Я отказалась надеть платье босса на благотворительный вечер, но незнакомец у машины заставил его побледнеть

В тот вечер я увидела, как Винсент Коста впервые за три года запер дверь своего кабинета изнутри — а потом приказал мне надеть платье, которого я не выбирала.

В 14:14 дождь бил по высоким окнам офиса, превращая Манхэттен в размытое пятно огней. Я стояла у его стола с кружкой чёрного кофе, двумя ложками сахара и заметила синяк на его скуле.

— Вы снова попали в неприятности? — спросила я.

— Я руководитель неприятностей, Мейв.

Он взял кружку. Его пальцы были ледяными, хотя в кабинете работало отопление. На ручке кружки остался маленький отпечаток корицы — я всегда добавляла щепотку, когда он возвращался после тяжёлой ночи. Винсент посмотрел на него, будто это было уликой.

— Сегодня вечером ты едешь со мной на благотворительный ужин, — сказал он.

— Я не езжу на ваши ужины.

— Сегодня поедешь.

Я закрыла планшет.

— Я занимаюсь перевозками, счетами и расписаниями. Вы сами говорили, что мои сильные стороны — незаметность и умение не задавать лишних вопросов.

— Я передумал.

— Это не аргумент.

Его взгляд стал твёрдым.

— Кто-то сливает сведения о моих маршрутах. За последние две недели три грузовика оказались там, где их ждали. Мне нужен человек, который видит цифры раньше, чем люди начинают стрелять.

Я почувствовала, как холодеет спина.

— Думаете, это я?

— Если бы думал, ты бы сейчас не стояла передо мной.

Он достал из ящика плотный конверт цвета слоновой кости и положил его рядом с моей клавиатурой.

— В три часа поезжай в бутик на Пятой. Твои мерки там есть.

— Вы хранили мои мерки?

— Я храню всё.

Он снова открыл ноутбук, показывая, что разговор окончен. Но я не сразу взяла конверт. На его краю была тиснёная маленькая ласточка. Точно такая же серебряная ласточка висела на моей заколке — подарок матери, которую я не видела с семнадцати лет.

В 16:40 я вышла из бутика в чёрном платье с закрытыми плечами и узким поясом. В кармане лежала карточка без подписи: «Не садись в машину одна».

Я перечитала её трижды.

У входа в бутик мокрый асфальт отражал витрины, а водитель Винсента держал над головой чёрный зонт.

— Господин Коста велел отвезти вас домой переодеться, — сказал он.

— Я встречаюсь с ним у гостиницы.

— Он изменил распоряжение.

Я посмотрела на его левую руку. На большом пальце была свежая царапина, а на манжете — крошечное пятно белой краски. Водитель заметил мой взгляд и спрятал руку.

— Мейв.

Голос Винсента прозвучал с другой стороны улицы. Он стоял у чёрного автомобиля, без зонта, под дождём.

— Подойди ко мне. Сейчас.

— Ваш водитель сказал, что мне нужно ехать домой.

Винсент перевёл взгляд на мужчину. Тот мгновенно опустил глаза.

— Я такого не говорил.

— Вы сказали именно это.

Винсент шагнул ко мне. Впервые я заметила, что под его пиджаком выпирает кобура.

— Возьми меня под руку, — тихо произнёс он. — И не оглядывайся.

— Что происходит?

— За нами наблюдают.

Я всё-таки посмотрела в отражение витрины. Через дорогу стоял мужчина в мокром сером пальто. Он не прятался и не делал вид, что случайно оказался рядом. Он смотрел только на меня.

Винсент резко притянул меня к себе.

— Не смотри назад, — прошептал он. — Если хочешь дожить до ужина, делай вид, что доверяешь мне.

Я почувствовала под ладонью его напряжённое предплечье. Он повёл меня к машине, а мужчина в сером пальто поднял руку, словно собирался подать кому-то знак. Винсент остановился у задней двери и вдруг увидел на моём поясе серебряную ласточку. Его лицо изменилось.

— Откуда у тебя эта заколка?

— От матери.

Он побледнел, но не успел спросить ничего ещё. Из внутреннего кармана пальто Винсент достал тонкую папку и протянул её мне.

