ЧАСТЬ 4

Я не успел спросить, что именно Лорен сказала полиции.

Телефон зазвонил снова.

На этот раз звонил мой адвокат Павел Орлов. Я нашёл его номер в старой переписке и позвонил сразу после разговора с банком.

— Даниил, не возвращайся домой один, — сказал он.

— Почему?

— Потому что Лорен подала заявление, будто ты угрожал ей прошлой ночью.

У меня пересохло во рту.

— Она была рядом со мной. Я ни разу к ней не прикоснулся.

— Я знаю. Но сейчас важнее не то, что было на самом деле, а то, что она успела записать в заявлении.

— Что мне делать?

— Ехать в мой офис. Итан пусть тоже едет. Ничего не удаляй с телефона. Не звони Лорен. Не отвечай ей без меня.

— А дом?

— Я уже связался с банком. Сделку можно остановить, если мы докажем подделку подписи до открытия расчётов.

Итан сидел напротив, сжимая бумажный стаканчик. Кофе давно остыл, но он всё ещё держал его обеими руками.

— Она сказала, что я опасный? — спросил он.

Я кивнул.

— Да.

Он тихо усмехнулся.

— Всем она говорит одно и то же, когда перестаёт получать желаемое.

Мы поехали к Павлу.

В его кабинете пахло бумагой, влажными пальто и мятными леденцами. На стене тикали часы, и каждый щелчок отдавался у меня в висках.

Павел просмотрел запись, документы и сообщение.

— Этого достаточно, чтобы запросить запрет на сделку, — сказал он. — Но недостаточно, чтобы быстро закончить дело. Нам придётся пройти экспертизу подписи и показать происхождение денег.

— Я не хочу с ней судиться, — сказал я.

— Иногда люди называют судом попытку вернуть украденное.

Я промолчал.

В этот момент пришло сообщение от Лорен.

«Ты всё разрушил. Если бы ты просто доверял мне, этого не произошло».

Следом пришло второе.

«Позвони. Я могу всё объяснить».

Павел поднял руку.

— Не отвечай.

Через минуту позвонил неизвестный номер. Я включил громкую связь.

— Даниил, — голос Лорен дрожал, но не от раскаяния. — Они сказали, что ты пытаешься отобрать у меня дом.

— Это наш дом.

— Ты всегда всё преувеличивал.

— Ты подделала мою подпись.

Тишина.

Павел быстро включил запись на отдельный телефон.

— Я не подделывала, — сказала Лорен.

— Тогда почему на документе стоит подпись, сделанная в день, когда меня не было в штате?

— Я не обязана помнить каждый день твоей жизни.

— Зато помнишь день, когда якобы подписывала займ.

Она резко вдохнула.

— Ты разговариваешь как сумасшедший.

И тут Павел включил запись Итана.

Из динамика прозвучал голос Лорен: «Даниил даже не поймёт, что произошло, пока не придёт первое требование».

На линии стало тихо.

Я услышал собственные мысли со стороны: она сама сказала эти слова. Не Итан. Не адвокат. Не человек, который хотел разрушить наш брак.

Она.

— Где ты взял запись? — прошептала Лорен.

— Ты сама оставила её у Итана.

— Он украл её!

— А ты украла мою подпись.

Павел сделал знак завершить разговор.

Но прежде чем я отключил связь, Лорен сказала:

— Если ты пойдёшь против меня, я расскажу всем, что ты сделал с моей сестрой.

Я замер.

— С какой сестрой?

Она поняла, что проговорилась.

И отключилась.

Мы с Павлом переглянулись.

— У неё есть сестра, — сказал он.

— Да.

— И что я только что услышал?

Я позвонил Мелиссе, сестре Лорен. Она долго не брала трубку. Когда наконец ответила, её голос был уставшим.

— Даниил, я не хотела вмешиваться.

— Лорен сказала, что ты что-то знаешь.

— Знаю. В ту ночь, четырнадцатого марта, она не была со мной.

Я закрыл глаза.

— Почему ты прислала фотографию?

— Она попросила. Сказала, что ей нужно алиби. Я думала, речь о любовнике и пустяковой лжи. Не знала про дом.

В кабинете стало тихо.

— Мелисса, ты готова это подтвердить?

— Да. Но мне страшно.

— Мне тоже.

Мы повесили трубку.

Павел отправил в банк все документы. Через час пришло уведомление: закрытие сделки приостановлено. Через два часа специалист подтвердил, что подпись на займе выполнена не мной. К вечеру полиция вызвала Лорен на беседу, а затем банк передал материалы следователям.

Она звонила мне семнадцать раз.

Я не ответил ни на один звонок.

Через неделю Лорен съехала из дома. Не потому, что я выгнал её. Павел объяснил, что ей нельзя возвращаться до окончания проверки. Она оставила после себя почти пустой шкаф и фотографию с нашей свадьбы, перевёрнутую лицом к стене.

Я нашёл её в спальне.

Рядом лежала та самая картонная бирка от посылки, которую я машинально сунул в карман в ту первую ночь.

Я положил фотографию в ящик, а бирку оставил на столе.

Она была маленькой, рваной и совершенно бесполезной.

Но именно с неё началась моя жизнь без лжи.

Через три месяца сделку окончательно отменили. Лорен предъявили обвинения в подделке документов и мошенничестве. Итан вернул часть денег через соглашение с банком, а остальное Лорен обязалась выплачивать сама.

Он больше не пытался со мной дружить.

И я был ему за это благодарен.

Некоторые люди приходят в жизнь не для того, чтобы остаться. Иногда они просто открывают дверь, которую ты боялся заметить.

Весной я переехал в небольшую квартиру ближе к центру Колумбуса. По утрам там шумели автобусы, а по вечерам соседский мальчик рисовал мелом на тротуаре космонавтов и огромные жёлтые дома.

Я снова начал готовить.

Сначала получались только яйца и подгоревшие тосты.

Потом я научился делать суп, который когда-то любил мой отец.

Я перестал проверять телефон каждые пять минут.

Перестал объяснять чужие поступки.

Перестал думать, какую часть правды от меня спрятали сегодня.

В июле Мелисса приехала ко мне на выходные. Она долго стояла у двери, словно всё ещё чувствовала себя виноватой.

— Ты ненавидишь меня? — спросила она.

— За что?

— За ту фотографию.

— Нет. Ты сказала правду, когда смогла.

Она посмотрела на кухонный стол.