ЧАСТЬ 4

Клара не успела опустить руки, когда внизу завыла сирена.

Даниил подошёл к окну и отодвинул жалюзи.

У тротуара остановились две машины без опознавательных знаков. Из них вышли люди в тёмных куртках.

— Это следователи, — сказал он.

Клара выдохнула так резко, будто всё это время не дышала.

— Мой брат…

— Его найдут, — ответил Даниил. — Если Винсент ещё держит его в доме, у него больше нет времени.

Мой телефон зазвонил.

На экране высветилось имя мужа.

Я смотрела на него, пока звонок не оборвался.

Через секунду пришло сообщение: «Ты не понимаешь, с кем связалась. Возвращайся, и я всё исправлю».

Я показала экран Даниилу.

— Он думает, что ещё может со мной договориться.

— Такие люди всегда так думают, — сказал он.

Второй звонок пришёл уже от незнакомого номера.

— Елена? — спросил мужской голос. — Ваш муж просил передать, что если вы не приедете, пострадает ваша сестра.

Майя шагнула ко мне.

— Я здесь.

— Я знаю, — ответил голос. — Именно поэтому он уверен, что вы послушаетесь.

Я нажала кнопку записи и положила телефон на стол.

— Передайте Винсенту, что я больше не выполняю его просьбы.

— Вы пожалеете.

— Возможно. Но сожалеть буду я, а не он.

Я завершила разговор.

Через несколько минут следователи вошли в кабинет. Женщина с короткими светлыми волосами представилась Мариной Орловой и попросила нас никому не звонить.

— У нас есть разрешение на обыск дома Морети, — сказала она. — Но нам нужна ваша запись целиком.

Даниил передал ей карту памяти.

— Здесь всё.

Марина посмотрела на меня.

— Вы готовы дать показания?

Я положила ладонь на живот.

— Да.

Мы приехали в дом Винсента ближе к полуночи. На лестнице горели те же золотые лампы, под потолком висели те же портреты мёртвых Морети. Но теперь дом казался не крепостью, а театральной декорацией, которую забыли разобрать после спектакля.

Винсент стоял в гостиной у камина. На нём была белая рубашка без галстука, рукава закатаны. Он выглядел уставшим, но всё ещё пытался держать спину прямо.

— Елена, — сказал он. — Наконец-то ты пришла.

— Я пришла не одна.

За моей спиной вошли следователи.

Лицо Винсента стало серым.

— Это недоразумение.

— Не подходи ко мне, — сказала я.

Он посмотрел на мой живот.

— Ты правда поверила Кларе? Она предала меня. Она украла документы.

Клара стояла рядом с Мариной.

— Нет, Винсент. Я сохранила документы, которые ты пытался уничтожить.

Он рассмеялся, но смех вышел сухим.

— У тебя нет доказательств.

Марина достала планшет.

— Тогда послушайте их вместе.

Она включила запись через динамик.

В гостиной прозвучал голос Винсента: «После родов она должна выглядеть неадекватной. Заберите ребёнка до того, как она узнает, чью кровь он носит».

Я видела, как он слушает самого себя.

Сначала он морщился, будто слышал чужую речь. Потом его пальцы сжались на спинке кресла. На словах о том, что я соглашусь от усталости и страха, он поднял глаза.

— Это вырвано из контекста.

Марина остановила запись.

— В каком контексте вы планировали лишить беременную жену ребёнка?

— Она моя жена.

— А ребёнок не ваш, — тихо сказала Клара.

Винсент повернулся ко мне.

— Ты знала?

— Нет.

— Алекс умер.

— Я знаю.

— Значит, ребёнок всё равно мой. Я воспитывал тебя, обеспечивал тебя…

— Ты не покупал право владеть мной.

Он шагнул вперёд, но два следователя одновременно перегородили ему дорогу.

— Винсент Морети, вы задержаны по подозрению в мошенничестве, подделке документов, незаконном удержании человека и организации угроз.

На его запястьях сомкнулись наручники.

Он не сопротивлялся. Только смотрел на меня так, словно ожидал, что я сейчас спасу его от последствий.

Я не спасла.

Через час в подвале нашли брата Клары. Он был жив, избит и заперт в кладовой. Его вывели под руки, а Клара заплакала только тогда, когда смогла к нему прикоснуться.

Я стояла в холле и слышала, как люди Винсента один за другим отказываются ему помогать.

Первым ушёл его адвокат.

— Я больше не могу представлять вас, — сказал он.

— Ты работаешь на меня двадцать лет.

— Именно поэтому я знаю, что это конец.

Винсент повернулся к нему.

— Ты не имеешь права.

— Имею. Я отказываюсь от дела.

Тогда Винсент впервые понял: деньги больше не закрывают двери.

Утром я вернулась в комнату, где жила последние пять лет.

На туалетном столике лежала моя фотография с нашей свадьбы. Винсент улыбался на ней, обнимая меня за плечи. Я сняла рамку, вынула снимок и оставила его лицом вниз.

В шкафу висели платья, которые он выбирал сам. На полке стояла коробка с детскими вещами.

Внутри лежала серебряная заколка в форме луны.

Я взяла её и прикрепила к краю ультразвукового снимка. Того самого, на котором всё ещё лежало моё обручальное кольцо.

Кольцо я забрала не из любви и не из сожаления. Оно стало доказательством того, что моя рука когда-то была занята обещанием, в которое я больше не верила.

Через три недели родилась Нора.

Она появилась на свет ранним утром, когда за окном шёл первый настоящий снег. У неё были тёмные волосы и маленький упрямый подбородок Алекса.

Я держала её на руках, пока Майя плакала у окна.

— Она похожа на него, — прошептала сестра.

Я поцеловала дочь в лоб.

— Да. Но жизнь у неё будет совсем другой.

Суд длился несколько месяцев. Винсент признал часть обвинений, когда следователи нашли счета, записи и документы моего отца. Клару освободили от обвинений после сотрудничества со следствием. Она уехала вместе с братом в другой штат и несколько раз писала мне.

Я не стала её подругой.

Но и врагом быть не захотела.

Некоторые люди помогают тебе, потому что раскаиваются. Это не возвращает доверия, но иногда спасает жизнь.

Весной я сняла небольшую квартиру в Кембридже. Утром работала с Даниилом в его конторе, помогая женщинам разбираться с финансовыми документами. Днём забирала Нору из детского сада. По вечерам мы рисовали на кухне, и она неизменно изображала солнце огромным жёлтым кругом.

Однажды она принесла мне рисунок.

На нём были две фигуры, дом, дерево и маленькая серебряная луна в небе.

— Это ты? — спросила я.

— Это мы, — сказала Нора.

— А где папа?

Она подумала и нарисовала рядом маленькую точку.

— Он далеко.

Я не стала объяснять ей, что расстояние иногда начинается не в километрах, а в одном-единственном выборе.

В июле пришло письмо от Винсента.

Он писал, что изменился. Что хочет увидеть дочь. Что готов начать всё сначала. В конце добавил: «Я всё ещё люблю тебя».

Я прочитала письмо один раз.

Потом ответила: «Нора увидит тебя только тогда, когда это будет безопасно для неё. Я не вернусь. Больше не пиши мне лично».