Я согласилась на брак с опасным незнакомцем ради спасения матери, но после его последнего условия моя рука дрогнула

Я стояла в тесной закусочной с чеком на пятьсот тысяч долларов в руке, когда самый опасный человек города предложил мне стать его женой — и потребовал открыть серую папку.

Меня звали Елена Руссо, мне было двадцать шесть, и в тот месяц я работала сразу в трёх местах. Днём убирала кабинеты, вечером подавала еду в закусочной, а по ночам обслуживала банкеты в отеле «Риджент». Моя мать болела, лекарства дорожали, а на двери нашей квартиры над прачечной уже висело уведомление о выселении. Я считала таблетки поштучно и прятала квитанции под сахарницей, чтобы мама не видела, как быстро заканчиваются деньги.

В тот вечер, в половине одиннадцатого, я несла поднос через зал, где богатые люди смеялись над бокалами шампанского. На чёрном платье с чужого плеча не хватало пуговицы, а туфли натирали до крови. Я почти дошла до террасы, когда разговоры вокруг внезапно стихли.

В зал вошёл Данте Моретти.

Он был высоким, безупречно одетым и совершенно спокойным. Два охранника двигались за ним, как тени. Старший официант Антонио схватил меня за локоть и прошептал:

— Не смотри на него.

— Почему?

— Потому что люди, которые смотрят на Моретти слишком долго, потом жалеют об этом.

— Он преступник?

Антонио побледнел.

— Он хуже. Он человек, которому закон иногда мешает.

Через несколько минут один из охранников подошёл ко мне.

— Господин Моретти просит виски. Безо льда.

Я принесла бокал на террасу. Дождь бил по стеклянному навесу, а Данте только что закончил телефонный разговор. Его холодные серые глаза остановились на мне.

— Ваш виски, господин.

Он взял бокал, коснувшись моих пальцев.

— Осторожнее, Елена.

Я замерла.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я стараюсь знать всё о людях, которые попадают в моё поле зрения.

После полуночи я вышла к автобусной остановке одна. Мокрый асфальт блестел под фонарями, в кармане лежали последние сорок семь долларов. У переулка двое пьяных мужчин перегородили мне дорогу.

— Девушка, не спеши, — усмехнулся один.

Я отступила, но он схватил меня за запястье. Второй рванул сумку. Я закричала, ударила его каблуком и упала на колени, рассыпав деньги по лужам.

Чёрный внедорожник затормозил так резко, что брызги накрыли мне пальто.

Данте вышел первым.

Через минуту мужчины исчезли вместе с его охранниками. Данте присел передо мной, достал белый платок и осторожно промокнул кровь на моём разбитом колене.

— Ты ранена.

— Я справлюсь.

— Нет, Елена. Сегодня ты поедешь со мной.

В машине он назвал адрес моей матери, сумму долгов и точное количество дней до выселения.

— Почему вы помогаете мне?

— Потому что теперь ты под моей защитой.

Утром, в семь сорок, он пришёл в закусочную, где я работала. Положил передо мной серый запечатанный конверт и сказал:

— Открой.

Внутри лежал чек на пятьсот тысяч долларов.

— Я предлагаю тебе брак. На один год.

Моя рука потянулась к папке с договором, и Данте добавил…

ЧАСТЬ 2

— Но прежде чем ты подпишешь, ты должна понять: после свадьбы назад дороги не будет.

Я медленно подняла глаза. За окном закусочной шёл снег, а на столе остывал его чёрный кофе. На белой чашке остался тонкий след красной помады официантки, и почему-то эта мелочь показалась мне страшнее его слов.

— Вы обещали развод через год.

— Я обещал, что договор закончится через год.

— Это не одно и то же.

Данте откинулся на спинку стула. Его пальцы постукивали по серой папке, словно он отсчитывал секунды.

— Ты получишь лечение для матери, новый дом, деньги и погашение всех долгов. Взамен будешь моей женой на публике.

— А наедине?

— Наедине мы будем двумя людьми, связанными условиями.

— Это звучит как угроза.

— Это предупреждение.

В папке были страницы с печатями, банковскими гарантиями и длинным перечнем обязанностей. Я должна была посещать семейные мероприятия, улыбаться рядом с ним и не задавать вопросов о его делах. Он обязался не прикасаться ко мне без согласия и предоставить развод через триста шестьдесят четыре дня после свадьбы.

— Почему именно я? — спросила я.

Впервые его лицо изменилось. На мгновение за холодом проступила усталость.

— Мой дед умирает. Он считает, что я стану достойным наследником только тогда, когда создам семью.

— И вы решили купить жену?

— Я решил купить время для твоей матери и спокойствие для своего деда.

— А если я скажу нет?

— Через двенадцать дней ты потеряешь квартиру. Ещё через месяц больница переведёт твою мать туда, где не спрашивают, чего она хочет.

Он говорил тихо. От этого внутри у меня всё сжалось сильнее, чем от крика.

Я подписала.

Через три дня в пентхаусе Моретти состоялась наша свадьба. За окнами гремел город, на мраморном полу лежала моя оторванная синяя пуговица, а на пальце холодило кожу кольцо с зелёным камнем — семейная вещь его бабушки.

— Обещаю защищать тебя, — произнёс Данте.

— Даже после окончания договора?

