ЧАСТЬ 4

— Лука уже здесь.

За окном хлопнули ворота.

В поместье погас свет.

На несколько секунд весь дом провалился в темноту, и я услышала только собственное дыхание. Потом в коридоре завыли сирены, а где-то внизу разбилось стекло.

— Марко, сколько людей внутри? — спросил Алессандро.

— Двадцать семь. Но связь с восточным крылом потеряна.

— Где Рикардо?

— Его машина у старой конюшни.

Алессандро сунул мне в руку ключ от шкафа.

— Что вы делаете?

— Уводите Софию через подземный проход, — приказал Марко.

— Я не уйду без Эммы.

— Мы не уходим, — сказал Алессандро. — Мы забираем её.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз включилась видеосвязь. На экране появился Лука. Он сидел в пустой железнодорожной будке, а позади него стояла Эмма. Бруно лежал у её ног, тяжело дыша. Его ошейник был снят, на боку темнело пятно крови.

— Ты всегда думал, что страх делает тебя сильным, — сказал Лука. — Но страх делает человека предсказуемым.

Алессандро приблизился к экрану.

— Отпусти их.

— Сначала папка.

Я поняла, о какой папке он говорил. О записях Дэниела. О счетах, переводах и именах людей, которые годами прикрывали Лука.

— Ты хочешь уничтожить доказательства, — сказала я.

Лука усмехнулся.

— Женщина, которая стирает чужое бельё, решила говорить о доказательствах?

Я почувствовала, как Алессандро напрягся.

— Не трогай её, — произнёс он.

— Вот теперь я понимаю, почему ты стал таким слабым. Девочка, горничная и собака. Три вещи, ради которых великий Алессандро Морретти готов ползать на коленях.

— Ты ошибся, — тихо ответил он. — Я готов сделать это только ради них. А с тобой я больше не буду разговаривать.

Он выключил связь.

— Что теперь? — спросила я.

Марко открыл второй экран.

— Я отправил копии документов прокурору и в финансовую службу. Если мы не выйдем на связь через десять минут, всё уйдёт сразу в несколько мест.

Алессандро посмотрел на него.

— Ты подготовил это заранее?

— Я знал, что Лука попробует ударить через ребёнка.

— Почему не сказал мне?

— Потому что вы бы пошли к нему один.

Алессандро не ответил.

Мы спустились в подземный проход. Пахло сырой землёй и машинным маслом. У дальней стены стоял старый фургон. Я заметила на сиденье красную ленту Эммы и медный колокольчик.

— Откуда это у вас?

— Камера у восточных ворот зафиксировала, как Рикардо выбросил его из машины, — сказал Марко. — Мы нашли колокольчик утром.

Я сжала его в кулаке.

На обратной стороне металла была царапина в форме полумесяца. Дэниел сделал её сам, когда однажды чинил крепление. Теперь эта маленькая вещь была единственным предметом, который связывал меня с дочерью.

У старой станции нас встретил Рикардо.

Он вышел из тумана, держа пистолет у груди Бруно. Пёс стоял на трёх лапах, но не отступал.

— Остановитесь, — крикнул Рикардо.

Алессандро поднял руки.

— Где Эмма?

— В вагоне.

— Отпусти собаку.

— Сначала папка.

Я шагнула вперёд.

— Рикардо, Лука уже знает, что деньги ушли на ваши счета. Он оставит вас первым.

Рикардо дёрнул пистолетом.

— Замолчите!

— Он никогда не собирался спасать вас. Ему нужны были только счета Дэниела.

— Вы ничего не знаете.

— Знаю, что вы отключили камеру. Знаю, что ударили Бруно. Знаю, что сказали Эмме: «Мама ждёт у ворот». Всё записано.

Рикардо посмотрел на Марко.

В этот момент из вагона донёсся голос Луки:

— Рикардо, не слушай их.

Рикардо обернулся.

— Вы обещали, что меня вывезут.

— Ты нужен мне только до конца этой ночи.

Лицо Рикардо стало пустым.

Он понял.

Но слишком поздно.

Марко выбил оружие из его руки. Алессандро бросился к вагону. Я бежала следом, спотыкаясь о рельсы.

