Я подписала развод в отделении для недоношенных близнецов, а когда муж увидел, кому звоню, его улыбка исчезла

Первым звуком, который услышали мои недоношенные близнецы, стал не мой голос, а шорох бумаг о разводе на моих коленях.

Я сидела у стеклянной стены палаты интенсивной терапии новорождённых, прижимая ладонь к холодному пластику. За ним Лиам и Хлоя боролись за каждый вдох. Они родились на двадцать девятой неделе и были такими крошечными, что каждый помещался вдоль моего предплечья. Тонкие трубки уходили к их носикам, датчики дрожали на прозрачной коже, а мониторы мерно пищали, будто отсчитывали мне оставшиеся силы.

Я сама едва держалась на ногах. После экстренной операции прошло двое суток, но боль всё ещё вспыхивала под рёбрами при каждом движении.

Именно тогда Доминик положил папку мне на колени.

— Подпиши, Одри.

Я подняла взгляд.

Он стоял в безупречном костюме цвета тёмного угля, будто пришёл не в больницу, а на деловую встречу. Одной рукой он обнимал Натали — свою беременную любовницу. На Натали было моё пальто из цвета слоновой кости, сшитое из мягкой кашемировой ткани. Я заказала его за несколько месяцев до родов и сама придумала вышивку внутри: маленькие инициалы Лиама и Хлои.

Натали провела ладонью по рукаву.

— Оно такое тёплое, — протянула она. — Доминик сказал, что тебе оно больше не понадобится.

Я посмотрела на вышитые буквы, которые она не могла видеть.

Внутри меня что-то оборвалось. Но лицо осталось неподвижным.

Доминик бросил на папку ручку. Она отскочила от пластиковой поверхности и закатилась под стул.

— Я уже опустошил наши общие счета, — сказал он. — Карты заблокированы. Квартира оформлена на меня. Машины тоже.

— Ты сделал это, пока я была без сознания?

— Я использовал время разумно.

Он взглянул на инкубаторы.

— Ты и эти дети теперь одни.

У двери медсестра Мира напряглась и сделала шаг вперёд. Я едва заметно подняла палец, останавливая её. Не потому, что боялась сцены. Мне нужно было услышать всё.

— У тебя нет родителей, нет работы и нет семьи, — продолжил Доминик. — Ты сама говорила, что у тебя осталось только небольшое семейное наследство.

Натали усмехнулась.

— Не устраивай спектакль. Недоношенным детям вреден стресс.

Я медленно открыла папку.

В соглашении Доминик забирал квартиру, мебель, автомобили и полную собственность над компанией по поставкам медицинского оборудования. Мне оставляли лишь то, что закон требовал оставить матери двух младенцев. Он даже неправильно написал имя Хлои.

Когда три года назад мы обручились, Доминик спросил, сколько денег у меня на счету. Я ответила, что есть небольшой семейный фонд. Он решил, что знает обо мне всё.

Я не стала его разубеждать.

Мой дед предупреждал меня: «Чтобы увидеть настоящее лицо человека, дай ему поверить, что тебе нечем его заинтересовать».

Я подписала каждую страницу.

Натали тихо рассмеялась.

— Даже проще, чем я ожидала.

Доминик забрал папку и направился к двери.

— Позвони в какой-нибудь приют, — бросил он через плечо.

— Нет, — сказала я.

Он остановился.

Я достала телефон, который Мира поставила на зарядку возле кресла.

— Я позвоню дедушке.

Доминик медленно обернулся.

— Какому дедушке?

Я набрала номер, сохранённый без имени. Ответили почти сразу.

— Одри?

— Дедушка, мне нужно, чтобы ты приехал в отделение новорождённых больницы Святой Аврелии.

Доминик побледнел, но ещё пытался улыбаться.

