ЧАСТЬ 4

…В дверь дома Диего постучали в семь четырнадцать утра.

Он ещё не спал.

На кухонном столе стояла чашка холодного кофе, рядом лежал телефон с десятками пропущенных звонков. Артуро звонил девять раз. Лусия — четырнадцать. Беатрис оставила голосовое сообщение, в котором сначала кричала, а потом плакала.

Диего не отвечал никому.

Он пытался дозвониться адвокату.

— Нам нужно срочно встретиться, — сказал он, когда тот наконец снял трубку.

— Я больше не представляю вас.

— Вы не можете отказаться сейчас!

— Могу. После того как ознакомился с записями, не хочу иметь к этому делу никакого отношения.

— Вы понимаете, кто я?

— Теперь понимаю.

Связь оборвалась.

В дверь постучали снова.

На этот раз громче.

Диего открыл не сразу. За дверью стояли следователь, двое полицейских и Даниэль, сын Кармен. Мальчик держал руки в карманах толстовки и смотрел в пол.

— Диего Сальгадо? — спросил следователь.

— Да.

— Нам нужно поговорить о подделке документов, мошенничестве и давлении на свидетеля.

— Это недоразумение.

— Возможно. Поэтому вы проедете с нами и всё объясните.

Диего попытался закрыть дверь.

Но полицейский поставил ладонь между дверью и косяком.

Через два часа он сидел в комнате для допросов. На стене гудела старая лампа. На столе лежал диктофон.

Следователь включил запись.

«Женщины всегда сдаются, когда остаются одни с детьми».

Диего дёрнулся.

— Это вырвано из разговора.

Запись продолжилась.

«Мариана уйдёт сама, а после развода мы заберём её долю».

Диего закрыл глаза.

Он слышал собственный голос со стороны.

Не злой голос врага.

Не голос человека, который его подставил.

Свой.

— Я не говорил, что собираюсь забрать её долю незаконно, — прошептал он.

Следователь остановил запись.

— Вы сказали именно это.

— Я имел в виду другое.

— Что именно?

Диего молчал.

Впервые ему нечем было прикрыться.

В это же утро я сидела в маленькой съёмной квартире в Мериде. Дождь стучал по металлическому подоконнику, а Лаура раскладывала передо мной документы.

— Суд наложил обеспечительные меры, — сказала она. — Диего не сможет распоряжаться счетами. Следствие признало записи и банковские документы допустимыми. Эксперт подтвердил подделку вашей подписи.

— А компания?

— Временное управление передадут вам и финансовому директору. До окончания проверки.

Я провела ладонью по папке. На её обложке осталась царапина в форме полумесяца — я сама задела её ключами в тот день, когда впервые обнаружила поддельный документ.

— Я не хочу разрушить «Робле Реаль», — сказала я.

— Вы и не разрушите. Вы отделите фабрику от тех, кто её грабил.

Артуро приехал в Мериду через три дня.

Он стоял перед нашей дверью без дорогих часов и без привычной уверенной улыбки. В руках держал маленький деревянный чемоданчик для инструментов — тот самый, который Эрнесто подарил ему на двадцатилетие.

Я не пригласила его войти.

— Я могу увидеть девочек?

— Они сами решат.

Даниэла вышла первой.

Артуро посмотрел на неё.

— Я виноват.

— Ты всегда говоришь это только после того, как тебя поймали.

Он опустил глаза.

— Я думал, что строю будущее.

— Нет. Ты строил будущее, в котором для нас не было места.

Камила встала рядом с сестрой.

— Почему ты поверил Диего?

Артуро долго молчал.

— Потому что хотел верить в сына.

— А в дочерей ты верить не хотел? — спросила София.

Он не ответил.

Валентина стояла в коридоре, прижимая к груди плюшевого жирафа. Его оторванное ухо теперь было пришито красной ниткой — я починила его в первую ночь после переезда.

Артуро увидел игрушку.

— Валентина, можно тебя обнять?

Она спряталась за мою юбку.

Я не заставила её выходить.

— Ей нужно время.

— А тебе?

— Мне больше не нужно ждать.

Он кивнул.

После его ухода квартира стала непривычно тихой.

Не пустой.

Именно тихой.

Через две недели Беатрис позвонила мне сама. Она говорила из больницы, куда попала после приступа давления. Голос у неё был слабый, но в нём всё ещё жила прежняя гордость.

— Ты добилась своего.

— Я добилась того, чтобы мои документы не украли.

— Эрнесто потерял фабрику.

— Эрнесто передал управление независимому совету. Диего потерял не фабрику, а возможность продолжать воровать.

— Ты могла бы всё простить.

Я посмотрела на четырёх девочек, сидевших за кухонным столом над школьными тетрадями.

— Простить можно человека. Нельзя простить ему право снова причинить вред.

Она впервые ничего не ответила.

Расследование длилось пять месяцев.

Диего признал подделку документов и хищение средств. Лусия заключила соглашение со следствием и подтвердила, что Матео был сыном Диего. Артуро не предъявили обвинений: он не участвовал в подделке, но потерял должность и свою долю в управлении компанией.

Материнство не сделало его лучше автоматически.

Но ответственность заставила его измениться.

Он начал встречаться с Матео по выходным и постепенно выстроил отношения с дочерьми. Не требовал прощения. Не покупал дорогих подарков. Просто приходил, слушал и терпел их молчание.

Я не возвращалась к нему.

Но перестала бояться его звонков.

Через семь месяцев мы переехали в дом возле моря. По утрам девочки ходили в школу вдоль набережной, а я открыла небольшое бюро по управлению производственными компаниями. Первым клиентом стала сама «Робле Реаль».

Я изменила систему закупок, закрыла фирмы-прокладки и вернула в штат нескольких работников, которых Диего уволил за вопросы.

По вечерам на кухне пахло корицей. Камила училась печь пирог, София рисовала мебель, Даниэла готовилась к вступительным экзаменам, а Валентина клеила бумажные фигурки на холодильник.

Однажды она принесла мне рисунок.

На нём были пять человечков, дом с жёлтыми окнами и большое синее море.

— Это мы, — сказала она.

— А кто этот маленький человечек в стороне?

— Это папа. Он пока не знает, где вход.

Я засмеялась впервые за много месяцев.

— Может, когда-нибудь найдёт.

— А если нет?

— Тогда мы всё равно будем дома.

На следующий день пришло сообщение от Артуро.

«Я подписал окончательный отказ от претензий на твою долю. Если когда-нибудь захочешь поговорить, я буду готов».

Я долго смотрела на экран.