На ужине свёкр позволил своему гостю унизить меня, но после одного вопроса за столом его улыбка исчезла

На глазах у двенадцати гостей я удерживала лицом на разбитой тарелке человека, который пять минут назад называл меня бумажной крысой, и мой свёкр кричал, что я уничтожаю его сделку.

Это происходило в половине одиннадцатого вечера в загородном доме Артура Стерлинга, среди виноградников к северу от Сан-Франциско. На белой скатерти растекалось красное вино, под моей ладонью хрустела фарфоровая крошка, а золотые крылья на моей парадной форме отражали свет хрустальной люстры.

— Елена, отпусти его немедленно! — Артур метнулся ко мне, придерживая рукав дорогого пиджака. — Ты вообще понимаешь, перед кем устроила этот цирк?

— Понимаю, — ответила я, не повышая голоса. — Перед человеком, который первым схватил меня.

Маркус Рид застонал и попытался выдернуть руку. Я лишь немного усилила захват. Не настолько, чтобы причинить ему травму. Достаточно, чтобы он понял: ещё одно движение — и боль станет настоящей.

Месяц назад я сажала истребитель на палубу авианосца во время ночного шторма. Гидравлика отказала, палуба качалась, а в наушниках трещал голос палубного офицера. Тогда я думала, что это самый тяжёлый вечер в моей жизни.

Я ошибалась.

Тяжелее оказалось сидеть за столом рядом с Артуром, который называл мою службу пустой тратой красивого лица, потому что хотел понравиться своему богатейшему другу.

— Она всего лишь сортирует бумаги, — прохрипел Маркус, когда ещё мог улыбаться. — Четыре года в военном учреждении, и уже решила, что она герой.

— Я летаю на боевых заданиях, — сказала я тогда.

— Женщинам дают самолёты ради газетных фотографий.

За столом кто-то неловко кашлянул. Артур даже поднял бокал, будто услышал удачную шутку.

Я посмотрела на Маркуса.

— Самая тяжёлая вещь, которую вы бросали с высоты, — коробка с бумагой.

Он побледнел, а потом вскочил. Его пальцы вцепились в ворот моей формы, и я увидела, как на манжете осталась капля виски. Дальше всё произошло быстрее, чем он успел закончить оскорбление.

Теперь его щека лежала на столе, рядом с осколком салатной тарелки.

И только один человек всё это время не двигался.

Харрисон Коул сидел во главе стола, опираясь на простую деревянную трость. В отличие от остальных он не носил дорогого костюма. На нём был тёмный свитер, старые часы и совершенно обычные очки. Весь вечер он почти не говорил, пока Артур расхваливал свой новый инвестиционный фонд.

Харрисон поднялся.

Трость один раз ударила по полу.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как под моей ладонью скрипит зуб Маркуса.

— Харрисон, — поспешно сказал Артур, — я всё объясню. Это недоразумение.

— Вы объясните позже, — ответил тот.

Он прошёл мимо Артура и остановился у края стола. Его взгляд опустился на золотые крылья на моей груди, затем на мои руки, удерживающие Маркуса.

— Командир, держите его голову именно там, где она сейчас находится.

Артур замер.

— Командир? — переспросил он.

Харрисон не удостоил его взглядом.

— Прежде чем вы сломаете ему руку, ответьте мне на один вопрос.

Маркус заёрзал. Я почувствовала, как напряглись сухожилия под его кожей.

Харрисон наклонился ко мне и произнёс:

— Каков ваш позывной?

Я подняла глаза. Впервые за весь вечер этот тихий человек смотрел не на мою форму, не на моё лицо и не на богатого хозяина дома. Он смотрел так, будто уже знал обо мне нечто, чего не знали даже самые близкие люди.

Я собиралась ответить, но в коридоре внезапно распахнулась дверь, и женщина в чёрном костюме подняла над головой тонкую кожаную папку…

ЧАСТЬ 2

Женщина в чёрном костюме остановилась в дверях, прижимая кожаную папку к груди. На её пальцах блеснуло простое серебряное кольцо, а под каблуком тихо хрустнул осколок фарфора.

— Простите, господин Коул, — сказала она. — Мы больше не можем ждать.

Артур резко повернулся.

— Кто вы вообще такая? Это частный дом.

— Меня зовут Нора Блейк. Я представляю интересы господина Коула.