Я посмотрела на охранную камеру под потолком и произнесла:

— И привези службу безопасности. Кажется, кто-то решил выгнать твоих правнуков из больницы, которая принадлежит тебе…

ЧАСТЬ 2

…Доминик смотрел на меня так, будто впервые видел.

— Ты сказала «больница принадлежит ему»? — переспросил он.

— Именно это я и сказала.

В трубке дедушка коротко произнёс:

— Я буду через двадцать минут. Никому не позволяйте прикасаться к детям и документам.

Связь оборвалась.

Мира принесла мне телефон обратно, и я заметила, как у неё побелели пальцы. В палате пахло спиртом, тёплым пластиком и молоком из маленького контейнера, который стоял на столике возле инкубатора Хлои.

— Миссис Вейл, вам нужна помощь? — спросила она.

Доминик резко повернулся к ней.

— Это семейное дело.

— В отделении есть правила, — спокойно ответила Мира. — Нельзя угрожать пациентке и мешать уходу за детьми.

— Я их отец.

— А я отвечаю за безопасность детей.

Он сжал челюсть. Натали поправила моё пальто и тихо прошептала ему:

— Не позволяй ей пугать тебя. У неё ничего нет.

Я услышала это и впервые за всё утро почувствовала не боль, а холодную ясность.

— Натали, сними моё пальто.

Она замерла.

— Простите?

— Ты услышала.

— Доминик подарил его мне.

— Он не мог подарить то, что ему не принадлежало.

Натали усмехнулась, но её рука сжала воротник. Внутри ткани под подкладкой была спрятана тонкая полоска вышивки. Я помнила, как держала пальто на коленях в мастерской и выбирала шрифт для инициалов детей. Тогда я ещё верила, что Доминик будет рядом.

— Я не стану раздеваться посреди больницы, — сказала Натали.

— Тогда охрана поможет.

Доминик шагнул ко мне.

— Ты подписала соглашение. Не устраивай теперь истерику.

— Я подписала бумаги о разводе, но не отказалась от детей и не передала тебе право распоряжаться моим именем.

— Ты даже не понимаешь, что подписала.

— Зато понимаю, что ты сделал.

Он наклонился ближе. От его дорогого одеколона у меня закружилась голова.

— Если будешь сопротивляться, я докажу, что после операции ты нестабильна. Судья не оставит детей с женщиной, которая не может сама ходить.

Мой живот свело от боли, но я не отвела взгляд.

— А ты оставишь их с женщиной, которая в реанимации торгует пальто их матери?

Натали вспыхнула.

— Следи за языком!

В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги. Дверь открылась, и вошли двое сотрудников больничной безопасности. За ними появилась высокая женщина в тёмно-синем костюме с планшетом в руках.

— Я Елена Руднева, руководитель службы безопасности, — сказала она. — Мистер Вейл, прошу отойти от пациентки.

— Вы не имеете права вмешиваться.

— Имею. Ваш доступ к финансовым и медицинским документам временно ограничен.

Доминик рассмеялся, но смех прозвучал слишком громко. Лиам на мониторе дёрнул крошечной ручкой, и цифры на экране резко изменились. Мира тут же подошла к инкубатору.

— Все назад, — приказала она.

Доминик отступил.

Елена положила на стол тонкую папку.

— Ваш дедушка распорядился поднять архивную запись с камер и проверить документы, которые вы принесли.

Доминик побледнел.

— Какой ещё дедушка?

Я промолчала.

Через стеклянные двери показался седой мужчина с тростью. Рядом с ним шли два юриста и женщина в форме. Дедушка выглядел спокойным, но, увидев Натали в моём пальто, остановился.

Он посмотрел на Доминика.

— Значит, это тот самый человек, который считал мою внучку беспомощной?

Доминик открыл рот, но не произнёс ни слова.

Дедушка повернулся к юристке.

— Принесите не только соглашение о разводе. Достаньте документ, который я оставил для Одри три года назад.

Доминик резко шагнул вперёд.

— Какой документ?

