После операции муж сорвал с меня одеяло ради гостей, но появление моей матери заставило его побледнеть

Через двадцать шесть часов после операции на позвоночнике мой муж сорвал с меня одеяло и бросил больничную рубашку на пол.

— Вставай и иди готовить, — сказал Андрей. — Семья моей сестры уже приехала.

Я лежала в нашей спальне на втором этаже, не чувствуя левой ноги от боли. На тумбочке стоял стакан воды, рядом — маленькая керамическая ласточка с отколотым хвостом. Эту фигурку подарил мне отец в день свадьбы, и я всегда держала её возле кровати, будто она охраняла мой сон.

— Я не могу даже сесть, — прошептала я. — Врач запретил мне наклоняться и вставать без помощи.

Андрей усмехнулся.

— Врач сказал двигаться. Ты просто решила устроить спектакль.

Вчера в три двенадцать дня меня привезли из больницы. Я помнила каждую деталь: холодные поручни ходунков, две белые упаковки лекарств и голос медсестры, которая заставила Андрея повторить все ограничения.

Не наклоняться. Не поднимать тяжести. Не поворачиваться и не садиться без поддержки.

Он тогда улыбался так ласково, что я почти поверила ему.

— Я буду следить за ней каждую секунду, — пообещал он.

Но в машине я увидела, как он сложил лист с выпиской вчетверо и убрал в бардачок.

Моя мама должна была остаться у нас на две ночи. Она сорок лет проработала операционной медсестрой и знала, как выглядит опасное послеоперационное состояние. Но по дороге Андрей позвонил ей.

— Марина хочет побыть со мной наедине, — сказал он.

Я этого не говорила.

Вечером он положил мой телефон на комод, куда я не могла дотянуться, и уменьшил дозу обезболивающего.

— Таблетки тебя путают, — объяснил он. — Я сам буду решать, когда тебе нужно.

В семь я попросила лекарство. Андрей пришёл в восемь тридцать девять, после того как я несколько минут звала его, пока голос не сорвался.

Утром в девять восемнадцать внизу хлопнула дверь. Дети побежали по коридору, кто-то уронил связку ключей, а сестра Андрея, Светлана, крикнула, что все голодны.

Через несколько минут спальню наполнил запах чеснока.

Андрей появился в дверях в кухонном фартуке.

— Все ждали твою знаменитую курицу, — сказал он.

— Я ничего не обещала.

Он наклонился ко мне, и его голос стал тихим.

— Не позорь меня перед родными.

— Дай телефон. Я позвоню маме.

— Она превратит обычную ссору в катастрофу.

— Это уже катастрофа.

Он улыбнулся, будто я сказала что-то смешное.

Снизу Светлана спросила:

— Марина, ты спустишься или опять будешь лежать?

Андрей открыл дверь шире.

— Она снова устраивает драму, — громко ответил он.

Я потянулась к зарядному устройству, чтобы добраться до телефона. Боль прошила спину и ушла в ногу.

— Видишь? — сказал Андрей. — Когда хочешь, можешь двигаться.

— Выйди из комнаты.

— Ты сама сказала Светлане, что приготовишь ужин.

— Нет. Это сказал ты.

Его челюсть дёрнулась.

— Какая разница?

Он схватил одеяло и рванул его вниз. Холод пробрался под больничную рубашку. Потом Андрей взял с кресла мою запасную одежду и бросил её на кровать.

Застёжка задела стакан. Вода хлынула на ковёр, а керамическая ласточка упала на бок и тихо звякнула.

Андрей даже не повернулся.

В этот момент во дворе затормозила машина.

Он выглянул в окно и побледнел.

— Почему она здесь?

Входная дверь открылась.

— Марина! — крикнула мама снизу.

Через несколько секунд она поднялась по лестнице. Увидела одеяло на полу, мокрый ковёр, телефон на комоде и мою спину. Край повязки отклеился, а под марлей проступило тёмное пятно.

