ЧАСТЬ 4

Я не успела ответить.

Телефон Мэдисон зазвонил первым.

Она взглянула на экран и побледнела.

— Это банк, — прошептала она.

— Ответь, — сказал окружной юрист.

— Я не буду.

— Тогда они позвонят снова.

Телефон зазвонил ещё раз.

Мэдисон нажала на кнопку ответа и включила громкую связь.

— Миссис Рид, если до конца дня не будет предоставлено подтверждение законного права на залог, банк начнёт процедуру взыскания с вас лично, — произнёс мужской голос. — Нам уже известно, что документ о передаче дома оспаривается.

Мэдисон закрыла глаза.

— Подождите до завтра.

— Мы ждали шесть недель.

Связь оборвалась.

Тайлер схватил пальто.

— Нам нужно ехать к адвокату.

— К какому? — спросила Елена. — К тому, который подготовил поддельный документ?

Он замер.

— Вы знали о нём? — спросила я.

— Я видела его переписку с Мэдисон. Он уже отказался представлять их интересы, как только понял, что началась проверка.

Мэдисон резко подняла голову.

— Он не может нас бросить!

— Может, — ответила Елена. — И, судя по всему, уже бросил.

В десять двадцать мы приехали в здание окружного суда. Снег таял на мраморном полу, оставляя тёмные следы. Мэдисон шла впереди, сжимая сумку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

На слушании она сначала пыталась говорить уверенно.

— Эйвери сама передала мне дом. Она всегда обещала, что после смерти родителей позаботится обо мне.

Судья посмотрела на меня.

— У вас есть доказательства?

Елена поднялась.

— Есть доказательства обратного.

Она передала суду заверенную копию записи, заключение эксперта, налоговые документы, историю страховых платежей и оригинал договора купли-продажи. Затем включила аудиозапись.

Мэдисон услышала собственный голос.

«Эйвери не станет проверять архив. Она всегда занята своей компанией и любит чувствовать себя спасительницей».

Она вздрогнула.

Затем прозвучал голос Тайлера:

«Главное, чтобы она не узнала про кредит».

Тайлер сидел рядом и смотрел на пол.

Я впервые увидела его слова со стороны. Не как случайную фразу мужа моей сестры, не как неловкую попытку оправдаться, а как часть плана, в котором меня заранее назначили наивной жертвой.

Судья прослушала запись до конца.

— Миссис Рид, вы подтверждаете, что не подписывали этот документ?

— Подтверждаю.

— Вы не давали сестре разрешения распоряжаться домом?

— Никогда.

Мэдисон вскочила.

— Она лжёт! Она обещала мне всё, когда родители умерли!

— Ваши родители умерли за четыре года до покупки дома, — спокойно сказала судья.

Мэдисон открыла рот и замолчала.

Решение было вынесено в тот же день: поддельный документ признали недействительным, взыскание приостановили, а материалы передали следователям по делу о мошенничестве и подделке документов. Банк лишился основания претендовать на мой дом.

Тайлеру и Мэдисон разрешили уйти после подписания обязательства являться по вызову. На ступенях суда Тайлер догнал меня.

— Эйвери, пожалуйста. Мы можем всё исправить.

— Нет.

— Я был напуган.

— Я тоже была напугана. Но я не подделывала твою подпись и не пыталась забрать твою жизнь.

Он сжал губы.

— Ты разрушила нашу семью.

Я посмотрела на него.

— Нет. Я просто перестала прикрывать то, что вы сделали.

Мэдисон стояла у машины и плакала. Раньше я бы подошла, обняла её, нашла деньги, адвоката, выход. В тот день я впервые не двинулась с места.

Через неделю я вернулась в дом одна.

В гостиной исчезли чужие чемоданы. На кухне не осталось липких пятен от вина. В спальнях пахло древесным мылом и чистым бельём.

Я открыла комнату для гостей.

Там лежала одна вещь, которую никто не забрал: фотография Мэдисон в белом костюме, снятая с камина. Рамка была треснута в углу.

Я не выбросила её.

Просто поставила лицом к стене.

Через три месяца Мэдисон признала вину в рамках соглашения с прокуратурой. Ей назначили возмещение ущерба и общественные работы, а Тайлеру пришлось продать машину и переехать в маленькую съёмную квартиру. Я не следила за их жизнью.

Мне хватило того, что моя жизнь снова стала моей.

По субботам я ездила в город, покупала свежий хлеб и работала несколько часов в маленькой библиотеке у озера. Я сократила рабочие поездки, наняла руководителя отдела и впервые за много лет стала ужинать до девяти вечера.

Однажды ко мне приехал мой крестник Лео — сын моей лучшей подруги. Ему было девять, и он долго рассматривал пустую стену над камином.

— А почему здесь ничего нет? — спросил он.

— Теперь я сама решаю, что здесь будет.

Он подумал и достал из рюкзака рисунок. На нём был дом, озеро и женщина, стоящая у двери. Над дверью он написал: «Место, где тебя ждут».

— Повесь это, — сказал Лео.

Я прикрепила рисунок рядом с фотографией родителей.

В первый снег я получила сообщение от Мэдисон.

«Я всё поняла. Давай поговорим. Я могу приехать в субботу. Ты ведь не станешь выгонять меня навсегда?»

Я перечитала его дважды.

Потом написала: «Я больше не выгоняю тебя и не спасаю тебя. Ты сама выбрала, где жить. Прошу не приезжать без приглашения».

Она ответила почти сразу.

«Ты стала холодной».