Юристка положила ладонь на застёгнутую папку и сказала:

— Тот, после которого ваша компания больше не будет принадлежать вам…

ЧАСТЬ 3

…Доминик вцепился пальцами в край стола.

— Это невозможно. Компания зарегистрирована на меня.

Юристка, Марина Орлова, не спешила отвечать. Она открыла папку, достала нотариально заверенный документ и положила его перед дедушкой.

— Зарегистрирована на вас только внешне, — сказала она. — Три года назад, в день помолвки Одри, её дедушка передал ей контрольный пакет компании «Северная линия медицины» и все права на семейный фонд.

В коридоре стало тихо. Даже пищание мониторов будто отступило.

Доминик посмотрел на меня.

— Ты сказала, что у тебя небольшой фонд.

— Так ты его назвал.

— Ты врала мне.

— Я позволила тебе думать то, что ты хотел думать.

Дедушка снял перчатку и медленно положил её на трость.

— Одри владеет семьюдесятью четырьмя процентами компании. Остальное находится в доверительном управлении до совершеннолетия её детей. Дом, машины и счета, которые ты сегодня пытался забрать, никогда не были твоими.

Натали отшатнулась. Кашемировый рукав зацепился за ручку кресла, и подкладка разошлась. Вышивка показалась наружу: Лиам и Хлоя.

Мира тихо ахнула.

— Это пальто было сшито для неё, — сказала я.

Натали побледнела и начала расстёгивать пуговицы.

— Я не знала.

— Ты знала, что оно принадлежит жене твоего любовника.

— Доминик сказал, что вы всё равно разведётесь!

— Я сказал ей, что Одри ничего не стоит, — процедил Доминик. — Я не знал о компании.

Дедушка поднял глаза.

— Вот поэтому мы и не сообщили тебе.

Марина передала Елене ещё один лист.

— Здесь указано, что любые сделки, совершённые Домиником Вейлом без согласия Одри после рождения детей, приостанавливаются. Переводы со счетов уже заблокированы. Банк получил уведомление двадцать минут назад.

— Вы не можете просто отменить всё! — закричал Доминик.

— Мы не отменяем, — ответила Марина. — Мы возвращаем украденное.

Он повернулся ко мне.

— Одри, мы можем договориться.

— Ты принёс развод в палату к нашим детям.

— Я был зол.

— Ты сказал, что мы одни.

— Я не имел в виду…

— Ты имел в виду каждое слово.

Дедушка кивнул Елене. Та достала из планшета запись с камеры и включила звук. В коридоре снова прозвучал голос Доминика:

«Ты и эти дети теперь одни».

Натали закрыла рот ладонью. Доминик медленно сел на стул, словно ноги перестали его держать. Он слышал собственные слова со стороны, без привычной уверенности и жестов.

Я смотрела на Лиама. Его пальцы шевельнулись под прозрачным одеялом.

— Миссис Вейл, — тихо сказала Мира, — у Хлои стабилизировалось дыхание.

Я впервые за два дня позволила себе выдохнуть.

Доминик поднял голову.

— Ты не посмеешь забрать у меня детей.

— Я ничего у тебя не забираю. Ты сам оставил их, когда пришёл сюда с другой женщиной и бумагами.

В этот момент телефон Марины зазвонил. Она отошла к окну, выслушала собеседника и вернулась с выражением, которого я прежде не видела.

— Одри, звонят из службы финансового контроля. Они нашли перевод на крупную сумму, сделанный вчера с корпоративного счёта.

— Куда ушли деньги?

Марина посмотрела не на меня, а на Доминика.

— На счёт, открытый для оплаты лечения одного из детей. Но деньги оттуда уже пытались вывести.

Доминик резко вскочил.

— Это ошибка!

— Нет, — сказала Марина. — Перевод был оформлен с вашего личного устройства.

Дедушка сжал трость.

— И это ещё не всё. Нам сообщили, кто помогал ему оформлять документы…