— Открой только внутри машины. На первой странице ты увидишь имя человека, который…

Дверь автомобиля распахнулась, и в тот же миг незнакомец через дорогу рванулся к нам. Винсент заслонил меня собой, а его рука потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

Винсент захлопнул дверь прямо перед лицом незнакомца, и тот ударил ладонью по стеклу. В салоне пахло мокрой кожей, металлом и терпким запахом корицы от моей кружки, которую я зачем-то всё ещё держала в руке.

— Гони, — бросил Винсент водителю.

Машина рванула с места. Я вжалась в сиденье, а серебряная ласточка на моей заколке больно впилась в кожу головы.

— Кто он?

— Пока не знаю.

— Вы только что сказали, что за нами наблюдают.

— Это не значит, что я знаю, кто именно смотрит.

— А папка?

Винсент протянул руку.

— Отдай её.

Я прижала папку к груди.

— Вы сами сказали открыть её в машине.

— Я сказал это до того, как увидел заколку.

— Почему она вас напугала?

Винсент отвернулся к окну. Дождь стекал по стеклу длинными дорожками, и в каждой я видела своё бледное лицо.

— Где твоя мать?

— Вы знаете, что она умерла.

— Я знаю только то, что написано в твоём личном деле.

— Тогда зачем спрашивать?

Он долго молчал.

— Потому что в твоём деле есть пробелы на семь месяцев. И потому что твоя мать работала на моего отца.

Сердце у меня дёрнулось, словно я получила удар.

— Вы никогда об этом не говорили.

— Ты никогда не спрашивала.

— Я спрашивала, почему вы наняли меня без рекомендаций.

— Я ответил, что ты умеешь считать.

— Вы соврали.

Винсент посмотрел на меня. В его глазах впервые не было привычной ледяной уверенности.

— Да.

В 18:55 мы подъехали к гостинице. Красная дорожка блестела от дождя, официанты прятались под навесом, а у входа уже стояли камеры. Винсент вышел первым и протянул мне руку.

— Сейчас ты улыбаешься.

— А если не хочу?

— Тогда держишься рядом со мной и молчишь.

— Это звучит почти как угроза.

— Это звучит как просьба.

Я положила пальцы на его ладонь. Он сжал их крепче, чем требовалось для приличия. Под вспышками фотографов мы вошли в зал, где пахло белыми розами, шампанским и дорогими духами.

За главным столом сидел советник мэра, двое владельцев портовых складов и Ричард Белл — финансовый директор компании Косты. У Ричарда на запястье блестели часы с треснувшим стеклом.

— Мейв, — сказал он, — вы всё-таки вышли из своего подвала.

— А вы всё-таки научились приходить вовремя.

Винсент едва заметно улыбнулся.

Через десять минут я увидела на планшете таблицу пожертвований. Сумма, которую компания Косты перечисляла детской больнице, совпадала до цента с расходами на один из закрытых складов. Я увеличила строку и заметила четыре перевода на фирму-прокладку. Все они проходили в дни, когда Ричард лично подтверждал платежи.

— Ты что-то нашла? — спросил Винсент, не поворачивая головы.

— Пока только повод испортить кому-то вечер.

— Не здесь.

— Именно здесь. Посмотрите на строку семьдесят две.

Он наклонился. Ричард, сидевший напротив, вдруг перестал улыбаться.

— Уберите планшет, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это частные счета.

— Тогда почему вы знаете, какую строку я открыла?

Ричард побледнел.

В этот момент погас свет. Зал взорвался криками, бокалы посыпались на пол, а где-то у сцены хлопнула дверь. Винсент обхватил меня за плечи и прижал к колонне.

— Не двигайся.

— Я и не собиралась.

— Папка у тебя?

— В сумке.

— Достань её.

Я нащупала застёжку. Вокруг нас двигались тени, кто-то ругался, кто-то звал охрану. Винсент накрыл мою руку своей.

— На первой странице будет имя. Но не читай его вслух.

— Почему?

— Потому что человек с этим именем стоит сейчас в трёх шагах от нас.

Свет включился. Перед нами действительно стоял человек — не незнакомец в сером пальто, а Ричард Белл. В его руке был нож для писем, а на белой рубашке темнела кровь. Он смотрел не на Винсента.