Внутри Эмма сидела на полу, связанная мягким шарфом. Бруно заслонял её собой.

— Мама! — закричала дочь.

Я упала рядом, развязала узел и прижала её к себе.

— Я здесь. Я рядом.

— Папа тоже пришёл?

Алессандро остановился в дверях.

Эмма посмотрела на него.

— Ты мой папа?

Он опустился перед ней на колени.

— Если ты позволишь.

Эмма обняла его за шею.

Алессандро закрыл глаза, и по его щеке скатилась одна слеза. Он не вытер её.

Снаружи послышались сирены.

Лука попытался сбежать через заднюю дверь станции, но его уже ждали люди Марко и следователи. Рикардо сдался сразу. В его автомобиле нашли документы Дэниела, оружие и записи переводов.

Алессандро стоял у вагона, пока на Лука надевали наручники.

— Ты уничтожил собственную семью, — сказал Лука.

Алессандро посмотрел на него без злости.

— Нет. Это сделал ты.

На следующий день в кабинете Алессандро включили запись с камеры. На ней Лука смеялся, называя Эмму слабостью и утверждая, что ребёнок заставит Алессандро отдать всё.

Алессандро слушал молча.

Когда запись закончилась, он долго смотрел на чёрный экран.

— Я говорил это сам, — прошептал он. — Я годами называл привязанность слабостью.

— Теперь вы знаете, чем это было на самом деле, — сказала я.

Он не стал спорить.

Рикардо отказался от адвоката Луки и дал показания. Марко передал следователям все счета. Суд начался через несколько месяцев, но я больше не приходила на заседания. Мне не нужно было видеть, как чужие ошибки превращаются в заголовки.

Мне нужно было видеть, как Эмма снова спит спокойно.

Бруно перенёс операцию. В его лапе нашли осколок металла, оставшийся после старого покушения. Он больше не хромал так сильно, но каждое утро всё равно шёл за Эммой в сад.

Самой тяжёлой для Алессандро оказалась не потеря денег, власти или имени.

Вторая спальня Эммы.

После похищения мы переехали из квартиры прислуги в небольшой дом у озера. В старой комнате осталась только пустая кровать и след от медного колокольчика на деревянной спинке.

Алессандро однажды вошёл туда один. Он нашёл под кроватью бумажную корону, которую Эмма сделала для него из газеты.

На ней было написано кривыми буквами: «Мой добрый папа».

Он сел на пол и просидел там почти час.

Через три месяца Эмма спросила его за завтраком:

— Папа, ты раньше тоже жил один?

— Да.

— И тебе было не страшно?

Алессандро помолчал.

— Было.

— Тогда почему ты никого не позвал?

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Я не знал, что можно просить остаться.

Эмма протянула ему половину своего бутерброда.

— Теперь знаешь.

Он взял бутерброд обеими руками.

Алессандро закрыл часть нелегальных дел, продал ночные клубы и открыл фонд помощи детям, чьи родители погибли на рабочих местах. Он не называл фонд своим именем.

Каждое утро я ездила в городской центр и училась управлять небольшой прачечной, которую мы открыли вместе. Мне больше не приходилось считать монеты перед кассой с электричеством.

В доме пахло корицей, мокрыми варежками и супом.

По вечерам Эмма рисовала на кухонном полу. На одном рисунке были она, я, Алессандро и Бруно. Над всеми висело огромное жёлтое солнце.

— А почему ты нарисовала папу самым высоким? — спросила я.

— Чтобы он мог достать до страха, — серьёзно ответила Эмма.

Первый снег выпал в ноябре.

Эмма выбежала во двор, а Бруно тяжело потрусил за ней. На его ошейнике теперь висел новый медный колокольчик, но старый я хранила в кармане пальто.

В тот вечер пришло письмо от Луки из тюрьмы.

Он писал, что понял свои ошибки. Что семья должна держаться вместе. Что Алессандро обязан простить его.

В конце была просьба: «Привези девочку. Я хочу попрощаться».

Я показала письмо Алессандро.

Он прочитал его до конца и сложил пополам.

— Поедете? — спросила я.