— Его адвокат? — Артур выдавил улыбку. — Сейчас не время для юридических формальностей.

— Именно сейчас время для них.

Харрисон снова посмотрел на меня.

— Ваш позывной, командир?

— «Северный ветер», — ответила я.

Нора едва заметно кивнула, словно услышала подтверждение давно известного ей факта.

Маркус дёрнулся.

— Какого чёрта это всё значит? — прошипел он, прижимаясь щекой к скатерти.

— Значит, — спокойно сказал Харрисон, — что вы выбрали не ту женщину, чтобы проверять собственную храбрость.

— Она напала на меня!

— Вы схватили её за форму, — ответила я. — Все это видели.

— Никто ничего не видел! — закричал Артур. — Здесь собрались мои гости, а не свидетели обвинения.

Нора положила папку на край стола. Её кожаная обложка была исцарапана у замка, будто её много раз открывали в спешке. Я не могла отвести от неё взгляд.

— Мисс Вэнс, — сказала Нора, — вы уверены, что хотите продолжать удерживать мистера Рида?

— Пока он не перестанет пытаться вывернуть руку.

— Тогда держите.

Артур уставился на неё.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете. Мой фонд должен получить финансирование завтра утром.

— Уже не получит, — ответил Харрисон.

У Артура задрожали губы.

— Что?

Харрисон снял очки и аккуратно протёр их краем салфетки. На его запястье я заметила тонкий шрам, уходящий под рукав. Такой шрам я видела у пилотов после катапультирования.

— Я задал вам один простой вопрос, — сказал он Артуру. — Кто подписал отчёт о безопасности ваших вложений?

Артур замолчал.

Секунду назад он выглядел хозяином вечера. Теперь его пальцы медленно сжались вокруг ножки бокала.

— Мои консультанты, — произнёс он.

— Назовите их.

— Харрисон, это нелепо.

— Назовите их.

Артур перевёл взгляд на Маркуса.

— Это не имеет отношения к ужину.

— Напротив, — тихо сказала Нора. — К нему имеет отношение всё.

Она открыла папку, но не достала документы. Изнутри донёсся сухой шелест бумаги. У меня неприятно свело живот, как перед резким снижением самолёта.

— Елена, — произнёс Харрисон, — вы знали, что Артур использовал ваше имя в документах фонда?

Я медленно убрала руку с плеча Маркуса, но оставила его запястье под контролем.

— Моё имя?

Артур шагнул ко мне.

— Не слушай его. Он пытается уничтожить меня, потому что я отказался продавать ему долю.

— Какую долю? — спросила я.

— Елена, отпусти Маркуса и выйди со мной.

— Ответь.

Он впервые посмотрел на меня не как на неудобную жену своего сына, а как на опасного свидетеля.

— Ты ничего не понимаешь в бизнесе.

— Зато понимаю в документах, которые подписываю.

Нора достала из папки один лист. На нём стояла моя подпись. Я узнала её сразу: та же наклонная буква «Е», тот же длинный росчерк в конце фамилии.

Но я никогда не видела этот документ.

— Это подделка, — сказала я.

Артур побледнел.

— Не смей обвинять меня.

— Я ещё ничего не сказала о вас.

В дальнем конце комнаты один из гостей начал незаметно записывать происходящее на телефон. Артур бросил на него такой взгляд, что тот опустил руку.

Харрисон наклонился к папке.

— Нора, покажите ей последнюю страницу.

— Господин Коул, если мы это сделаем здесь, обратной дороги не будет.

— Обратной дороги не было в тот момент, когда они поставили её имя под договором.

Маркус вдруг рассмеялся. Смех был коротким и нервным.

— Вы все сошли с ума. У Артура нет причин подставлять эту женщину.

— Причины есть, — ответила Нора. — Вопрос только в том, кто ещё помогал ему.

Она перевернула страницу.

Внизу документа рядом с моей подписью стояла дата, от которой у меня похолодели пальцы. В этот день я находилась за тысячи километров от Калифорнии, на борту авианосца, готовясь к вылету.

— Кто заверил эту доверенность? — спросила я.

Нора подняла на меня глаза.

— Человек, который сегодня весь вечер сидел за этим столом.

Харрисон медленно повернулся к гостям.