Он смотрел на мою сумку.

— Отдай папку, Мейв, — сказал он. — Или сегодня погибнет не тот, кого ты считаешь своей угрозой…

Винсент медленно поднял оружие под столом, а я поняла, что папка внутри сумки уже раскрыта. Между бумагами виднелась фотография молодой женщины с серебряной ласточкой в волосах…

ЧАСТЬ 3

— Это моя мать, — прошептала я.

Ричард дёрнулся, и Винсент толкнул его к стене. Нож для писем звякнул о мраморный пол. Вокруг нас охрана перекрыла проход, но Винсент не сводил глаз с фотографии.

— Где ты её взяла? — спросил я у него.

— Это не я её взял.

— Тогда кто положил снимок в папку?

Винсент вырвал папку из моей руки, раскрыл её и достал прозрачный лист с печатью нотариуса. Бумага дрожала не от сквозняка. Дрожали его пальцы.

— Здесь запись о передаче опеки, — сказал он.

— Над кем?

Он посмотрел на меня так, словно надеялся, что я сама прочитаю ответ и избавлю его от необходимости произносить его.

— Над тобой.

В 19:18 нас заперли в маленькой комнате за кухней. За дверью стояли двое охранников, а Ричард сидел на полу, прижимая ладонь к разбитой губе. На металлическом столе лежали папка, фотография и старый аудиоплеер.

Винсент вставил кассету.

Послышался треск, затем голос женщины.

— Если Мейв когда-нибудь услышит эту запись, значит, Витторио не смог удержать меня в живых. Винсент, ты обещал, что защитишь её.

Я перестала дышать.

Голос был хриплым, но я узнала его сразу. Мать пела его в детстве, когда за окном шёл снег.

— Её настоящее имя Мейв Коста. Она дочь Витторио Косты. Не позволяй ему узнать, что девочка жива. Он использует её так же, как использовал меня.

Я посмотрела на Винсента.

— Ты знал?

Он закрыл глаза.

— Узнал три года назад, когда увидел документы о твоём рождении.

— И нанял меня, чтобы следить за мной?

— Сначала — да.

— А потом?

— Потом ты стала единственным человеком в моей жизни, который не хотел от меня ни денег, ни власти.

Ричард засмеялся с пола.

— Как трогательно. Только он не сказал, что именно его отец приказал убрать твою мать.

Винсент резко повернулся.

— Замолчи.

— Почему? Пусть узнает всё. Пусть знает, что твой отец оставил ей выбор: исчезнуть или умереть. А твой брат помог ему найти убежище.

Я не почувствовала слёз. Только пустоту, будто внутри меня погас свет.

— Ты был там? — спросила я.

Винсент ответил не сразу.

— Я нашёл твою мать после пожара. Она была жива, но ненадолго. Она отдала мне заколку и попросила найти тебя.

— Почему ты не сказал?

— Потому что рядом с тобой уже был предатель. Я не знал кто.

Ричард поднял голову.

— Теперь знаешь.

Он вытащил из кармана телефон и показал экран. На нём была фотография Мейв, выходящей из дома, и сообщение: «Девушка у Косты. Уберите обоих до полуночи».

Винсент взял телефон. Его лицо стало каменным.

— Кто отправитель?

— Твой отец, — сказал Ричард. — Он жив.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как внутри аудиоплеера щёлкнула остановившаяся лента.

Винсент набрал номер, но на другом конце ответил не отец. Ответил голос, который я слышала только однажды — в старой записи матери.

— Винсент, — произнёс незнакомец, — если хочешь, чтобы Мейв дожила до утра, привези её в порт один. Без оружия.

Из динамика донёсся второй голос, женский и испуганный. Он прошептал одно слово: «Мейв».

Я схватила телефон.

— Мама?

Связь оборвалась. А через секунду на экране появилось новое сообщение с фотографией моей пустой квартиры. На кровати лежала моя серебряная заколка.

Винсент посмотрел на снимок и тихо сказал:

— Она не просто жива. Её держат там, где я прячу все свои секреты…

И в этот момент за дверью раздался звук взводимого оружия…