ЧАСТЬ 4

— …и почему он уже получил доступ к твоему личному архиву.

Лидия включила громкую связь.

— Назовитесь, — сказала она.

В ответ раздался смешок.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь выиграть, Эллиот? У тебя есть деньги, но нет времени. До рассвета исчезнет всё, что связывает нас с этим домом.

— Кто вы? — спросил я.

— Человек, который знает, где находится оригинал завещания твоего отца.

Связь оборвалась.

Брианна закрыла лицо руками. Гаррет бросил на неё яростный взгляд.

— Ты сказала, что всё под контролем.

— Я не знала, что он прослушивал дом!

— Хватит, — сказал я.

Мой голос прозвучал тише, чем я ожидал. Но все замолчали.

Я позвонил начальнику службы безопасности компании. Он ответил после первого гудка.

— Немедленно заблокируйте доступ Гаррета ко всем счетам и архивам. И вызовите следственную группу в поместье.

— Господин Картер, мы уже получили распоряжение об остановке операций.

— От кого?

— От имени вашего отца. Час назад.

Я посмотрел на Элеонору.

Она отвела взгляд.

— Я подписала временное распоряжение, — призналась тётя. — Твой отец оставил мне полномочия на случай, если тебе будет угрожать опасность.

Гаррет побледнел.

— Вы не имеете права.

— Имею, — ответила Элеонора. — В отличие от тебя, я читала документы до того, как поставила подпись.

Доктор Вейл попятился к двери.

— Я ничего не делал. Меня заставили.

— Тогда расскажете это следователям, — сказала Лидия.

В половине первого ночи приехали сотрудники полиции. Они вошли через главный вход, мокрые от дождя, и попросили всех оставаться в библиотеке.

Гаррет пытался звонить кому-то снова и снова. Сначала он говорил громко, потом шёпотом, а затем просто смотрел на погасший экран.

Брианна подошла ко мне.

— Скажи им, что это недоразумение.

— Я не могу.

— Ты же любил меня.

— Именно поэтому я слишком долго не хотел замечать правду.

Один из следователей попросил включить запись ещё раз. Гаррет дёрнулся.

— Вы не можете использовать это против нас.

— Послушайте внимательно, — ответила Лидия. — Это ваши голоса.

В библиотеке снова прозвучали слова Брианны: «У нас есть врач, который подтвердит что угодно».

Гаррет слушал, как будто впервые слышал эту фразу.

Его лицо менялось с каждой секундой. Сначала он пытался сохранить презрительную улыбку. Потом улыбка исчезла. Он услышал собственный голос, произносящий: «Остался один вечер». И понял, что никто не заставлял его говорить это.

Он сам выбрал каждое слово.

— Вы записывали нас тайно, — прошептал он.

— Я проверял не вас, — ответил я. — Я проверял Брианну. Но вы сами показали, кто вы.

Следователь надел на Гаррета наручники. Доктор Вейл согласился дать показания. Брианну задержали за подделку документов и подготовку мошенничества.

Она плакала, когда её выводили через холл.

Я не чувствовал торжества.

Только тишину, которая наконец пришла после долгого шума.

Утром я вошёл в комнату, приготовленную для нашей первой брачной ночи. На кровати лежало белое покрывало, а на туалетном столике стояла фотография, где мы с Брианной улыбались на фоне моря.

Я снял фотографию и положил её лицом вниз.

В комнате уже никого не было.

Даже её духи выветрились. Остался только слабый запах лилий и пустое место в шкафу, где висело её свадебное платье.

На ковре возле двери я увидел медную брошь Мэдди в форме скворца. Застёжка сломалась, когда Брианна ворвалась в библиотеку. Я поднял её и отнёс Мэдди.

Она сидела на кухне, обмотав палец бинтом.

— Вы уезжаете? — спросила она.

— Да. Но не навсегда.

— После всего этого я не уверена, что хочу оставаться в этом доме.

— Тогда не оставайтесь.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Вы предлагаете мне работу?

— Я предлагаю вам выбор. В моей компании нужен человек, который умеет видеть людей, а не их одежду. Но если вы откажетесь, я всё равно помогу вам снять жильё и продолжить учёбу.

Мэдди опустила взгляд на брошь.

— Я не хочу, чтобы вы думали, будто я помогала вам ради этого.

— Я знаю.

Через три недели дело попало в суд. Поддельная подпись, переводы доктору, запись разговора и найденный флакон оставили обвинению мало пространства для отступления.

Я не приходил на каждое заседание. Лидия говорила, что мне не нужно снова переживать всё с самого начала.

Гаррет получил срок за мошенничество и подделку документов. Доктор Вейл лишился лицензии и согласился свидетельствовать. Брианна заключила соглашение со следствием и вернула всё, что успела получить от моей семьи.

Однажды она попросила передать мне письмо.

Я открыл его в своём новом кабинете, где ещё пахло свежей краской.

«Эллиот, я была напугана. Гаррет давил на меня. Я всё ещё люблю тебя. Дай мне возможность объяснить».

Я прочитал письмо дважды.

Потом положил его в ящик.

Не порвал. Не ответил.

Через два месяца я переехал из семейного особняка в небольшой дом у реки. Там не было мраморных лестниц, охраны и десятков комнат. Зато по утрам я сам варил кофе, а вечером слышал, как вода ударяется о деревянный причал.

Мэдди начала работать в благотворительном фонде при моей компании. Она помогала людям, которым раньше никто не открывал дверь. Её кабинет был маленьким, но на стене висела та самая медная брошь. Ювелир починил застёжку, однако царапина на краю так и осталась.

Я часто заходил к ней после работы.

Мы не торопились называть то, что между нами росло.

Сначала был чай.

Потом разговоры.

Потом однажды Мэдди принесла мне рисунок, который сделал её семилетний племянник. На нём под большим жёлтым зонтом стояли два человека, а между ними дымилась миска супа.

— Он сказал, что это вы, — улыбнулась Мэдди.

— А кто второй?

— Человек, который не прошёл мимо.

Наступила зима. Выпал первый снег, и медный скворец на её фартуке снова засиял, когда она открыла окно фонда.

Я понял, что больше не хочу проверять людей тайными ловушками. Мне не нужно было притворяться нищим, чтобы узнать цену доброты. Иногда достаточно увидеть, кто остаётся рядом, когда у тебя отнимают всё привычное.

В конце декабря пришло ещё одно сообщение от Брианны.

«Я освободилась. Я изменилась. Пожалуйста, встреться со мной хотя бы один раз».

Я долго смотрел на экран.

Потом написал:

«Желаю тебе научиться жить с последствиями своих решений. Но возвращаться в мою жизнь я не буду».

И удалил переписку.

В тот вечер Мэдди закрывала двери фонда. На улице шёл снег, и люди спешили домой, пряча лица в шарфы.

Она приколола брошь к моему пальто.

— Теперь она ваша, — сказала Мэдди.

— Почему?

— Потому что вы тоже однажды были потерянным человеком под дождём. Просто никто этого не видел.

Я коснулся медного скворца. Металл был холодным, но ладонь быстро согрела его.