И один из них вдруг встал, опрокинув стул…

ЧАСТЬ 3

Стул с грохотом упал на пол, и в комнате снова раздался женский крик. Поднялся доктор Саймон Прайс — семейный нотариус Артура, тот самый человек, который весь вечер почти не прикасался к еде.

— Это абсурд, — сказал он. — Я не обязан выслушивать подобные обвинения.

Нора достала из папки ещё один лист.

— Вы обязаны объяснить, почему заверили доверенность в день, когда Елена Вэнс находилась на военной базе в Средиземном море.

— Я заверял документ по распоряжению клиента.

— Лично присутствовала мисс Вэнс?

— Насколько я помню, да.

— Вы лжёте, — сказала я.

Мой голос прозвучал глухо, будто я говорила из кабины под водой. Я смотрела на собственную подпись, на дату и на печать нотариуса. Всё выглядело безупречно.

Харрисон взял лист двумя пальцами.

— Включите запись.

Нора достала из кармана маленький диктофон и нажала кнопку. В тишине раздался голос Артура:

— Она ничего не узнает. Елена доверяет моему сыну, а сын доверяет мне. Если понадобится, мы скажем, что она подписала бумаги перед вылетом.

Кто-то за столом втянул воздух.

Потом прозвучал голос Саймона:

— А если проверят журнал базы?

— До проверки не дойдёт. Харрисон вложит деньги, когда увидит её имя в качестве гаранта.

Запись оборвалась.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжались в кулак. Перед глазами вспыхнула палуба авианосца, холодный металл поручня и сообщение от мужа Дэниела: «Отец просил подписать пару формальностей. Я сказал, что ты согласишься».

Я тогда ответила ему измотанным голосовым сообщением. Сказала, что разберусь после возвращения.

Он больше не напоминал об этом.

— Это смонтировано, — прошептал Артур.

— Ваша собственная запись, — ответила Нора. — С резервной копией на трёх устройствах.

Маркус попытался подняться, но я снова прижала его плечо.

— Не двигайтесь.

— Ты специально всё это устроила? — заорал Артур. — Ты привела их сюда, чтобы унизить меня?

— Я ничего не устраивала.

Харрисон поставил ладонь на стол.

— Я устроил.

Все посмотрели на него.

— Я не случайно сидел молча, — продолжил он. — Мне нужно было услышать, как вы говорите, когда уверены, что никто не осмелится возразить.

Артур попятился.

— Ты следил за мной?

— Я проверял компанию, в которую собирался вложить деньги. И обнаружил, что ваши отчёты лгут. Но финансовые цифры были не самым страшным.

Нора подняла последний документ.

— Артур Стерлинг оформил на Елену личную гарантию по долгу фонда в размере пятидесяти миллионов. Если бы фонд рухнул, всё имущество, записанное на её имя вместе с военной компенсацией, перешло бы кредиторам.

У меня перехватило дыхание.

— Моя квартира тоже?

— Ваша квартира, накопления и доля в доме, — сказала Нора. — Но это ещё не всё.

Харрисон посмотрел на Артура.

— Вы собирались объявить её недееспособной после следующего вылета. У вас уже был подготовлен медицинский отчёт.

Артур открыл рот, но не произнёс ни слова.

Саймон медленно сел обратно.

— Я не знал о медицинском отчёте.

— Знали, — ответила Нора. — Вы его заверили.

Я отпустила Маркуса. Он сполз на пол, держась за запястье. Никто не бросился ему помогать.

В этот момент зазвонил телефон Харрисона. Он взглянул на экран, и выражение его лица изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Звонили из военной прокуратуры. Кто-то отправил им копию договора и заявил, что вы похитили секретные материалы с базы.

Артур резко поднял голову.

— Я этого не делал.

— Возможно, — сказал Харрисон. — Но заявление отправили с вашего защищённого рабочего компьютера.

Нора достала из папки маленький накопитель и положила его рядом с разбитой тарелкой.

— Тогда нам нужно понять, кто вошёл в кабинет Артура сегодня вечером, — сказала она. — Потому что камера у его сейфа зафиксировала не Артура.

Она повернула накопитель ко мне.

— Елена, вы узнаете человека на записи.

Я посмотрела на экран её планшета.

На чёрно-белом изображении человек входил в кабинет, оглядываясь через плечо. Через секунду он снял капюшон.

Это был Дэниел.

И он ещё не знал, что худшая новость этого вечера ждала его не в кабинете отца…