Мама поставила пакет с лекарствами на пол.

Она посмотрела на Андрея, потом на родственников, замерших у лестницы, и сказала:

— Никто не двигается. Сейчас я открою то, что ты запер от Марины…

ЧАСТЬ 2

— Что ты собираешься открыть? — спросил Андрей.

Мама не ответила сразу. Она опустилась рядом со мной, осторожно проверила повязку и коснулась моего запястья. Её пальцы были холодными, но движения — уверенными.

— Марина, ты можешь говорить?

— Да. Только мне очень больно.

— Тогда не двигайся. Андрей, принеси аптечку и позвони в больницу.

— Не командуй в моём доме.

Мама подняла глаза.

— После операции это не твой дом. Это место, где ты обязан заботиться о пациентке.

В дверях показалась Светлана. На ней был яркий фартук, а в руках она держала тарелку с недоделанным салатом.

— Андрей, что происходит?

— Ничего. Марина опять преувеличивает.

— Тогда почему у неё кровь под повязкой? — спросила мама.

Он замолчал.

Мама помогла мне принять правильное положение, достала лекарство и поставила будильник на тумбочку. Потом подняла с ковра керамическую ласточку. На отколотом хвосте осталась мокрая полоска.

— Эту вещь ты тоже бросил? — спросила она.

— Она сама всё уронила.

— Я видела, как ты сорвал одеяло.

Светлана медленно опустила тарелку.

— Ты сказал, что она сама отказалась от ухода.

— Потому что это правда.

— Где лист выписки? — спросила мама.

Андрей отвернулся.

— В больнице.

Мама пошла к лестнице, спустилась в прихожую и открыла шкафчик под зеркалом. Оттуда она достала сложенный лист бумаги.

— Ты положил его в карман своего пальто, — сказала она. — Но забыл, что я видела это вчера.

Лицо Андрея изменилось.

— Ты рылась в моих вещах?

— Я искала инструкции для человека, который обещал ухаживать за моей дочерью.

Она развернула документ. Сверху был штамп больницы, ниже — список ограничений и время приёма лекарств.

Светлана подошла ближе.

— Здесь написано не садиться без помощи.

— Врач перестраховался, — пробормотал Андрей.

— А здесь написано давать лекарство в семь вечера, — продолжила Светлана. — Почему ты дал его почти в половине девятого?

— Она спала.

— Я звала его, — сказала я.

Голос прозвучал слабее, чем хотелось, но в комнате стало тихо.

Мама достала телефон из кармана и показала экран.

— Я звонила тебе вчера в шесть сорок. Ты сказал, что Марина уже спит и не хочет меня видеть.

Андрей шагнул к ней.

— Уйди из моего дома.

— Через минуту уйду. Но сначала ты объяснишь, почему запер её телефон, спрятал выписку и уменьшил дозу препарата.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё это наговорила ей?

— Мне не нужно ничего говорить. Я помню, что происходило.

Тогда мама достала из кармана небольшую латунную ключ-звёздочку. Я узнала её сразу. Раньше она лежала в ящике моего письменного стола, куда Андрей не позволял мне заглядывать.

— Что это? — спросила Светлана.

— Ключ от нижнего отделения старого шкафа в кабинете, — ответила мама. — Андрей сменил замок после того, как Марина попала в больницу.

Андрей резко усмехнулся.

— Там мои документы.

— Нет, — сказала мама. — Там документы Марины. И одна запись, которую он очень не хотел, чтобы она услышала.

У меня перехватило дыхание.

— Какая запись?

Мама посмотрела на меня, и впервые за всё утро её лицо стало не строгим, а испуганным.

— Та, где Андрей объясняет, зачем ему нужно было, чтобы ты выглядела беспомощной.

Внизу кто-то уронил ложку. Звук прокатился по кухне, как выстрел.

Андрей бросился к кабинету.