Он задержал взгляд на моём лице.

— Особенно тогда.

После поцелуя я прошептала:

— Отличная игра.

— Я не играю, когда дело касается тебя.

Первые недели мы жили в разных комнатах. Но Данте помнил, какой чай я люблю, оставлял у двери новые туфли и каждую ночь ходил по коридору, разговаривая по телефону. Однажды я приготовила пасту по маминому рецепту.

Он попробовал и сказал:

— Я скучал по дому.

— По пасте?

— По тебе.

Я не успела ответить. Его телефон зазвонил.

Через неделю на благотворительном вечере Маркус Делука схватил меня за запястье на террасе.

— Ты заслуживаешь мужчину получше, — прошептал он.

Данте возник рядом и прижал его к каменным перилам.

— Ещё раз коснёшься моей жены — и не сможешь держать бокал даже другой рукой.

Позже я спросила:

— Я жена или имущество?

Он прижал мою ладонь к губам.

— Пока ты носишь моё кольцо, никто не причинит тебе вред.

— А когда срок договора закончится?

В его глазах впервые появился страх.

— Не говори об этом.

Через месяц ночью раздался звонок из больницы.

— Госпожа Моретти, ваш муж ранен. Приезжайте немедленно.

В приёмном покое Марко встретил меня с лицом цвета пепла.

— На его машину напали. Две пули. Он в операционной.

Я вцепилась в его рукав.

— Кто это сделал?

Марко посмотрел на закрытые двери, затем наклонился ко мне и прошептал:

— Они хотели добраться не до него. До вас…

ЧАСТЬ 3

— До меня? — переспросила я.

Марко кивнул. В его руке дрожал старый ключ от служебного входа, а на белом воротнике темнело пятно крови.

— Данте отказался передать им документы. Тогда они решили, что через тебя заставят его уступить.

Я посмотрела на закрытые двери операционной. За ними гудели приборы, врачи торопливо отдавали распоряжения, а я впервые поняла, что его мир был не роскошью, а ловушкой, где цена ошибки измерялась кровью.

Четыре часа я сидела рядом с его матерью. Она сжимала платок с вышитой зелёной веткой и молчала, пока охранники проверяли каждый коридор.

— Он выживет? — спросила я.

— Данте всегда выживал, — ответила она.

— А если в этот раз не сможет?

Женщина посмотрела на меня.

— Тогда ты должна сказать ему правду, когда он откроет глаза.

Врач вышел в начале пятого утра.

— Пуля прошла рядом с артерией. Вторая раздробила плечо. Но он будет жить.

Я заплакала так резко, будто всё это время держала дыхание.

В палате Данте лежал бледный, подключённый к аппаратам. Его рука была перевязана, на тумбочке стоял нетронутый стакан воды. Я взяла его пальцы.

— Ты невозможный человек. Тебе нельзя умирать. Я ещё не успела с тобой поругаться.

Его веки дрогнули.

— Ты пришла, — выдохнул он.

— Конечно, пришла.

— Ты плачешь?

— Тебя застрелили, а ты спрашиваешь о слезах?

Он едва улыбнулся. Я наклонилась к нему и сказала то, чего боялась признать самой себе:

— Я люблю тебя. Не из-за денег и не из-за защиты. Я люблю мужчину, который ел мою пересоленную пасту и делал вид, что она великолепна.

Данте сжал мою ладонь.

— Я влюбился в тебя в тот вечер, когда ты чуть не уронила мой виски.

— Тогда почему превратил всё в сделку?

— Потому что боялся, что без договора ты уйдёшь, как только узнаешь, кто я на самом деле.

— А кто ты?

Он долго молчал.

— Человек, который впервые хочет не владеть, а заслужить.

Позже адвокат Данте принёс в больницу серый конверт. Внутри были записи разговоров, банковские документы и фотографии встреч. Маркус Делука организовал нападение, чтобы получить доступ к бухгалтерским бумагам семьи Моретти. Он следил за мной, знал адрес матери и собирался использовать меня как заложницу давления.

Полиция пришла вечером. Маркус пытался отрицать всё, но на записи звучал его голос. Вместе с ним задержали двух исполнителей. Данте передал документы следствию, а я впервые увидела, как Маркус перестал улыбаться.

Через несколько месяцев умер дед Данте, Лоренцо. Перед смертью он позвал меня к себе.

— Ты вернула ему душу, — сказал он, глядя на зелёный камень моего кольца.

Через год мы достали договор из сейфа и сожгли его в камине. Бумага свернулась, почернела и рассыпалась пеплом.

— Что теперь? — спросила я.

Данте достал простое кольцо с маленьким бриллиантом.

— Теперь стань моей женой по-настоящему. Без денег. Без условий. Навсегда.

Я согласилась.

Моя мать выздоровела, я больше не считала таблетки до последней штуки, а Данте дома учился быть просто мужем: спорил с врачами, забывал отдыхать и тайком доедал мои блинчики.

Иногда он обнимал меня у окна и спрашивал:

— Ты жалеешь о том конверте?

Я смотрела на зелёный камень в шкатулке рядом с новым кольцом и отвечала:

— Нет. Он привёл меня к тебе.

А пепел старого договора всё ещё лежал в камине — единственное доказательство того, что однажды любовь началась как сделка, а закончилась свободой.