ЧАСТЬ 4

Через десять минут после звонка Маурисио начал ходить по гостиной из угла в угол.

—Это ошибка, — повторял он. — Какая ещё женщина?

Елена молча убрала свидетельство в тканевый чехол с вышитым жёлтым домиком.

Я попросила звонившего прислать документы на электронную почту.

Он отправил их сразу.

Там были банковские переводы, фотографии чеков и переписка с женщиной по имени Карла.

Маурисио переводил ей деньги почти полгода.

Небольшими суммами.

Всегда по пятницам.

—Я не собирался на ней жениться, — сказал он, когда увидел выписку. — Я просто помогал ей.

—Помогал тайно? — спросила я.

—Мама сказала, что так будет проще.

Елена резко подняла голову.

—Твоя мать заставляла тебя переводить деньги другой женщине?

—Она сказала, что Наталья должна поверить в измену. Тогда она не станет претендовать на дом.

Я почувствовала не ревность.

Только усталость.

Все эти месяцы я думала, что живу рядом с человеком, который боится меня потерять. Оказалось, он просто боялся, что я проверю документы.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз звонил адвокат Маурисио.

—Господин Сальгадо, я ознакомился с материалами, — сказал он сухо. — Я не смогу вас представлять.

—Вы не можете меня бросить сейчас!

—Могу. Вы скрыли от меня существование записи и переводов, а также сообщили следствию заведомо ложную информацию о продаже дома.

—Я не лгал!

—Ваша мать призналась, что вы участвовали в подготовке сделки.

—Она хочет спасти себя!

—Именно поэтому я советую вам больше ничего не объяснять по телефону.

Связь оборвалась.

Маурисио уставился на экран, будто надеялся, что адвокат перезвонит и отменит собственные слова.

Но телефон молчал.

В полночь Лусия вернулась за ним. Беатрис уже доставили в отделение для оформления показаний. Маурисио попытался закрыть дверь перед следователем.

—Мне нужно поговорить с Натальей наедине.

—У вас будет такая возможность после оформления, — ответила Лусия.

—Наталья, скажи им, что я не виноват.

Я посмотрела на него.

—Я больше не буду говорить вместо тебя.

Он вздрогнул.

—После всего, что между нами было?

—Именно после всего, что между нами было.

В отделении ему включили запись. Я не присутствовала в комнате, но позже Лусия рассказала, что произошло.

Маурисио сидел под яркой лампой, положив ладони на металлический стол. Когда из динамика прозвучал его собственный голос: «После получения денег Наталья уйдёт сама», он сначала усмехнулся.

—Это вырвано из разговора.

Потом запись продолжилась.

«Она ничего не проверит. Я всё объясню, если начнёт задавать вопросы».

Маурисио перестал улыбаться.

—Я не так сказал.

Лусия нажала паузу.

—Именно так.

—Я был зол.

—Вы были в здравом уме.

Он закрыл лицо руками.

Впервые его слова вернулись к нему без голоса матери, без оправданий и без моего желания всё исправить.

Утром я вернулась домой одна.

В комнате Маурисио остался пустой шкаф. Он забрал почти всю одежду, но оставил на верхней полке одну вещь: старый коричневый ремень с латунной пряжкой, который я подарила ему после первой совместной поездки.

Я держала его в руках и вспоминала, как он тогда сказал: «Теперь у меня есть вещь, которую выбрали за меня».

Тогда это прозвучало нежно.

Теперь я услышала в этих словах предупреждение.

Я положила ремень в коробку и закрыла дверь.

Через три недели суд временно запретил любые действия с домом, а следствие предъявило Беатрис обвинение в мошенничестве и подделке документов. Родриго получил большую часть задатка после продажи её машины и части имущества.

Маурисио подписал соглашение о возврате денег из своей доли накоплений.

Он не попал в тюрьму.

Но потерял право делать вид, будто ничего не произошло.

Его развод оформили через четыре месяца.

В день последней встречи мы сидели в маленьком кафе возле суда. На столе остывал чай, а за окном шёл первый снег.

—Я хочу начать сначала, — сказал Маурисио.

—С кем?

—С тобой.

Я посмотрела на его руки. Раньше он всегда прятал их под столом. Теперь держал открыто, словно это могло доказать его честность.

—Я понимаю, что всё испортил.

—Ты не всё испортил.

Он поднял глаза.

—А что тогда?

—Ты испортил доверие. Остальное я заберу с собой.

Он долго молчал.

—Моя мать говорила, что ты всё равно вернёшься.

—Твоя мать много чего говорила.

—А ты больше не вернёшься?

—Нет.

Это слово оказалось легче, чем я ожидала.

Через несколько месяцев я переехала в Керетаро и устроилась руководителем юридического отдела в небольшой строительной компании. У меня появился кабинет с окном во двор, где по утрам дворник поливал апельсиновые деревья.

Я снова начала ходить пешком.

Покупала хлеб в одной и той же пекарне.

По воскресеньям звонила матери и проверяла, не забыла ли она принять лекарство.

Дом в Сапопане остался за Еленой. Мы не продали его и не стали превращать в памятник предательству. Мама сдала первый этаж молодой семье, а на втором устроила мастерскую.

Однажды в субботу ко мне приехала моя племянница София. Она рисовала на кухне цветными карандашами и долго думала, как изобразить наш дом.

—Тётя Наталья, — спросила она, — почему у него такая большая дверь?

—Потому что дверь должна открываться наружу.

—А если кто-то плохой?

—Тогда её закрывают.

София нарисовала жёлтый домик, вокруг него — снег и маленькое дерево.

Я прикрепила рисунок к холодильнику.

В тот же вечер пришло сообщение от Маурисио.

«Я вернул последние деньги. Можешь хотя бы встретиться со мной? Я хочу объяснить, почему всё случилось».

Я перечитала его дважды.

Потом ответила:

«Я уже всё поняла. Встречаться не нужно. Береги себя».