Мама повернула ключ в замке раньше него, и дверца медленно открылась. Она достала тонкую папку, но едва успела раскрыть её, как изнутри выпал маленький диктофон.

На его экране мигала дата вчерашнего дня.

Мама нажала кнопку воспроизведения. Из динамика раздался голос Андрея:

— Если она ещё неделю будет лежать, врач поверит, что сама не справляется. Тогда я смогу подписать всё за неё…

И тут запись оборвалась, а зазвонил телефон Андрея. На экране высветилось имя, от которого он отступил к стене…

ЧАСТЬ 3

На экране телефона Андрея высветилось имя «Виктор Сергеевич». Он смотрел на него так, будто звонил не человек, а приговор.

— Не отвечай, — сказала мама.

— Это мой адвокат.

— Именно поэтому ответишь на громкой связи.

Андрей сжал телефон. В кабинете пахло пылью и нагретым деревом, а из коридора доносилось тяжёлое дыхание детей. Я лежала наверху и слышала каждое слово.

Он всё-таки принял вызов.

— Андрей, — раздался резкий мужской голос, — ты включил запись?

Мама нажала на диктофоне повтор. В комнате снова прозвучал голос Андрея:

— Если она ещё неделю будет лежать, врач поверит, что сама не справляется. Тогда я смогу подписать всё за неё. Потом отправим её к матери, а дом выставим на продажу.

Я закрыла глаза. Боль в спине на мгновение исчезла, потому что её вытеснило другое чувство — холодное, ясное понимание.

Он планировал это заранее.

— Андрей, ты с ума сошёл? — спросила Светлана.

— Это вырвано из разговора.

— Тогда продолжение должно всё объяснить, — сказала мама.

Она достала из папки несколько распечаток. На первой стояла моя подпись под доверенностью, которой я никогда не видела.

— Ты собирался оформить на себя право распоряжаться моими счетами, — сказала мама. — А затем продать дом, который достался Марине от отца.

Андрей побледнел.

— Она сама подписала бумаги.

— Подпись подделана, — ответила мама. — Я показала копию нотариусу ещё утром.

— Ты не имеешь права вмешиваться.

— Я имею право спасать дочь от человека, который лишает её лекарств.

Светлана подняла взгляд от документов.

— Ты говорил, что этот дом купил твой отец.

— Я хотел защитить семью.

— От кого? От Марины?

Он не ответил.

Мама включила другую запись. На ней Андрей говорил по телефону.

— Она после операции будет слабой. Главное — не пускать мать и не давать ей самой звонить. Если начнёт сопротивляться, скажем, что у неё спутанность сознания.

Виктор Сергеевич всё ещё оставался на линии.

— Андрей, — сказал он, — я слышал достаточно. Мой офис больше не будет тебя представлять.

— Ты не можешь бросить меня сейчас!

— Могу. И уже сделал это. Кроме того, в больницу и в полицию направлены копии записи.

У Андрея задрожала рука.

Мама помогла мне выпить лекарство и тихо сказала:

— Теперь ты не одна.

Через двадцать минут приехала бригада. Медики осмотрели повязку, записали время пропущенной дозы и настояли на возвращении в больницу. Андрей стоял у стены, пока его родственники молча одевались.

Перед тем как меня вынесли, он подошёл к носилкам.

— Марина, давай поговорим без неё.

Я посмотрела на его лицо и впервые не стала искать в нём знакомого человека.

— Мы поговорим только там, где будут свидетели.

В приёмном отделении мама держала меня за руку. Врач сказал, что шов не разошёлся, но воспаление началось и оставаться дома опасно.

Я уже думала, что самое страшное позади, когда у мамы зазвонил телефон.

Она выслушала собеседника и медленно поднялась.

— Что случилось? — спросила я.

Мама посмотрела на меня.

— Андрей только что заявил, что ты психически не способна принимать решения. И привёл человека, который готов это подтвердить…