашей?»

В записи Диего ответил:

— Через неделю она станет моей. Матео тоже не переживёт эту ночь.

В складе стало так тихо, что я услышала капли, падавшие с края моего рукава.

Диего перестал кричать.

Камилла закрыла лицо руками.

— Ты сказал, что любишь меня, — прошептала она.

— Я любил только то, что ты могла мне дать.

Он сам произнёс это вслух и тут же понял, что признался.

Рауль забрал папку, телефон и образцы препарата.

— Диего Альварес, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство, отравлении, подделке документов и организации гибели родителей Валерии и Матео.

Когда на его запястьях защёлкнулись наручники, он снова посмотрел на меня.

— Ты ничего не докажешь без меня. Судоверфь всё равно заберут.

— Уже нет, — ответила я.

Матео передал Раулю последний конверт, который до этого прятал под водонепроницаемой тканью.

— Это не всё. В нём запись разговора отца Диего с нотариусом за день до гибели наших родителей.

Рауль вскрыл конверт, пробежал глазами первую страницу и резко поднял голову.

— Валерия… здесь указано имя человека, который помогал им все эти годы. И он сейчас работает внутри вашей судоверфи…